Надежда Мамаева – Боевая академия: курс-на-падения (страница 32)

Беглый все же не выдержал — и обрушился на меня, снова целуя. На этот раз взахлеб, до отчаяния.

Я буду жалеть об этом. Обязательно. Вот как выйду из палаты — так сразу и начну, но пока — буду творить с самоотдачей то, в чем потом раскаиваться.

То, что происходило сейчас, было интимнее любой близости. Доверительнее самого душевного разговора. Даже если Кернир не сказал, кто он… Мне хватило и догадок, чтобы понять: Беглый — тот, с кем мне стоит быть в самую последнюю очередь. И хотелось — больше всего.

— Все же мне не почудилось… Ты меня поцеловала на арене… — выдохнул он, когда мы смогли оторваться друг от друга и сидели, упершись лбами.

Тела покрылись испариной, словно мы с Керниром выиграли суточный забег, не меньше.

— Так значит, ты хотел проверить? — вырвалось у меня, и душу враз захлестнула жгучая обида.

Это был самый невероятный из всех поцелуев в моей жизни… Хорошо, поцелуи. Кернир отвесил мне их оптом. Так, что я перестала что-то соображать. Настолько, что даже на миг поверила…

А для Беглого это — всего лишь проверка⁈

Он ничего не ответил, отстранился, посмотрел на меня шальным взглядом. Гулко сглотнул, открыл рот, желая что-то сказать. Но… поздно.

Разгон от эйфории до смертельной обиды занял ровно два удара сердца.

«Этого я тебе сказать не могу», — рваный голос Кернира вдруг прозвучал в сознании, и…

— Знаешь, ты прав! Не стоит нам знать ничего друг о друге. И друг друга — тоже! Приятной ночи, теперь она у тебя полна сил! — выпалила и ураганом вылетела из комнаты.

Причем по привычке — в окно. Ну а что? Оно было приоткрыто? А у меня были рефлексы и…

Благо второй этаж. И земля мягкая. И кусты… И в них — демонов филин! Птица, на которую я свалилась, выпучила глаза, встрепенулась и с истеричным «угу-юивают!» понеслась в небо, зачем-то закладывая на фоне луны зигзаги, будто я собралась в крылатого стрелять.

Впрочем, глазеть на него и на высунувшегося по пояс из окна Кернира — тоже.

— Риса, я не это хотел сказать! Мне не важно, кто ты… — выдохнул он и ринулся было следом за мной.

Но сорвавшийся с пальцев пульсар врезался в откос и тактично намекнул кавалеру, что дама слегка огорчена и не стоит тревожить ее душу. А то задушит, прирежет, четвертует, прикопает и даже не заметит…

Я же чеканным шагом отправилась обратно, строго следуя плану: сожалеть о содеянном.

А еще так некстати вспомнилась сегодняшняя девица из помывочной. Теперь стало понятно, отчего она так жаждала Кернира. Этот отборный гад был хоть и сволочью, но хорошо целующейся сволочью. Если он и ее так же когда-то проверял, то немудрено, что у девки мозги поплыли. Но это не факт, чтобы за чернявого драться! Вот за добычу, жизнь деньги — да! Но за парней лично я не сражалась ни разу. Умывальня — не в счет!

Отчего-то при мысли, что Кернир лобзался до меня с кем-то (а ведь наверняка, опыт-то чувствовался!), на душе стало скверно. Но я нарочно изматывала себя этими мыслями. Так лучше будет выкинуть этого заразу из сердца и головы. Та мне еще нужна. Как и ловкие руки. И быстрые ноги. Кубок же сам себя не украдет.

Направилась к аллее, ощущая, как в душе ширится и поднимается все выше темная волна. Я злилась. Только пока не могла понять, на кого больше: на гада, решившего всего лишь проверить, не показалось ли ему на районе чего, или на себя, поддавшуюся чувствам.

Бесит. Бесит. Бесит!

Сжала руку, пытаясь сдержаться, ибо как-то резко захотелось убивать. И даже не время! К слову о последнем, у меня его не так много, а я вместо работы по лазаретам шляюсь.

Вот не нужно было туда идти. И проверять, как там Беглый, тоже. Выжил бы. Судя по числу шрамов, ему встречаться с Костлявой не впервой.

А я дура, что повелась… Кулак охватило пламя. Не хватало еще спалиться, как наивной фиалке. В ночи огонь далеко виден.

Вобрав в себя силу, выдохнула, прикрыла глаза… что ж, гнев — отличный стимул для приведения в порядок дел, себя и мыслей. Потому решила начать по порядку и заняться наконец тем, ради чего я здесь.

— Плюнь, разотри и забудь, — решительно выдохнула я и направилась во тьму.

Ночь на это ничего не ответила. Только месяц — тонкий, как серп, которым в деревнях на изломе лета жнут пшеницу — висел над крышами, подглядывая за мной, будто старая сплетница. Не желтый, нет — серебряный, почти прозрачный, с едва заметной тенью на боку. Рой-месяц бурагозил вовсю: дурил ароматом сиреней и жасмина, манил послать все к коврюжьей матери и сбежать в другой век, кружил голову соловьиными трелями, что сменили уханье. Мыши, к слову, тоже осмелели, попискивая где-то под кустом. Совы на них нет!

