Надежда Мамаева – Попасть в историю. Злодейка в академии (страница 36)
Как раз вовремя. Потому что он начал оборачиваться, словно почувствовав слежку. Но за долю секунды до того, как рыжий оглянулся, я успела нырнуть в пышные заросли бузины.
Медный же, глянув назад, продолжил идти, а едва вновь посмотрел перед собой, как на полном ходу умудрился врезаться в шедшую ему навстречу Сесиль. Та несла листы, стопку которых и держала перед собой. Естественно, при столкновении они разлетелись ворохом опавших листьев, закружились в воздухе, оседая на брусчатку… Все в лучших традициях мелодрам.
Медный и блондинка синхронно наклонились, начали спешно собирать бумаги. Когда же маг подал Сесиль ее листы, а она потянулась, чтобы их забрать, то вскинула голову, посмотрела на рыжего и замерла. И он тоже. Так и сидели на корточках, глядя друг на друга, недвижимые несколько мгновений.
Мужские пальцы держали стопку с одного края, девичья ручка – с другого…
– Прямо как в любовном романе, – иронично протянула я и подалась вперед, практически высунувшись из кустов, чувствуя, как по мне, цепляясь лапами за рукав платья, взбирается химериус.
Устроившись на плече, напарничек тоже наполовину вылез из начавшей желтеть и багроветь по осени листвы бузины и выдал:
– Скажи еще: сейчас их взгляды встретились, души переплелись, и они влюбились… Ну-ну… Такое только в книжках сопливых бывает, – припечатал Норс и внес суровой реальности в эту идеалистическую романтику: – Чтоб двое зрячих, да не несясь на полной скорости, а идя неспешным шагом, когда на аллее народу – раз-два и обчелся, и столкнулись! Не поверю. Это же глаз надо совсем не иметь. И координации. И мозгов!
Я бы возразила химериусу, что есть такие одаренные, что и на пустой площади разъехаться не смогут, но тут услышала приближающиеся шаги и обрывки разговоров и вынужденно ушла в тень, точнее, нырнула в заросли.
Мимо меня и Норса прошествовали трое адептов, что-то увлеченно обсуждая. Когда они почти поравнялись с замершей парочкой, Сесиль словно очнулась. Поспешно взяла листы, из стопки которых торчал угол коричневого конверта. При этом блондинка мило и как-то даже радушно улыбнулась рыжему и что-то ему сказала. Тот усмехнулся.
Эти двое перебросились еще парой фраз, а затем разошлись. И… все! Ни один ни разу даже не обернулся!
А где же положенный канонами страстный мужской взгляд, провожающий девичий стан? Ну или хотя бы блондинка чуть замедлила шаг, словно в нерешительности. На худой конец, томно вздохнула… Где все это? Где соответствие книжным канонам?!
Я, может, первый раз за все то время, что оказалась в истории, видела такую типично романтическую сцену. И?.. Что за слитый финал?!
Впрочем, негодовала я исключительно про себя, сидя в засаде и глядя на то, как Сесиль прошествовала мимо моих кустов, вскинув голову. Медный же отправился в противоположную сторону.
Выждав минуту для верности, мы с напарником выбрались из засады, оглянулись, убедившись, что нас никто не видел, отряхнулись и поспешили за магом. Я – на своих двоих, химериус – со всеми удобствами в сумке.
Медный меж тем уверенно держал курс на восточный корпус. Шел он прямо, легко разминаясь со встречными, и врезаться ни в кого больше не думал.
Адептов же, чем мы были ближе к зданию, становилось все больше. Так что я, лавируя в потоке, пристроилась за рыжим, который направился в подвал учебного корпуса. Тот, судя по табличке, что висела у входа, принадлежал артефакторскому факультету. На нее я мельком глянула, стараясь не упустить огневолосого.
Меж тем Медный, спустившись на подземный этаж, прошел по коридору и остановился напротив одной из закрытых дверей. Рядом с той уже столпилась группа адептов, в которую рыжий и влился: радостно поприветствовал одного, дружески пихнул локтем в бок второго.
Вот так, непринужденно и естественно. Если бы Медный не стоял в круге во время покушения на принца, я бы его даже не заподозрила. Слишком он был… обычный, что ли. А еще – приметный. У наемников же первое правило – не выделяться. А этот мало того что яркий – издалека видать, так еще и шумный. И с ловкостью у него не очень – вон по аллее пройти спокойно не смог, врезался…
Только вдруг увиденное – всего лишь маска? В шпионском ремесле не стоило полагаться на первое впечатление. Нужно было сначала проверить всю историю этого рыжика. А уж потом выдавать ему кредит доверия. Под максимальный процент и с залогом жизни самого Медного, естественно!
Все эти мысли калейдоскопом промелькнули в моей голове, пока глазами я выискивала прикрытие покрупнее. И нашла. Чуть впереди меня шел высокий, массивный, я бы даже сказала, кряжистый адепт. Я поравнялась с ним так, чтобы он заслонил меня.
Спряталась за ним, точно за столетним дубом. Только тот не стоял на месте, поэтому приходилось идти со своим живым щитом шаг в шаг.
