Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 37)
– Надо же, ты, Тэрвин, оказывается, не только шустрая, но и с руками из нужного места. – А после этого глянула на мою чашку, где еще остался порошок, которому преподавательница уделила особое внимание. Сначала чародейка лишь разглядывала его. Придирчиво так, скрупулезно. Затем помахала рукой над плошкой, гоня на себя запах, как обычно делают химики… Глаза чародейки округлись, и она, наплевав на предосторожность, едва ли нос не обмакнула в белую пудру, принюхиваясь, и выдала: – Идеальная чистота! Ни запаха, ни примесей цвета… И эффективность потрясающая… Раньше алхимией занималась? – то ли с недоверием, то ли с восхищением протянула она.
И тут я поняла, что попала. Четыре года на химфаке дали о себе знать в самый неожиданный момент. Преподаватель по травоведению не обратила на меня внимания. Хотя она бы и слона, кажется, на своем занятии не заметила. Вот я расслабилась. И на тебе, Лизка, получи, распишись в проколе…
Бриана Тэрвин была темным магом. Сильным. Очень. Но, увы, увлечением алхимией отметиться не успела. Вот только и лгать, утверждая, что пробирки я держу первый раз, а реторты увидела только в академии, было уже бессмысленно, так что я предпочла полуправду:
– Немного…
– Пф! – махнула рукой магесса. – Всем бы такое немного… Кстати, не хочешь походить на дополнительные занятия по моему предмету? По выходным, в девять утра. Позанимаетесь с группой алхимиков… Будут адепты с разных курсов. Мы работаем над одним заказом короны и при ее денежном вспомоществовании. И мне для этого дела нужны толковые маги.
Я ушам своим не поверила. Меня сейчас что, пытаются перевербовать?.. В смысле сманить на другой факультет? Потому что участие в одном проекте – это только начало. Потом будет второй, за ним еще какой-нибудь научный эксперимент, и… оглянуться не успею, как буду уже защищать диплом не по некромантии, а по алхимии.
От этой мысли сердце отчего-то забилось сильнее, словно меня поманили той, прежней жизнью. Пусть не идеальной, но такой знакомой и понятной. Она забрезжила на расстоянии вытянутой руки. А граница между книжным миром и явью, оставшейся в прошлом, и так размытая, начала терять очертания. Сейчас так же, как утром, рядом со Змеем, я вдруг почувствовала, что могу изменить… нет, не сюжет, эту реальность!
За то время, что я провела здесь, в этой истории, я уже сроднилась с ней. Приняла правила этого мира. Хотелось ли мне выбраться? Вернуться? Сначала – да. До отчаяния. До черноты в глазах. А потом задалась вопросом: а к кому? Родители давно развелись, и каждый жил своей жизнью в другом городе. А я снимала комнату, разрываясь между учебой и работой по вечерам в кафе.
Да и если каким-то чудом удастся? Что будет? Я очнусь на койке в больнице. Скорее всего, парализованная после такого-то удара молнии. А может, в том мире меня и вовсе нет в живых?
Сейчас, в этот миг, отчетливо поняла: я хотела бы остаться в этом мире. А вот умирать в нем на плахе – нет. Как и быть шпионкой канцлера. Почему я угодила на роль злодейки? Не какой-нибудь второстепенной героини с одной репликой на весь роман? Я бы жила себе тихо-мирно, училась, диплом бы, может, защитила. Алхимика…
Усилием воли одернула себя. Стоп! Какая защита диплома?! Если я не вычислю наемника, то в ближайшем будущем мне светят не зачеты, а заупокойные молитвы. Так что не об участии в лабораторных исследованиях думать надо, а о поимке преступника!
– А что за заказ? – спросила я, оттягивая время и прикидывая, как бы помягче отказаться от предложения магессы.
– Синтез нового крысиного яда, – усмехнулась чародейка.
И было с чего. Придворный маг, конечно, отлично разбирался в боевых чарах, иллюзиях, ментальных воздействиях и лично разработал несколько универсальных круговых энергетических щитов. Мог справиться в одиночку с дюжиной драконов, но против крыс оказался бессилен. Грызунов не брало ни одно из самых забористых его заклинаний, и королевские кладовые подвергались регулярным налетам хвостатых. Видимо, владыка, видя такой беспредел, плюнул и решил обратиться к тем, кто столь же ловок, изворотлив, живуч и хитер, как крысы, – к адептам. Точнее, к академии. А она – в лице магессы – ко мне…
Да, хоть я и была шпионкой, но травить во имя короны еще никого не доводилось. Опаивать, усыплять, подливать зелье правды или дурман – да… Но убивать? Такого не было. И вот сейчас в стенах академии мне предлагают заняться этим абсолютно легально.
Даже как-то жаль было отказываться, но… Надо! У меня даже и предлог был!
– А вас не смущает то, что я Тэрвин? Бриана Тэрвин, дочь того самого… – напомнила магессе о своей сомнительной репутации. Пусть хоть когда-то она сыграет мне на пользу.
