Надежда Курская – По лезвию ножа (страница 6)

Мне стало понятно его состояние. Бедняга просто запутался, не понимая, где он и как здесь оказался. Может быть, он даже с трудом верил в свое спасение, не веря, что это реально. Теперь я видел перед собой растерянного эльфа, не верившего в собственное спасение. Он просто не знает, что дальше делать. В то время как я сам мучился над этим вопросом: «Что же мне делать с удивительным экземпляром в незапланированной спасательной миссии?». Говорят, ведь и не зря между прочим: «Что не все экспромты бывают удачные…»

Боковым зрением ненавязчиво, стараясь не отвлекаться от хозяйских дел, я продолжил наблюдать за ним. Слабые руки обреченно опустились на колени, пальцы рук продолжали мелко дрожать, и когда он снова поднял голову, глаза снова странно поменяли цвет с зеленого на красный, теперь радужку заполнял кровавый цвет.

Я застыл, автоматически вспоминая самые легкие оборонительные заклинания, и держа на уме, вновь обмакнул тряпку в воду, отжал с нее всю кровь и повернулся обратно к спасенному. Я вспомнил, что нужно достать запасную одежду, пусть она ему не очень подойдет, все же лучше, чем совсем ничего.

- Как тебя зовут? – спросил я, вновь отвернувшись, уже роясь в мешке с запаской, теперь уже в поисках подходящей для него одежды.

Я сам немного нервничал уж не знаю почему, переключаясь с одного дела резко на другое, не так часто приходится знакомиться с новыми людьми, а уж с эльфами так вообще впервые! Я также понимал, что больше всего на свете ему был необходим покой, но меня все сильнее мучило снедающее изнутри любопытство.

Он попытался заговорить, и я обернулся на его голос:

- Д-дэ-эии… слиш-ком яр-кий свет, - запинаясь, хрипло, с явным трудом выговорил он, снова опуская голову, но я успел заметить - глаза были снова цвета яркой зелени. Его дрожащий и хрипловатый голос объяснялся, судя по всему, той страшной рваной раной на шее, к которой он не хотел подпускать чужие руки.

- Откуда ты родом? – отступать было уже поздно, и я продолжил мучить бывшего пленника своей бестактностью. Любопытство разъярённой кошкой вцепилось в меня всеми своими когтями. Мне не терпелось узнать его историю.

- Т-т-рудно г-го-во-р-рить…- снова еле слышно прохрипел он.

Я должен был догадаться и первым делом напоить его хотя бы! И делая вид, что я не замечаю его вялого сопротивления, протянул флягу, поддерживая за плечо, помогая напиться. Его истерзанные бесчисленными укусами и порезами руки были не готовы, чтобы держать что-то тяжелое, ему огромных усилий стоило только держать их на весу. Видно же было, что больше всего ему нужно была не моя помощь, а время прийти в себя. Извини, дружище, но именно этого ресурса у меня всегда был недостаток.

- Тогда ладно, Дэии, это уже хорошо. Со мной тебе ничего не грозит, - как ребенку внушал я, пытаясь немного успокоить его бегающий взгляд и научится доверять мне хотя бы для оказания первой помощи.

Эльф с удовольствием жадно напился и благодарно кивнул, на минуту прикрывая глаза, пытаясь хоть чуточку расслабиться. Теперь я снова мог его спокойно изучать. Как мне лучше охарактеризовать степень его усталости? Смертельная подходила ему больше всего. Вода не помогла освежить его сухие растрескавшиеся губы. Но вот напряжение немного отпустило его, и теперь он пытался бороться со слабостью мышц. С закрытыми глазами разгибал и загибал поочередно пальцы на руках, сосредоточенное занятие помогло избавиться от озноба.

Его рассудок, видимо, был также страшно измотан, как и истерзано тело, страшная бледность и худоба делали его живым мертвецом, но, когда его глаза открылись снова, я заметил, как в изумрудной зелени уже появился блеск осознанного интереса к жизни и всему окружающему. Эльф на верном пути!

Я понял это не только по взгляду его глаз, но и по вздоху облегчения, по которому я истолковал осознание им того факта, что самое страшное для него осталось позади, и можно сказать, что я разделил вместе с ним чувство упоенной тихой радости – быть наконец-то спасенным. Сейчас он больше не выглядел диким и подозрительным, как минуты две назад, а взгляд больше не был дико уставшим. Впрочем, ночью я бы все равно выставил защитный круг не только для защиты от обитателей леса, но и внутри для собственной защиты. Та-ак на всякий случай, потому что его глаза по-прежнему меня напрягают.

- Может… - начал я, хотя что за глупости я спрашиваю! - Ты, наверное, а жутко голоден?! Сможешь встать? Идти? Нет? Ладно, посиди пока тут. У меня есть все необходимое… сейчас приготовлю… - говорил я вслух, замечая, как глаза эльфа проявляли все возрастающий интерес не только к моей персоне, но и к окружающему миру вокруг.

