Надежда Курская – Тайный цензор императора и кровь Чанъаня (страница 18)

– Сразу видно – столичный чиновник! – похвалил монах, чем удивил всех еще больше, теперь уже не только своими глубокими познаниями, но и проницательностью. Никто не сообщал монаху, что его спаситель является государственным чиновником, однако, не прошло и нескольких дней, как он откуда-то об этом узнал.

Все перевели удивленно ошарашенные взгляды на даосса, уже жадно уплетающего рис за обе щеки.

– Откуда… чем я себя выдал? – цензор не смог сдержать удивления, теперь, когда правда раскрылась, не было смысла делать из этого еще одну тайну.

Даосс не торопился объяснять. Запивая еду зеленым чаем глубокими глотками, как будто специально оттягивал время, но вытерев тыльной стороной руки рот монах был вынужден пояснить причину своей догадливости.

– Тут такое дело… У меня вот нет причин скрывать правду. Чиновник чиновника распознает наверняка. Даже без нефритовой пайдзы ясно кто ты такой.

Гуань Шэн Мин обладал мастерством притвориться кем угодно: нищим, попрошайкой, шпионом, но не помнил, чтобы его раскусывали настолько лихо.

– Неужели это так заметно? – с удивлением спрашивает цензор. -Неужели должность человека накладывает определенный отпечаток на личность и характер?

– Все гораздо проще, – пожал плечами монах и скривился от боли в груди. – Я вчера слышал, что Вы собираетесь отбывать обратно в столицу. Однако, только столичный чиновник высокого ранга первого или второго может позволить ехать до столице в повозке, запряженной лошадьми, а не воспользоваться паланкином.

Значит цензора выдали лошади! Что ж, к этому внимательному монаху стоило присмотреться еще сильнее. Что еще он скрывает, кроме отличного слуха и незаметного подслушивания?

– Может быть, я просто не люблю паланкины и меня в них укачивает, а то, что я могу себе нанять позволить повозку и запрячь лошадей благодаря накопленному богатству, – предполагает цензор, хотя обычно по столице передвигаются именно таким способом, используя паланкин, считавшимся гораздо комфортнее повозки, запряженной парой или четверкой лошадей.

– Ну тогда должно быть, Вы являетесь либо военным, либо министром, либо же членом императорской семьи, а последнее – не вариант, если все еще стремитесь к власти.

– Куда уж выше то? – тихо буркнул Ван Эр себе под нос, желая удалиться куда подальше.

– Кто сказал, что я к ней стремлюсь? – что-то он не припоминал, чтобы говорил что-то подобное в последних разговорах со своими людьми.

– Ну это же просто. Бедные стремятся к богатству, богатые к накоплению богатств, а стоящие у власти – к еще большей власти. Мало кто может позволить себе критически рассуждать о верховной власти. И особенно критиковать императора. Лишь тот, кто желает свергнуть власть, либо тот, кто способен это сделать. Для остальных это невозможно и лишено смысла. А рассуждать о несбыточном могут только глупцы.

– Что ж, тогда ответь мне, бывший чиновник четвертого ранга, что думаешь о своем спасении? Мне следовало исходить из принципов пути дао? – задал ему вопрос цензор и получил ответ, доходящий до абсурдности.

– Это, несомненно, крайне добрый поступок. Я обязан отплатить добром на добро, обязан Вам спасенной жизнью.

– Действительно, Шэн Мин прав. А как же твое любимое невмешательство в чужие судьбы, не деяние, стремление к пустоте? Что-то умирать ты торопишься уже! – злободневно проворчал в сторону монаха запыхтевший от возмущения слуга.

– Этот как раз то самое исключение! – заверил Ан Ши Сяофу. – Если позволите, буду служить Вам верой и правдой, как верноподданный своему вассалу. Путь Дао говорит нам, что следует «быть праведным, творить больше хороших поступков, но в ответ всегда ожидать зла. Подготовленный вооружен, а значит, будет спасен». Но я не сообщал не припомню, чтобы сообщал о своем ранге… как же так? Где я допустил промашку?

Над пламенной речью монаха все посмеялись. Ага, «верой и правдой», верилось с трудом, ведь все что монах делал – это лгал, увиливал и интриговал.

– А еще, смею заметить, чиновникам запрещается иметь любые татуировки, но тем не менее у Вас она имеется… не хотели бы пояснить этот момент? – на задавшего этот вопрос знающие осуждающе посмотрели. Знать об этом мог только лекарь, осматривавший монаха.

– О, эта скучная и давнишняя история. Алый феникс сделан в память о моем друге, которому я давным-давно помог выбраться из опасной передряги. Эта татуировка – мой не до конца выплаченный перед ним долг, но, к сожалению, этот человек практически неуловим, словно ветер… сегодня здесь, а завтра – там. Знаете, я эту историю попозже как-нибудь обязательно расскажу подробнее, а сейчас, извините, я утомился.

Как ловко он извернулся, сославшись на усталость, встал из-за стола, чтобы отправиться спать. Он доверил человеку тайну, связанную с заговорщиками, пошедшими против императорской власти, тому самому чиновнику, который имеет на них огромное влияние. Кто знает, как бы поступил иной человек, попади в его руки столь секретная информация?

Что если сторонники того заговора все еще живы и тайно объединяются, чтобы осуществить государственной переворот? Человек, знающий об этом, мог бы присоединиться к сопротивлению, однако, именно чиновнику будет проще справиться со сторонниками заговора, чтобы им помешать. Или может быть статься, чтобы помочь осуществить задуманное. Впрочем, в планах было много всего интригующего…

Чиновники бывают разные. Честных крайне мало в нынешнее время. И так было во все времена. Продажность чиновников нельзя изменить, пора бы это принять, что сама система управления прогнила насквозь, и скоро можно будет убедиться в этом, но лишь на собственных ошибках, и никак иначе.

Возвращение в поместье было шумным, был устроен праздничный обед, на котором подавали несколько видов мяса, тушеного и маринованного, закуски из овощей: кислые, сладкие и острые и сладости. После которого Ван Би Эр сытно рыгнув, почувствовал, что не может притронуться к сладким османтусовым пирожным, которые были поданы к чаю, настолько довольным и сытным он не чувствовал себя уже давно.

Прощание с бабушкой Тан вышло неловким. Старая гсопожа опять приняла внука за маленького мальчика, еще не сдавшего экзамен на чиновника. Но если не обращать внимание на тот бред, что она постоянно несла, ее доброта не ведала границ. Госпожа Тан послала им в дорогу рисовые пирожки с рыбой в дорогу – о чем тут говорить!!!

Конечно, о рыбе! В повозке, запряженной четверкой свежих лошадей, все без исключения заныли о том, как все сильно от нее устали!

За несколько часов до начала сборов в обратную дорогу в столицу

Ван Би так плотно накушался, что, к собственному удивлению, спать не пошел, а решил прогуляться, куда глаза глядят и куда ноги ведут. Обычно после еды его сразу же клонило в сон. Но прогулка немного освежила вплоть до того момента как его обоняние подсказало ему, что вонь исходит страшная.

Куда он пришел? Что это так смердит? На глаза наворачивались слезы, как от едкого дыма.

Сначала он наткнулся на белые луковицы под ногами. Это они так страшно воняли? Пришлось зажать нос, чтобы пройти дальше. Любопытство взяло вверх. Обоняние привело его как раз к выгребной яме, где он и справил срочную нужду.

Удача слуги на этом не заканчивалась. Рядом с выгребной ямой блеснула предательская медь. Слуга прихватил кем-то оброненных монеток с чистой земли (в грязи он бы копошиться не стал), а затем его внимание привлек торчащий одним боком чеканный рисунок, на котором был изображен мангуст в прыжке.

– Какая неожиданная находка!– выкопанный им из земли кувшин был сделан из меди и выглядел дорого! – Если Вам такой хороший кувшинчик никому не нужен, то мне пригодится! – и с этими словами и хитрющей улыбкой он задумал выгодно перепродать его в столице, поэтому протерев от земли, спрятал его за пазуху,прихватив с собой.

[1] Основной принцип даосизма «У-вэй» Любая деятельность противоречит дао и является причиной несчастья.

Экстра. Короткий сон Вдовствующей Императрицы

Стоит упомянуть в этой истории, что мало кому известно, что предыдущий император Тенцзын Хуан Ди был устранен своим родным младшим братом Тянь Ши – ныне правящим императором.

При дворе Тянь Ши Хуан Ди в нынешние времена жил таинственный астролог, не покидающий пределы дворца. Его лицо, скрытое под белой маской, не видел никто, кроме самого императора. Слуги и чиновники шепчутся, что именно благодаря своей необычной внешности он может легко читать по звездам людские судьбы. Говорят, что у него есть «третий глаз», позволяющий увидеть незримое обычному человеку.

Эта ночь не принесла ожидаемой всеми прохлады. После небольшой прошедшей грозы было все еще влажно. Ночь не принесла даже легкого освежающего ветерка.

Янь Ши Фань – придворный звездочет направлялся неспешной походкой из своей башни в центр дворца, в императорский кабинет. Его Величество всегда советовался по всем важным делам.

Янь Фань предвидел, что вопросы будут связаны с женитьбой принцессы, бывший жених посол святотатственным образом был убит в Гуанчжоу. С тех пор принцесса только и говорила, что об одном покорившем ее сердце человеке. Но такие вопросы не решаются личными желаниями. Как может простой цензор жениться на пусть и внебрачной, но все равно дочери императора?