Уже представила, как чародейка нахмурится, припомнит моего отца и его деяния и выдаст что-то в духе: «Как же я могла забыть. Тогда да, тебе не стоит приходить в выходные». Но вместо этого я услышала:
– А я Мервидич. Леди Мариска Мервидич. И что? Прятаться всю жизнь из-за того, что за моими предками закрепилась слава черных алхимиков? Дед из-за этого прятался, а после и мать… А мне вот надоело бояться. Не лучше ли найти применение своему дару и наплевать на сплетников и завистников?
В изумлении уставилась на чародейку. Опоздав, я, видимо, пропустила то, как она представилась группе. Но сейчас… Папка с фамилией рода Мервидич стояла у канцлера в кабинете на почетной полке. Не знаю, в курсе ли были мои одногруппники, чья праправнучка ведет у них занятие, все же больше двух столетий прошло с того великого отравления, но я-то была! И с восхищением посмотрела на ту, в чьих жилах текла кровь одного из самых талантливых, пусть и беспринципных, алхимиков в новой мировой истории четырех континентов!
– Ну же?! Присоединишься? – спросила чародейка, испытующе посмотрев на меня.
По-хорошему, надо было бы ответить «нет». По-плохому – сказать то же самое, но грубо. Вот только я не смогла. Вместо этого дипломатично произнесла:
– Можно я подумаю…
– Конечно, – даже не удивилась магесса и… отправила меня до конца занятия разбирать полки в лаборантской.
А что? Зачем будут даром свободные руки простаивать?
В небольшом кабинетике, что примыкал к лаборатории, я шустро расставила пробирки, колбы, реторты по местам, разложила капиллярные трубки, змеевики, пробоотборники и дошла до шкафов с книгами. И только тут оценила все коварство плана леди Мервидич. Потому как на полках стояли такие фолианты, которых и в королевской библиотеке не было! Руки к ним тянулись сами. «Трансагрегатная алхимия. Особенности трансформации материи с использованием магии», «Современная алхимия. Научный взгляд на древние практики», «Алхимия и сыскное дело», «Эликсиры жизни и смерти…» Корешок с последним названием был черным, кожаным, с золотым тиснением. Пальцы сами так и потянулись его погладить и… Я сама не заметила, как с увлечением зачиталась. А во всем виноват автор! Нельзя так художественно описывать историю исцелений и отравлений! Чего только стоила глава по исчезнувшим ядам!
Вот если бы в книге шли не художественные отступления, а сразу формулы, реакции и условия их проведения, я бы точно этот фолиант сразу закрыла. Зуб даю! Только не свой, а Норвиса.
Стоило подумать о напарнике, как я вспомнила, что оставила его в лаборатории. Да и, судя по браслету с камнями, показывавшими время, занятие должно было скоро закончиться, и фолиант следовало поставить на полку. Так что я, скорбно вздохнув, вернула его на место и только тут посмотрела на имя автора: Эдгариус Мервидич.
Удивиться я не успела: звук колокола возвестил об окончании занятия, а вместе с ним и моей передышки. Нужно было поспешить к расписанию, чтобы посмотреть, какая же группа занималась в кабинете номер восемь литеры «эу».
Я вышла из лаборантской, когда мои одногруппники уже собирали вещи. Зомби-крыс сидел в углу клетки и уписывал за обе щеки зеленоватые кристаллы. Похоже, чей-то порошок. Видимо, пасюк для себя решил, что смерть ему уже больше не страшна, в отличие от голода, и потому нажрался впрок тем, что его не убивает.
– Адепты Ривлал, Сьявиль, Плесковор – придете ко мне на пересдачу, – меж тем провозгласила леди, а затем посмотрела на меня и спросила: – Ну, так ты придешь в выходной?
И я неожиданно для себя согласилась. Правда, как только вышла из лаборатории, услышала из сумки возмущенное от напарника:
– Ты с ума сошла! Какая, к рахту, встреча алхимиков утром в выходной!
Виверн негодовал. Он бушевал в сумке и рвался на свободу – высказать мне все, что он думает об одной сумасбродной темной. Мне же не раз и не два пришлось считать до трех, чтобы успокоиться, а затем, игнорируя напарничка, который не на шутку разошелся, поспешить в главный корпус к расписанию.
На улице уже начало вечереть. Солнце только-только стало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотистого. Лучи мягко освещали могучие стволы парковых деревьев, играли в кронах, где зеленые оттенки постепенно уступали место теплым карминовым, мандариновым и медовым, бурым… Ветер, налетая, подхватывал это разноцветье, срывал с ветвей и, как хоругви, нес по брусчатке.
Осень щурилась. Улыбалась. Медленно, но верно разрасталась вширь и ввысь. Меняла все окрест. И на мгновение мне показалось: в этих самых непрерывных метаморфозах и есть постоянство. С запахом упавших яблок и ощущением легкого холодка, который щекочет кожу, с шорохом опада под ногами.