Надежда Мамаева – Как это по-эльфийски? (страница 1)
Как это по-эльфийски?
Глава 1
– Три с половиной года без отпуска! Выгорела уже на работе вся! Скоро от меня ничего не останется! – Я уперла руки в стол начальника и сама нависла над ним грозовой тучей. Ибо сил моих дамских больше не было.
Как пахать, отчеты строчить – так пани Казимира, будьте уж добры задержаться на службе до полуночи, или до рассвета, или пару дней с кресла не вставайте, пока не закончите. Поскольку проверка-с наиважнейшая. Все отчеты должны быть идеальными. А после инспекции – еще одно увлекательное мероприятие: выбивание премии за переработку. Потому как пан Больтиш деньги любил. И когда они у него, а не у подчиненных – особенно. Тяжелее, чем с деньгами, он расставался лишь с сотрудниками. Даже на время. Этот деспот и на больничный-то отпускал, точно вольную давал по великой королевской щедрости за заслуги перед отечеством. Одним словом, вел себя как ревнивый султан гарема. Хотя порой у меня и вправду создавалось ощущение, что я замужем. За работой. Поскольку она меня и кормила, и поила, и любила, а главное – не оставляла никакого времени ни на что личное.
Хотя, кажется, пан Больтиш и слова-то такого не знал. И предпочел бы, чтобы его сотрудники даже в туалет ходили строем. Желательно – за оборот секундной стрелки хроносов.
– Так-таки ничего? – меж тем усомнился начальник и снял с крючковатого, как у многих гоблинов, носа очки, занявшись, по сути, втиранием оных мне и протиранием стекол для виду. После чего веско добавил: – А насчет выгораний… Они вам, пани Казимира, по природе заложены, как и всем фениксам. И, к слову, их график желательно согласовать… или хотя бы предупреждать в устной форме заранее!
После этих слов я и полыхнула. Задорно так, что аж волосы, светлые, пшеничные, с небольшим медным отливом, затрепетали алым пламенем. И я заявила, что предупреждаю: сейчас в этом кабинете точно что-то да выгорит – или я, или мое дело, или обстановка… но оказалось, что самая низкая пожароустойчивость у нервов начальника, а точка возгорания оных находится в седалище пана. Особенно когда я от угроз перешла к цифрам и напомнила о переработках, которые, согласно Трудовому кодексу королевства, были попираемы три с половиной года, и о том, что предупреждала за шесть месяцев до сего дня, что в этом году я в отпуск таки иду!
После чего меня обложили. Не штрафами. И даже не бранью. А взглядами, которые обычно приберегают для кровных врагов, и… Таки завизировали подпись на заявлении. Правда, при этом усомнились в моей расовой принадлежности, назвав чистокровную фениксиду ведьмой!
Я ответила, что от кровопийцы слышу. Только уже мысленно: эта работа мне еще была нужна. Потому как девице, окончившей академию по специальности «счетное дело», без связей длиной в пару миль, двадцатилетнего опыта, двух взрослых (чтоб больше не отлучаться со службы на роды) детей найти достойную должность тяжело. Если бы дара было поболее – можно было бы еще поперебирать вакансии. Но, увы, его у меня теплилась лишь искра. Лекари утверждали это из-за того, что выгорела я первый раз очень рано – в три года, вместо положенных двадцати, испугавшись ворвавшихся в дом грабителей. Вот энергетические каналы и пожгло. Так что остались они на детском уровне, недоразвитыми. Ладно хоть с оборотом все было в порядке. Иначе бы тетушки-дядюшки меня заклевали – и родители бы не спасли.
Потому с крылатой ипостасью все было просто огонь, да и с резервом, откуда напрямую черпались силы при обороте, тоже. А вот протоки, так необходимые каждому магу при плетении заклинаний, – увы.
Но даже таких малых каналов на чары заверения документов хватало, как и на то, чтобы распознать чужие магические печати. С таким раскладом выбор при поступлении был не особо велик: в счетоводы, юристы, библиотекари, аптекари… туда, где сгодится и толика магии. Даже в бытовые чародеи я уже не тянула. А жаль. Там бы на бюджет хоть могла поступить.
Но малосилков казна за свой счет обучать не желала. Потому пришлось взять в банке ссуду на академию. И недавно я ее закрыла! Так что теперь была свободна хотя бы от кредитного рабства. А ныне возжелала немыслимого: избавиться и от начальственного. Хотя бы на седмицу. Тем более что подруга предложила горящую путевку, на которую как раз хватало моих скромных сбережений. И не на ближайшие озера с постоялым русалочьим двором и облаком комаров в придачу – на Мийшельские острова! Где теплое морюшко, жаркое солнышко и никаких отчетов! Идеально. Я так загорелась этой идеей, что едва диван не подпалила, когда с Тильдой разговаривала.
Так что теперь дело было лишь за подписью начальника. И она была получена. Оттого я радостно вернулась в счетный отдел, где споро шуршали перьями и щелкали костяшками на абаках дюжина счетоводов.
– Я выбила… – блаженно протянула, падая в рабочее кресло и откидываясь на спинку оного.
Подо мной что-то жалобно скрипнуло, прогнулось, намекая: девица Казимира, вы там полегче мечтайте, а то мебель под вами казенная, дюжину счетоводов на своем веку пересидевшая и к радости бытия не привыкшая. Потому от оного ножки-то и откинуть может. Все четыре разом.
– Душу из пана Больтиша? – меж тем с надеждой поинтересовалась Рута.
Ради этого она даже отложила писчее перо, которым старательно выводила цифры в беловике сметы, и поправила жабо на груди.
Увы, пришлось коллегу разочаровать в своей кровожадности и заверить и в том, что начальство пока будет жить. А также руководить, творить и дурить.
– Нет, разрешение на отпуск. Он все же подписал мое заявление… – и не удержалась от счастливой улыбки.
В ответ коллеги, ставшие свидетелями моего разговора с соседкой, стол которой находился в двух шагах, за меня порадовались, но, подозреваю, не от всей души. Думаю, до момента, когда я объявила об отпуске, девица Казимира была им чуточку симпатичнее. Рута завистливого вздохнула, отчего ее выразительное декольте всколыхнулось волной, и даже вытерла свои зеленые глаза, в омутах которых тонули все налоговики от восемнадцати до восьмидесяти с их проверками, уголком платка. Тот она держала в выдвижном ящике стола для особо трогательных моментов (к ним относились поводы, дающие надежду на повышение: уход в декрет, получение премии и чей-то уход на пенсию, хотя, по статистике отдела, последний обычно случался в могилу, ибо за все мое время работы на законный отдых живым ушел лишь один сотрудник из трех). Ритуально промокнув несуществующие слезинки, Рута убрала батист в шуфлядку, задвинув ту со скрипом.
– Отпуск? – не поверила своим ушам старейшая и главнейшая счетовод отдела – пани Благомира, которая застала в своем младенчестве еще сотворение мира, не иначе.
Поговаривали, что она досталась нашему начальнику в наследство от предыдущего вместе с должностью, мебелью и стенами этого отдела. И да, только пани Благомира знала в оттиск все образцы печатей, формы отчетности, наших оптовиков, их замов, замов их замов, а также имена тещ у каждого. И, кажется, помнила наизусть Налоговый и Управленческий кодексы королевства и все поправки к ним за последние двести лет! В общем, страшная была женщина. Во всех смыслах, ракурсах и бородавках, числу которых жабы обзавидовались бы. Но они только добавляли Благомире, как истинной ведьме, шарма.
К слову, ее единственную, кажется, даже пан Больтиш побаивался. Но виду не подавал. А главная счетовод, в свою очередь, изображала девичий трепет при появлении начальства, дабы не подрывать авторитет того перед подчиненными. Но за закрытыми дверями эти двое могли вдохновенно ораться. Я сама как-то подслуш… мимо проходила. И створка была почти приоткрыта. Ну как почти: всего-то пару раз шпилькой замок сковырнула. А полог тишины нужно было до конца опускать, не оставляя лазеек в полдюйма для малосилков…
– Наш упырь скорее сдохнет, чем кому-то позволит не работать, – меж тем продолжила главный счетовод. – Ты, дочка, либо святой водой его окатила, либо подпись подделала. Либо и то и другое разом. Признавайся.
– Честное слово. – Я приложила руку туда, где у фениксов обычно находится совесть (чуть выше резерва, рядом с кошельком). – Он сам подмахнул. Правда, назвал меня вами, – все же я не удержалась.
Отчего ведьма черная прирожденная зашлась низким грудным смехом и прокляла меня на удачу в отпуске. Мол, там она мне точно не помешает, а здесь, на работе, у меня и так все спорится…
И как сглазила. Потому что уже на следующее утро на моем столе выросла гора отчетов высотой с самого пана Больтиша (если поставить стул, на него Руту, а на ее плечи – уже начальство). К этой кипе прилагалась записка, накарябанная гоблинским почерком: «Пани Казимира, перед отпуском надлежит сдать все отчеты за кварталы текущего года, а также прогноз на следующее полугодие. Ибо вы уезжаете лежать на пляже, а работа стоять не может. Заверьте каждую из трех копий документов. И подготовьте акты сверки по «Первой торговой гномьей гильдии». С уважением, пан Больтиш».
Я едва не полыхнула. Да он издевается. Здесь работы седмицы на четыре, не меньше! Я над подобными прошлый раз весь гегуж-месяц сидела. А рой – за сверкой! Так что все соловьиные трели и сирени мимо меня прошли. А у меня отпуск через седмицу. Только я хотела цветень провести как белый маг, а не темный некромант: при свете дня, а не копаясь в работе. И нате вам, пани Казимира, получите-распишитесь.