Эльф сменил положение, сев боком, выпрямился, то и дело облизывая губы, он задел свежую корку и с нижней губы потекла кровь, он тут же отер кровь тыльной частью руки. С весьма заинтересованным взглядом он следил за тем, что и как я делаю. Меня это внимание не раздражало, так могут смотреть животные без всякого отношения к тебе, отстраненно, просто молчаливо наблюдать.

После дезинфекции его ран, первым делом я теплой водой осторожно омыл его руки с ужасными на вид укусами и глубокими лишь на вид порезами, которые выглядели совсем свежими. Я не умел лечить магией, так что ограничился только промыванием, наложением целебной мази и плотно забинтовал, посчитав что остальное ляжет на данное от природы всем эльфам излечение. Уж регенерировать то они умели прекрасно, судя по слухам, слышал, что регенерация у них высшая, как и у вампиров. Мне осталось только смотать остатки бинта, как эльф вдруг сказал:

- Твои родители были строгими.

Я удивленно поднял голову, оторвавшись от сосредоточенного занятия, ожидая услышать что угодно, но только не эти, показавшиеся слегка оскорбительными слова. Но откуда он узнал? Я задал этот вопрос вслух.

- Слишком туго бинтуешь, - объяснил раненный.

- Ох, извини, - поспешно извинился я, начав исправлять свою ошибку и обратно разматывать бинт на запястье, я хотел как лучше, покрепче, но спохватился, действительно все-таки не травму фиксируем.

Эльф облегченно вздохнул, когда я полностью освободил от стягивающей кожу запястья ткани, уже слегка намокшей от свежей крови. В этот раз обмотаю слабее. К шее он так и не разрешил притронуться, отрицательно покачав головой, в испуганном жесте закрыв её ладонью. Тогда я предоставил ему в руки все необходимое, раз он почувствовал в себе прилив новых сил. Затем сходил за сменной одеждой, вылил грязную воду, налил свежую, снова подогрел с помощью магии. Ему нужно еще умыться и переодеться, если с первым он еще справился сам, то с одеждой мне пришлось немного помочь. В итоге все оказалось, как я и предполагал: рубашка оказалась ему велика в плечах и висела, рукава он подвернул почти к локтю, а к штанам, которые подошли ему по росту, но в талии и бедрах были ему велики и спадали, так что мне пришлось пожертвовать еще собственным ремнем, мои штаны вроде бы держались и так. Обувь на нем была потертая, но еще весьма приличного вида, судя по всему, из мягкой замши грязно-зеленого цвета.

- Поешь пока это, - я вложил в руку мешочек с сухофруктами и орехами, надеюсь, что зубы у него все целы, - а я сварю пока нам кашу.

Он разжевал с десяток орешков, проявив больший интерес к изюму, затем отложил в сторону, потеряв интерес. Я боялся, что он снова отключится, но вспомнив о том, что он долгое время пробыл в плену, а значит ничего кроме простого хлеба и воды ему пока было нельзя есть, впрочем кому может помешать свежая сваренная каша?

Я торжественно вручил ему кусок отрезанного хлеба, запоздало вспомнив, что после долгого голодания нельзя много есть и уж тем более тяжелую и жесткую пищу, но и этого должно хватить для первого раза.

Лесной эльф благодарно кивнув. Хлеб он съел с большим удовольствием, чем орехи или даже сухофрукты. Пока я был занят делом, старательно делая вид, что в самом деле занимаюсь только готовкой, ибо выходило у меня чаще всего съедобно, но не ахти как вкусно, изредка между помешиванием каши, я бросал на него короткие проверяющие взгляды. Не потерял сознание? Не обратился в кровожадного монстра?

Выражение лица эльфа постепенно менялось, уходила напряженность мышц, затравленность из взгляда, плотно сжатые губы смягчились и расслабились. Взгляд перестал быть жестким, осталась лишь мягкое ненавязчивое наблюдение. Видно было, что постепенно вместе с обретенной свободой к нему возвращалась жизнь. Медленно, но, верно, он обретет прежние силы, нужен покой и больше времени. Время лечило и не такие раны…

Я наблюдал за ним, замечая, что он сильно хмурился и прикрывал руками глаза от проникающего сквозь листву солнечных лучей. Похоже солнце причиняло его глазам боль. Видимо, он так долго провел к темноте, что его глаза совсем отвыкли от яркого света, что даже слезились. Его изумрудные глаза ярко выделялись на бледном лице, глаза чуть крупнее чем обычно бывают у людей. И надо признать очень красивый оттенок зеленых глаз, окаймленных густыми, длинными темными ресницами.

Постепенно все мышцы его лица и тела расслабились, он самостоятельно прислонился к близстоящему стволу дерева, найдя необходимую для спины опору, а блестящие глаза обрели свой постоянный цвет спокойной зелени, лишь немного потемнев, как будто бы эльф вспомнил что-то неприятное.