Надежда Лисова – Основы детской нейропсихологии (страница 7)
Однако, концепция узкого локализационизма не могла дать ответ на ряд важных вопросов:
Почему нарушение одной и той же психической функции может происходить при поражении различных зон головного мозга?
Почему результатом поражения определенной зоны мозга может стать нарушение нескольких разных психических функций?
За счет чего нарушенные психические функции могут быть восстановлены после повреждения без морфологического восстановления травмированного участка головного мозга (например известный факт восстановления речи после инсульта)?
Противоположный подход, получивший название антилокализационизм (эквипотенционализм) трактовал мозг и кору больших полушарий как единое неделимое целое, равнозначное для психических функций во всех своих отделах. Следовательно поражение любой части мозга должно было бы приводить к пропорциональному ухудшению всех психических функций одновременно и зависеть только от массы пораженного мозга (П. Флуранс, Ф. Гольц, К. Лешли и др.). При этом возможно восстановление психического процесса, если только количественные характеристики повреждения не превышают каких-то критических значений. Однако на практике не всегда и не все функции могут быть восстановлены (даже при условии, что объем повреждения невелик).
Попыткой объединения двух противоположных концепций является эклектическая (смешанная). Согласно данной концепции, можно и следует локализовать (соотносить с определенными участками мозга) лишь относительно элементарные сенсорные и моторные функции. Однако высшие психические функции связаны равномерно со всем мозгом (К. Монаков, К. Гольдштейн, Г. Хед и др.).
Фактом, вступавшим в явное противоречие со всеми представленными взглядами, было то, что при локальных поражениях мозга наблюдался высокий уровень компенсаций возникших дефектов или замещения выпавших функций другими отделами мозга.
Английский невролог Хьюлингс Джексон (60-е гг. XIX в.), высказал предположение, что каждая функция, осуществляемая ЦНС, не является результатом деятельности лишь ограниченной группы клеток, а имеет сложную вертикальную организацию, высший уровень которой реализовывается лобными отделами мозга. Тем самым локализация симптома была противопоставлена локализации функции, отождествление которых становилось невозможным.
В 1949 г. невролог Д. Хебб предлагает модель, примиряющую локализационистский и целостный взгляды на мозговое обеспечение высших когнитивных функций. Согласно этой модели, клеточные ансамбли вполне определенной топографии в коре могут организовываться в нейробиологические объединения для формирования когнитивных единиц типа слов или зрительных образов. Такой взгляд подразумевал, что нейроны из разных областей коры могут одновременно быть объединены в единый функциональный блок.
Другой известный ученый, который внес значительный вклад в изучение мозговой локализации – это американский нейрофизиолог Карл Прибрам. Он разработал теорию голографического мозга, согласно которой память и другие психические функции распределены по всему мозгу и представляют собой сложную сеть связей.
При рассмотрении теорий мозговой локализации мы должны более точно определять понятие «функция». Под функцией в физиологии понимается с одной стороны работа отдельных органов и тканей (например выделение желудком сока), с другой – целостная деятельность организма (дыхание, движение, нервная деятельность).
По сути речь идет уже не об отдельных процессах, а о функциональной системе. Термин «функциональная система» ввел в физиологию известный отечественный исследователь П.К. Анохин. Функциональная система – это временная совокупность различных нервных центров и периферических органов, объединенных в единое целое полезным для организма результатом, который эта система создает.
Любая функциональная система, согласно П.К. Анохину состоит из нескольких звеньев (рис.5):
Рецепторы, воспринимающие воздействие факторов внешней среды;
II. Проводниковые аппараты, передающие сигналы от рецепторов;
III. Центральные нейроны и их связи, обеспечивающие объединение функций;
IV. Совокупность различных органов, изменение деятельности которых дает полезный приспособительный результат;
V. Совокупность афферентных аппаратов, обеспечивающих обратную афферентацию.
В состав функциональной системы может входить различное число как близких, так и не связанных друг с другом пространственным расположением органов и подсистем. При этом каждая функциональная система способна к саморегуляции и при повреждении одного из звеньев происходит перестройка составляющих для достижения того же результата.