Так мы и проплыли мимо однокурсников Медного. Я на миг выглянула из-за широкого мужского плеча, чтобы увидеть номер кабинета. На закрытой створке была выведена цифра восемь и литера «эу». А когда вновь нырнула под свое прикрытие, то среди гвалта голосов я различила выкрик:
– Эй! Финнбьорн, рыжая твоя башка, ты расчеты сделал? Дай списать!
И тут же сзади раздался голос преподавателя:
– Адепт Рухув, я все слышу! И вычисления я проверю отдельно! А пока все могут заходить в лабораторию. Занятие вот-вот начнется.
После этих слов раздался металлический щелчок, с каким обычно проворачивают ключ в замке. Похоже, магистр открыл кабинет, и в тот, топая и весело что-то обсуждая, хлынули адепты.
Звук удара створки о косяк возвестил о том, что дверь захлопнулась, и я наконец смогла отстать от своего заслона. Оглянулась. Толпа из коридора исчезла. Отлично! Значит, можно было возвращаться.
А если еще и поднажму, то был шанс успеть и на собственное занятие.
Глава 9
На практикум по алхимии я влетела со звуками набата, глотая ртом воздух, хрипя и прижимая руку к боку, который нестерпимо кололо от боли. Забег от артефакторского корпуса не прошел даром. Подозреваю, что и лицо у меня было оттенка весенней свежести. В смысле, зелененькое. Зато я успела. А на занятие или на тот свет – сейчас разберусь.
Преподавательница – средних лет, высокая, сбитая, статная чародейка с широким открытым лицом, румяными щеками, густыми соболиными бровями – окинула меня внимательным взглядом и, покачав головой, произнесла:
– Что ж вы все, первокурсники, такие сдыхоти-то?
Я постаралась выпрямиться и принять самый виноватый вид.
– Прошу прощения за опоздание. Можно войти? – выдала я с интонацией, с какой обычно умирающий испускает последний вздох.
– Заползай уже, немочь, – добродушно махнула рукой чародейка и добавила: – И больше так не носись! А то выглядишь так плохо, что если вдруг явится смерть, то, увидев тебя, она плюнет и нервно начнет косить траву…
– Для некроманта это звучит как комплимент. – Я все же нашла в себе силы улыбнуться.
– Ерничаешь – значит, не помираешь, – по-своему поняла магесса и поинтересовалась: – Фамилия?
От этого вопроса я горестно вздохнула. Ну вот! Похоже, опять вляпалась в наказание… Надеюсь, на этот раз будут хотя бы не браслеты, а, скажем, мытье полов в коридоре.
Но оказалось, что чародейка всего лишь отметила меня в списке группы как присутствующую. А затем начала объяснять суть сегодняшней лабораторной. Обстоятельно так, с толком, чувством, расстановкой. Слушая ее, я словно вернулась на два года назад, на занятие по аналитической химии. И пусть то вел Николай Васильевич Гаров – мужчина уже в годах, с округлым животиком гурмана и лихо подкрученными усами, но что-то неуловимое между двумя этими людьми из совершенно разных миров было. Наверное, любовь к своему предмету.
– Ну? Всем все ясно? – меж тем строго спросила магесса.
Ответом ей стал нестройный хор наших голосов.
– Тогда приступаем. Ваша задача – за сегодняшнее занятие синтезировать Варлийскую соль. Ее эффективность проверим на зомби-крысе: эту нежить мне любезно одолжил профессор Солвейг.
С этими словами чародейка достала из-под стола клетку. В той оказался издохший грызун, поднятый по всем правилам некромантии. И пусть шерсть на умертвии свалялась клочьями, а где-то даже отпала, образуя проплешины, да и запашок разложения присутствовал, тем не менее пасюк выглядел живее многих из нас: он был агрессивен, напорист и энергичен, в отличие от недавно продравших глаза адептов.
Я глянула на зевавших одногруппников. Потом на крыса, то грызшего клетку, то остервенело метавшегося по ней. Снова на адептов… М-да, а замечание магессы про сдыхотей-то не лишено смысла.
С такими мыслями я и начала готовить соль. В этом не было ничего сложного: сначала отмерить нужный объем форларской кислоты, добываемой из жвальных желез гигантских архид. Загасить ее тремя унциями натриевой щелочи, перемешать на страхователе и запустить заклинание кристаллизации. После чего слить жидкость и собрать со дна кристаллы, растолочь их в порошок – и все. Мелкозернистая соль для упокоения зомби готова. Неоценимая, кстати, вещь, когда силы уже закончились, а восставшие мертвяки на погосте – еще нет.
Управилась я быстро – и половины занятия не прошло, как я перетерла в ступке пестиком кристаллы. Преподаватель, увидев это, сначала скептически хмыкнула. Видимо, решив, что ничего толкового за такой срок получиться не могло, но потом, забрав на кончик длинной отточенной палочки пару крупинок, кинула их через прутья клетки на зомби-крыса. Тварь заверещала так, что заложило уши, и заметалась в загоне, а чародейка удовлетворенно хмыкнула: