Надежда Храмушина – Валет и К (страница 3)

– Выдумки всё! – заявил категорично Илья.– Она у них поздний ребенок была, вот здоровья ей и не досталось.

– А я верю! – сказал Дениска.

– Да вы с Ольгой всему верите! – отмахнулся Илья. – Ещё скажите, что в машину времени верите!

– Знаете, – вмещалась в наш разговор Лидия Афанасьевна. – Много лет назад, когда я возвращалась из Москвы, в купе поезда я разговорилась с одной женщиной, как потом оказалось, бывшей гадалкой, так она мне рассказала, что все события, которые она предсказывала по картам людям, отражались и на ней в той или иной степени. Например, нагадала она там кому-то смерть, а у неё после этого знакомая умерла, потом ещё, и ещё. Довело её это гадание до нервного истощения.

– Нисколько этому не удивляюсь! – подхватил Сакатов. – Взятые из информационного поля будущие события совсем не предназначены для человеческого слуха, поэтому искажают картинку настоящей реальности. Именно поэтому гадание так порицается духовными служителями.

– А как же разные предсказатели, о которых есть упоминание в библии, например, Навуходоносор? – спросила я его.

– Наверное, чтобы была обеспечена чистота такого эксперимента, контактёр тоже должен быть чистым, в более широком смысле этого слова. То есть, надо быть достойным такой чести.

– Да поняли мы! – Илья засмеялся. – Не ходить нам с табором, не гадать по руке!

За разговорами мы незаметно подъехали к деревне. Она предстала перед нами во всей своей простой красе, залитая осенним солнцем и окружённая со всех сторон праздничными золотыми и багряными лесами. Первый дом на краю деревни принадлежал Агриппине Николаевне, вернее, уже её внуку Михаилу. Крепкий такой дом, высокий, с большими окнами, с побеленными углами и синими ставнями. Мы остановились у ворот, и тут же к нам, из дома напротив, заспешил бодрый старичок в шляпе и высоких сапогах. Это и был Юрий Петрович, свидетель пропажи Михаила. Мы познакомились с ним, и он пригласил нас к себе в дом, на завтрак. По двору ходили рыжие курочки и молодцеватый красавец-петух, который, увидев нас, тут же принял бойцовскую стойку. В доме было жарко натоплено, пахло хлебом и милым деревенским уютом. Жена Юрия Петровича, Васса Ивановна, захлопотала возле нас, выставив на стол ароматные пирожки и плюшки.

– Только о Мишке и думаю! – Юрий Петрович потёр подбородок. – В ум не могу взять, как такое могло случиться! Ведь всё шёл передо мной, и лес-то наш знакомый, да я там сто раз за год бываю! И ещё какого-то валета вспомнил! Я там после его исчезновения столько кругов нарезал, никак поверить не мог! На моих глазах исчез! Да что такое творится в мире! Не иначе, черти унесли. Только за что? Хороший ведь был парень! Тьфу, чего я говорю, что был, тьфу-тьфу, найдётся, обязательно найдётся! Вы ведь уже сталкивались с таким? – он с надеждой обвёл нас взглядом и повторил вопрос: – Да? Вы же его найдёте?

– Постараемся, – уклончиво ответил Сакатов. – Сами понимаете, тема ведь такая, необычная!

– Ох, какая необычная! – Юрий Петрович поморщился, как от зубной боли.

– Так я же говорила тебе, – вкрадчиво сказала Васса Ивановна и присела на край лавки к столу. – Груша гадала, карт из рук не выпускала, вот и пришло проклятье на её внука! – и пояснила нам: – Бабка Мишкина гадалкой была.

– И что, правду говорила? – спросила я, дожёвывая пирог.

– Так да! – она украдкой посмотрела на мужа и добавила: – Я-то, правда, не ходила к ней, а те, кто ходили, говорили, что всё как есть правда. Последнее время к ней особо уже никто и не ходил, а раньше, так даже из Трифоново к ней приезжали гадать.

– А характер какой у неё был? – спросил Сакатов. – С соседями дружила? Никаких вредных для здоровья вещей не делала?

– Да какие там вредные вещи! – Васса Ивановна махнула рукой. – Как и все мы тут, в огороде работала, хозяйством занималась, носки детям да внукам вязала. Нам тут некогда вредными вещами заниматься, с утра как выйдешь во двор, глядишь, а уж ночь скоро, а дела не кончаются! Хорошая она была, душевная.

– А с соседями-то как, не ругалась? – повторил свой вопрос Сакатов.

– Никогда она ни с кем не ругалась! – твёрдо сказала Васса Ивановна. – Мы всю жизнь тут прожили, плохого слова от неё никогда не слыхивали. Мишка у неё тоже хороший, вежливый, не пакостил никогда, он каждые каникулы тут у неё жил.

– А откуда Агриппина Николаевна научилась гадать? – спросила я. – От матери досталось, или сама научилась?

– Вот этого не скажу, – покачала головой Васса Ивановна. – С молоду она не гадала, не помню такого. И мать её не гадала. Не могу даже припомнить, когда она картами-то заинтересовалась, может Аля знает, её подруга? Алевтина Петровна. Она живёт в конце улицы, что на берегу, красные ворота у неё. Зайдите, поспрашивайте, может, она что вспомнит.

