Надежда Храмушина – Валет и К (страница 4)

Как приклеенная, я стояла на одном месте, боясь покинуть его, словно это была последняя соломинка, за которую мне стоило держаться. Я посмотрела на Юрия Петровича, стоявшего в сторонке. Он смотрел на моих товарищей распахнутыми от ужаса глазами. Значит, он точно никаким боком не причастен к исчезновению Михаила. Оставалось одно – найти здесь Михаила, раз уж мы с ним теперь друзья по несчастью. Куда он мог пойти, когда оказался в таком же положении, как я?

Товарищи мои отошли от меня, но с поляны не уходили. Они присели на невысокий пригорок вокруг Сакатова, и о чём-то эмоционально спорили. Эх, много бы я отдала за то, чтобы услышать, о чём они говорят. Теперь Сакатов своими глазами увидел, как пропадают люди в тени. Надеюсь, он сразу же позвонит Анне. Я возлагала большие надежды на этот звонок. Анна – ведунья с Алтая с большим опытом обращения с потусторонними силами и колдовскими предметами, и её бесценные советы не раз выручали нас в различных ситуациях. Я зачем-то достала из кармана свой телефон, заранее зная, что никакой связи с миром мне нечего и ждать. Потянулась к своему рюкзаку, стоявшему рядом со мной, но рука моя прошла сквозь него. В нём остался мой оберег. «Ну что же ты дал меня утащить сюда?» – как к человеку мысленно обратилась я к нему. И сама себе ответила: «Значит, так надо было».

Надо искать Михаила. А потом буду думать, как обратно вернуться. Я перебрала в голове несколько вариантов, куда мог он пойти. Ну как, несколько! Собственно говоря, был всего один вариант – идти в деревню. Куда же ещё! Не в лес же! Я-то могу видеть людей, это они меня не могут видеть, значит, Миша где-то рядом с людьми находится. Это вселяло некоторую надежду, только сама пока не знаю, какую, и есть ли деревня в этом месте, тоже вопрос не последний. Лишь бы мы с ним друг друга увидели.

Найти ответы на все вопросы можно было лишь действуя, а не стоя здесь, как пенёк. Я с сожалением посмотрела на своих спорящих товарищей и пошла по направлению к деревне. Выйдя из леса, я окинула взглядом угрюмый ландшафт. Всё было и знакомо, и в то же время нет. Лесок, в который мы зашли, был в этом мире не реденьким веселым леском, а настоящим реликтовым лесом с высокими толстоствольными деревьями. Когда я из него вышла, то поле, по краю которого мы ехали на машине, было покрыто не сухой травой, а было грубо вспаханное, с остатками каких-то недоубранных злаков. Ветер затих, и мне стало казаться, что я нахожусь в помещении. Первый неприятный звоночек прозвенел, когда я не увидела машины Ильи. Я всё больше убыстряла шаг, так не терпелось мне быстрее пройти вдоль лесопосадки на другом конце поля, спуститься под горку, чтобы точно убедиться, что деревня на месте. То, что её может и не быть, я такого даже в мыслях не допускала.

Насколько я запомнила дорогу, она была именно такой, как и в реальном мире. Но … Как без «но»! Небо, которое сразу обратило на себя внимание своей мрачностью, оказалось совсем не однородным. Я даже замедлила шаг, так как задрала голову, чтобы понять, что там надо мной происходит. Это даже не рябь, а будто серое небо морщится и появляется след в виде нескольких чёрных морщин. Потом морщины разглаживаются и пропадают среди серости. Интервал между их появлением не одинаковый – один раз я досчитала до пяти, а в другой раз до тринадцати. И все эти его трансформации сопровождал шум, отдаленно напоминающий концерт разлаженного струнного оркестра. От этого у меня возникло чувство ненадежности всего того, что меня окружает. Ну не странный ли человек! Когда мы ходим по земле и над нами бескрайний космос с миллиардами огромный звёзд, нас это совсем не волнует, хотя нам на головы может свалиться всё, что угодно, а сейчас я подсознательно даже втянула голову в плечи, будто это мне поможет.

Деревня была на том же самом месте, что и в реальном мире. Но какая это была деревня! Ветхие серые дома стояли с покосившимися крышами, задушенные буреломами голых веток и бурых огромных лопухов с человеческий рост, и кругом вытоптанные копытами чёрные отвалы земли. С замиранием сердца я вошла в неё. Если я могу видеть людей, то где они? Я почувствовала горькое разочарование. Там на поляне я, по крайней мере, могла видеть Илью, Дениску и Сакатова! Зачем я оттуда ушла? Надо было вместе с ними вернуться в деревню. Запаниковав, я чуть не припустила обратно в лес. Но в этот момент я услышала осторожные шаги в ближайшем от меня доме.

Из тёмного проема вышагнул высокий парень в расстегнутой красной куртке, но не пошёл мне навстречу, а нерешительно остановился, и в глазах его я увидела испуг. Я пошла чуть медленнее и спросила его:

– Миша?