Важно, что функциональные системы, лежащие в основе психической сознательной деятельности человека, характеризуются большей сложностью (более сложным составом звеньев, иерархической организацией) по сравнению с функциональными системами, лежащими в основе физиологических функций и даже поведенческих актов животных. Различные по содержанию ВПФ (гностические, мнестические, интеллектуальные и другие) обеспечиваются качественно разными функциональными системами.
Огромный вклад в решение этой проблемы внес отечественный ученый А.Р. Лурия, разработавший теорию системной динамической локализации высших психических функций человека. В этой теории получили непротиворечивое объяснение эмпирические факты, трактовка которых вызывала многочисленные научные дискуссии среди исследователей в полярных концепциях узкого локализационизма и эквипотенциальности мозга.
Согласно данной теории работа мозга как органа, отражающего огромное число параметров внешнего мира и внутренней среды организма, а также как сложнейшей многоуровневой управляющей системы, обеспечивающей активную адаптацию к собственно человеческой, социальной среде, в норме носит упорядоченный характер, подчиняющийся ряду законов и принципов:
Принцип системной локализации функций. Каждая психическая функция, особенно высшая, опирается на сложные и взаимосвязанные структурно-функциональные системы мозга. Различные корковые и подкорковые мозговые структуры принимают свое, «долевое» участие в реализации функции, выполняя роль аспекта или звена более общей единой функциональной системы. Звенья этой системы могут располагаться в совершенно различных, иногда далеко отстоящих друг от друга участках мозга.
Л.С. Выготский дал определение, указывающее на системный характер ВПФ: «В процессе психического развития ребенка… происходит не только внутреннее переустройство и совершенствование отдельных функций, но и коренным образом изменяются межфункциональные связи и отношения. В результате возникают новые психологические системы, объединяющие в сложном сотрудничестве ряд отдельных элементарных функций. Эти психологические системы, эти единства высшего порядка, заступающие на место гомогенных, единичных, элементарных функций, мы условно называем высшими психическими функциями» (Выготский Л. С., 1984. – Т. 6. – С. 81).
Принцип динамической локализации функций. Каждая психическая функция имеет динамическую, изменчивую мозговую организацию, различную у разных людей и в разные возрастные периоды. Благодаря качеству полифункциональности под влиянием новых воздействий (афферентных стимулов) мозговые структуры могут перестраивать свои функции. Привлекаемые функциональные системы являются пластичными, изменчивыми, взаимозаменяемыми входящими в их состав звеньями.
В соответствии с современными воззрениями эти два внешне противоположных по смыслу принципа объединяются обобщающим принципом системной динамической локализации (А. Р. Лурия) оказываясь на самом деле двумя сторонами одного диалектического процесса.
Кроме того, все системы мозга, объединенные различными типами волокон, работают по принципу иерархической соподчиненности, благодаря которому одна из систем, доминирующая в конкретный период времени в той или иной психической деятельности, осуществляет управление другими системами, а также контролирует это управление на основе прямых и обратных связей.
Известно, что головной мозг может быть условно подразделен на несколько уровней:
I уровень (высший) – кора головного мозга – осуществляет высшее управление чувствительными и двигательными функциями, преимущественное управление сложными когнитивными процессами.
II уровень – подкорковые (базальные) ядра полушарий большого мозга – осуществляет управление непроизвольными движениями и регуляцию мышечного тонуса.
III уровень – промежуточный мозг и лимбическая система: гиппокамп, гипофиз, таламус, гипоталамус, поясная извилина, миндалевидное ядро – осуществляет преимущественное управление эмоциональными реакциями и состояниями, а также эндокринную регуляцию.
IV уровень (низший) – ретикулярная формация и другие структуры ствола мозга – осуществляет управление вегетативными процессами, общей активностью, сном, жизненно важными рефлексами.
Функциональная система, находящаяся на вершине управления (кора), имеет наибольшее число степеней свободы и обладает наибольшим спектром выбора возможных вариантов управления, а каждый иерархически более низкий, управляемый уровень все более ограничен по способам своей реализации и по своему влиянию на расположенный еще ниже. Эта закономерность отражается в вертикальной организации мозга, где каждый очередной «вышестоящий» уровень доминирует над «нижележащим». Примерами реализации данного принципа служит доминирование корковых отделов над нижележащими подкорковыми ядрами и подавление стволом мозга примитивных спиномозговых рефлексов.