Меж тем я свернула к арене.

Полигон спал. Ни драконов, ни горгулий, ни зевак, ни преступников, ни улик… Как говорится: кто сам не ушел, того замели. Сейчас лишь ветер гулял по трибунам, шелестя прошлогодними листьями и поднимая песок с дорожек. Я вышла на центр, подняла голову.

Ложа для короля — вон там, наверху, под балдахином с гербом. До нее от края арены — пятьдесят локтей, не меньше. Но хорошо бы замерить точно. Обманные иллюзии часто впаивали в камни при строительстве, если речь шла о важных особах. Чтоб не всякий дурак мог подстрелить, а только дурак опытный и с прицелом!

Так что я замерила. Ножками. А еще расстояние от ложи до места, где поставят кубок, — семь локтей. Если король будет сидеть, а кубок стоять рядом с постаментом на троне, то до последнего монарху рукой подать. Жаль. Значит, охрана будет бдеть за королем, а заодно и за чашей.

Спустилась с трибун и прошлась по периметру арены, считая шаги. Запомнила каждую трещинку в камне, каждый выступ, каждый камешек.

Рядом с некоторыми местами метки поставила: если те останутся нетронутыми после того, как здесь безопасники все перешерстят — установлю в этих местах амулеты и ловушки.

Потом нырнула в кусты — те самые, откуда недавно (хотя кажется, что в прошлой жизни!) доставала сумку с красной формой. Здесь тоже поставила метку — место было очень уж хорошим. Шикарные кусты! Пышные! В них хоть рояль прячь! Или орган. Многозарядный огнестрельный. От него, в отличие от музыкального, проку при побеге поболее будет.

— Вот и все, — сказала я себе. — Осталось только не вляпаться.

В безопасников или Кернира — уточнять не стала. Кажется, со всей тайной канцелярией дела иметь проще, чем с одним чернявым проверялыциком. От серомундирных хотя бы знаешь, что ждать — ареста. Они ребята в этом плане дюже постоянные и традиционные.

Месяц смотрел с небес, и мне показалось, что он чутка опрокинулся, словно перебрав. И теперь его серп напоминал кривую ухмылку мирозданья. Так может лыбиться публичная девка — удача своему клиенту, у которого вдруг не осталось ни гроша.

— У всех могут случаться паршивые ночи, — фыркнула я в ответ. — Главное, чтоб за ними для тебя всегда наступал рассвет.

Кажется, месяц обиделся. Скрылся за набежавшей тучей, всем своим видом давая понять, что моя логика такая же дурная, как и я сама.

Я же обошла арену еще раз, прикидывая на этот раз пути отхода. Если украду кубок во время вручения, то бежать стоит к входу заднего восточного сектора. Он дальше всего от королевской трибуны, и охраны, значит, выставят туда чуть меньше. Опять же, наверняка посадят местных адептов, а не гостей… А если через тот вход не вырваться — то на худой конец угнать дракона… Вариант подкопа тоже был соблазнительным, но по поводу него — стоит поднять старые чертежи академии. Вдруг и правда под ареной какой тоннель проходит? Может, организовать провал? И хорошо бы не задания, а меня с кубком…

Хотя вариант «хватай и беги» мне не нравился в целом. Никогда его не любила. А что если…

Еще раз поднялась к монаршей ложе. Глянула на пьедестал. Красивенький, мраморный, ровненький. Хорошо стоит, далеко видать… А тоннели же, если они и есть под ареной, — наверняка глубоко… И король руку только к чаше протянет. А мне до нее — аж полсотни шагов…

Высоко-низко, далеко-близко…

Хм… а это идея. Надо бы обдумать. И в библиотеку наведаться. Непременно. Только там дух… Злой… И не спит…

А мне бы пора. Потому как еще немного — и на горизонте забрезжит полоска рассвета. Но пока тени были темны, точно души объявленных грешников, и стелились по земле, сливались, переплетались, так что не отличить, где просто тьма, а где уже кромешная. В такой только и работать по-черному, света белого не видя, но… Сил уже не было. И душевных, и моральных, и магических.

— Хватит, Риса, на сегодня, а то будешь как Ржавый, который батрачил на Ио седьмицу без сна, сдох и тем уже был лох! — сказала я себе, зевая, и пошла в общежитие, не оглядываясь.

Забралась на стену за пару ударов сердца и, выйдя из уборной, спустилась на свой этаж. Тот тонул во мраке. Ну точно тоннель, по которому души отправляются за грань. Только в конце этого тоннеля был свет. От волны сплошного огня, которая неслась на меня.

— Да чтоб тебя! Славика! — выдохнула я и упала на пол, закрывая голову руками. Даже без простенького щита.

Глава 15

Волна пламени пронеслась над головой, обожгла спину (благо не поджарила до хрустящей корочки, а то была бы адептка в собственном соку) и унеслась дальше, чтобы, выбив коридорное окно, и вовсе покинуть общежитие.

«Ну соседка! Опять⁈» — уже мысленно вознегодовала я, ощущая, как припекает седалище не только от опалившего магического жара.