У него на лице отразилась вся гамма чувств – от крайнего удивления до радости. Он кивнул, но с места не сдвинулся. Я остановилась и торопливо заговорила с ним:

– Миша, я здесь из-за тебя. Меня зовут Ольга Ивановна. Мы приехали в Костоусово, потому что нас позвал Юрий Петрович, после того, как ты так позавчера неожиданно исчез. Мы пришли на место, где ты пропал в тени, и со мной случилось то же самое.

– Поздравляю, – уныло ответил он.

– А где все остальные жители деревни? Я поняла, что я могу людей видеть, а они меня нет.

– Только на той поляне.

– Что на той поляне? – не поняла я.

– Людей можно видеть. Когда я провалился сюда, я не сразу понял, что произошло. И только когда дядя Юра сквозь меня пробежал, я понял что тут что-то не так. Он побегал по поляне и побежал в деревню, я за ним. Только он с поляны выбежал, как сразу исчез. Вот. Я думал, что я умер.

– А теперь так не думаешь?

– Нет. Но мне страшно.

– Это всё похоже на сон, мне кажется, что всё это ненастоящее, и никакой опасности здесь нет, – я кивнула на небо. – Сплошная нереальная иллюзия, даже смешно бояться этого.

– Мне давно уже не смешно. Я заметил, что пока наверху тасуют колоду, тени здесь не появляются.

– Тасуют колоду? Кто? Какие тени?

– Приглядитесь, вам это ничего не напоминает? – он показал пальцем на небо. – Я сразу это понял. Как только небо замирает, на дороге появляются тени. Они появляются со стороны поляны. Там, на пригорке они ещё тёмные, резкие, но потом, чем ближе сюда подползают, тем всё больше светлеют, пока совсем не исчезнут. Но недавно одна из теней выросла на пороге, когда я был в доме. Она была плотной, и верхней частью своей напоминала тень от человека.

– А нижней?

– Когда я посмотрел вниз, то понял, что это силуэт с карты. Внизу тоже половина человека, только головой вниз. Я не знаю, зачем я им, но он за мной приходил. Меня тогда такой страх сковал, что я даже пошевелиться не мог, но зазвучала музыка, и тень растворилась в воздухе. Теперь, когда затихает музыка и небо замирает, я ухожу из дома вон к тому лесу, – он кивнул за огород. – И хожу там, пока снова не услышу шум.

– А в лес тени не заходят?

– Пока не видел.

В это время позади меня что-то ухнуло, заглушив на короткий миг унылую музыку. Я резко обернулась, но никакого движения не увидела. Хотя нет! Мне показалось, что вдалеке шевельнулись и затряслись кусты.

– Это тень? – испуганно спросила я.

– Это дома разваливаются, – сообщил Миша.

– От чего?

– Не знаю, но когда я здесь появился, дома все целые стояли, но как-то быстро одряхлели. И вот так начали рассыпаться.

– Кто-то здесь ещё кроме тебя и теней есть?

– Вы.

– Ну, раз шутишь, не всё потеряно! Миша, это как-то связано с картами твоей бабушки?

– Думаю, что да. Она меня предупреждала, чтобы карты её сразу же сожгли, когда она умрёт.

– Почему ты их не сжёг?

– Когда она умерла, меня рядом не было, я в городе был. А когда мы с мамой приехали в деревню, мне не до карт было, организовывали похороны, могилу копали. Да и потом вообще о них не вспомнил, так как на глаза они мне не попадались.

– А что за карты такие были у твоей бабушки особенные, что их непременно надо было сжечь?

– Не знаю. Карты, как карты. Она иногда их сама себе раскладывала, иногда соседкам.

– А тебе она их не раскладывала?

– Нет, никогда. Но я думаю, она обо мне тоже гадала, так как с советами угадывала.

– А сам ты карты брал в руки?

– Нет. И никто не брал. Она их всегда в сундуке держала. Да я ими и не интересовался! Зачем мне это. Как-то раз она мне сказала принести марлю из сундука, я её вытянул, и карты рассыпались на пол, так я их быстро собрал и обратно положил. Всё.

– А тебя не насторожило, когда она тебе сказала, чтобы ты карты её после смерти сжёг?

– Сначала нет, но когда она мне раз пятьдесят об этом сказала, тогда насторожило. Прямо перед смертью она мне снова напомнила, что если что с ней случится, карты надо сжечь. Дня через два после нашего разговора тётя Васса сообщила, что её не стало. Это стала для нас с мамой неожиданностью. Тётя Аля говорила, что она не мучилась, во сне умерла, потому что сердце изношено.

– Тётя Аля – это близкая подруга твоей бабушки?

– Да. Они дружили с ней ещё с молодости. – Он вышел из дома и стал рядом со мной. – Знаете, эти дома вокруг – защита моей бабушки. Когда я запаниковал, выйдя с поляны, и не увидев там дяди Юры, я услышал голос её. Огляделся, а её нет нигде. Голос в голове моей был.

– И что она тебе сказала?

– Сказала, чтобы в деревню быстрее шёл, и ждал. Наверное, Вас.

– А что бабушка сама о своих картах говорила?