– Мы сначала на место сходим, где Миша пропал, посмотрим своими глазами, – сказал Сакатов. – А вечером и к Алевтине Петровне можно сходить поговорить.

– Я эти два дня в лес раз пять сходил! – вздохнул Юрий Петрович. – Сам не знаю, на что надеюсь. Всё мне кажется, а вдруг он появится! Куда он провалился? Что я буду матери его говорить? Эх, беда, беда!

– А тень эта, в виде масти пик, как появилась под его ногами? – продолжал допытываться Сакатов.

– Не знаю, как она появилась, но он в неё рухнул.

– Как это выглядело – он исчез или его затянуло?

– Враз там исчез, только куртка красная мелькнула, когда его затянуло.

– А тень после этого тоже пропала?

– Не помню, вроде пропала. Что там за валет такой, ничего не понимаю!

– Всё ясно, что ничего не ясно. Надо идти. – Сакатов поднялся из-за стола.

Мы поблагодарили хозяйку за вкусную еду и направились к машине, чтобы максимально ближе доехать до леса. Дорога была сухая, ровная, без колеи и кочек, словно катком прокатана. Илья остановил машину на опушке, и Юрий Петрович повёл нас к поляне, где три дня назад пропал его сосед Миша. Сонный ветер пытался сорвать держащиеся из последних сил жёлтые березовые листочки, и кинуть их нам, но скоро ему это надоело, и он лениво зашуршал листвой у нас под ногами. Мы поднялись на небольшую горку и прошли мимо поваленных с корнем деревьев.

– Старые уже были! – пояснил нам Юрий Петрович, когда мы спросили, что за великаны у них тут разминаются. – В начале лета такие ветра у нас тут были, не приведи Господь, у меня с уборной лист железа сдуло. Перемяло всё. Ладно, у нас тут у всех шифер на домах лежит, он тяжёлый, его просто так не сдуешь, а то утащило бы наши крыши за милу душу.

Пройдя метров триста вглубь леса, Юрий Петрович остановился и громко потопал по земле, обозначив место, где провалился Миша. Показал нам, где он сам стоял в это время, и куда потом побежал. Снова расстроился и отошёл, сев на пригорочек, пока мы внимательно рассматривали окрестности. Илья сказал, что походит вокруг, оценит внешние границы поляны, Дениска пошёл с ним, а мы с Сакатовым уткнулись в землю, как две ищейки, и начали прощупывать каждый сантиметр.

– Сакатов, – я оглянулась, посмотреть, не слышит ли меня Юрий Петрович. – Какая-то подозрительная история, может всё произошло совсем не так, как нам Юрий Петрович рассказывает? Посмотри, куда здесь провалишься?

– А смысл какой? – Сакатов помотал головой. – Не думаю. Телосложения Юрий Петрович не богатырского, вряд ли смог бы справиться с молодым парнем. И самое главное, зачем ему это? Да и беспокоится очень, сам мне позвонил.

Наползавшись на коленках, я встала, и у меня слегка закружилась голова. Я вдохнула в себя побольше воздуха, и мне показалось, что у меня земля уходит из-под ног, и ещё мне послышался какой-то заунывный мотивчик.

– Сакатов, мне что-то не хорошо, – сказала я, стараясь удержать равновесие.

Он поднял голову и отпрянул, удивлённо глядя на меня, потом начал оглядываться по сторонам, вскочил на ноги, начал открывать рот, будто ему тоже не хватало воздуха.

Глава 2. Тихое место

– Сакатов, у тебя что, голос пропал? – озабоченно спросила я. – Ты что?

Но он не обратил на мои слова никакого внимания, и перевёл взгляд мне под ноги. Потом отвернулся от меня, и через несколько мгновений из кустов выскочили Илья с Дениской и побежали к нам. Илья замахал руками, подскочил ко мне и сел на корточки, тоже глядя мне под ноги. Я посмотрела вниз, удивляясь, что могло их так взволновать.

– Да что случилось-то? – снова спросила я. – Вы что заметались?

Мне опять никто не ответил. От моментально накрывшего меня дурного предчувствия по моей коже побежали мурашки. А когда Дениска прошёл насквозь меня, мурашки по мне побежали уже табуном. Я обомлела. Посмотрела на себя. Я не прозрачная, всё у меня на месте – руки, ноги, туловище. Тем временем они все столпились вокруг меня, что-то горячо обсуждая. И тут до меня дошло. Я провалилась в тень, как и Михаил. Не сходя с места, я огляделась. Вокруг мрачный лес, надо ним, словно тёмная шевелюра, серое нездешнее небо, с которого льются звуки, напоминающие унылый плач какого-то струнного инструмента. Не скажу, что страх сразу же заполз в мою душу. Нет, он начал ко мне подбираться по мере того, как до меня начала доходить вся правда о ситуации, в которой я очутилась. Во-первых, не плохо бы подать знак, что я до сих пор рядом с ними. Но как? Я осторожно помахала руками. Кричать, чтобы обратить на себя внимание, я не решилась. Неизвестно, кто может прибежать на звук моего голоса. Вся карточная колода? И сразу вспомнила Михаила, который, перед тем, как провалиться, сказал: «Валет». Никакого валета я не видела. И тени под собой в виде масти пик тоже.