Надежда Храмушина – Валет и К (страница 6)

– Миша, а тебе не кажется, что тётя Аля держит на тебя обиду?

– Нет, и никогда не казалось. Да и уже десять лет прошло.

– У беды нет срока давности, такие раны долго заживают, а некоторые – вообще никогда.

– Но ведь я не виновен в его смерти! Мы тогда глупые были, чувство самосохранения никакого не было.

– Да разве раненному сердцу это понять!

Вдруг Миша подскочил ко мне и, показывая рукой на окно, торопливо сказал:

– Там тень мелькнула! Слышите, музыка прекратилась!

У меня от неожиданности тревожно ёкнуло сердце, даже не ожидала, что так испугаюсь. Мы с ним замерли.

– Только что в окне мелькнул серый силуэт, – зашептал Миша. – По дороге прошёл мимо. – Он махнул в сторону бабушкиного дома. – Туда пошёл. Надо срочно в лес.

– Да, хорошо. Слушай, а если тебе медальон надеть?

– Нет! – он отчаянно замотал головой и отступил от меня. – Ни за что! Его с мёртвого Витьки сняли!

– Подожди, – я схватила его за руку. – Понимаешь, он был у твоей бабушки, а она была не простой старушкой, так что нам нельзя его игнорировать. Нам с тобой здесь надо цепляться за любую возможность.

– Нет! – Миша вырвал у меня свою руку. – Сказал, что не надену, значит – не надену. Ольга Ивановна, надо быстрее в лес, и так столько времени потеряли, давно ведь музыка не звучит!

Я посмотрела в окно и увидела, как с дороги в дом заворачивает серый расплывчатый силуэт, и он не распластался по дороге, как я подумала, когда мне Миша рассказывал о тени. Он располагался вертикально, волоча по дороге только нижнюю свою часть, словно чехол, сползший со стула. И в тот же момент он появился на пороге. Мы с Мишей замерли, не в силах отвести от него взгляд. Было на что посмотреть. Во-первых, он был совершенно плоским, двухмерным. Во-вторых, силуэт этой тени был похож на контур масти пик, заретушированный простым карандашом. А ещё у него был глаз на боку. И этот глаз был очень примечательным, он притягивал к себе внимание, как магнит. Чёрный, безумный, но вполне человеческий глаз. Какое-то время он был неподвижен, но казалось, что он набухает внутри себя, становясь объемным. Огромный зрачок начал вращаться, скользя по стенам, потолку, потом остановился на мне, я почувствовала явный толчок в районе рёбер, но взгляд его переместился за меня, на Мишу, и я услышала утробные слова, идущие откуда-то сверху:

– Инима а та ва рэмэнэ су ной.

Я услышала позади себя тяжёлый вздох Миши, повернулась к нему и оторопела – Миша побелел, и только глаза его говорили о том, что он ещё живой. Я моментально сорвалась с места и подскочила к медальону, в это же время в руку мне впилась острая пика-топорик, непонятно откуда оказавшаяся у серой тени, сбоку которой появился отросток. Но я подхватила медальон другой рукой, и откинула пику от себя, капнув кровью на серую фигуру. По тени прошла судорога, и она вплотную приблизилась ко мне. Я почувствовала удушающую нехватку воздуха в своих лёгких. Ноги мои подкосились, а в плечо ещё раз ткнулась острая пика. Но именно этот удар и помог мне, так как откинул меня на Мишу. Накинув на его шею цепочку с медальоном, я тут же рухнула ему под ноги. Я не видела тень, так как боль в плече не давала мне повернуть голову назад, и к тому же на меня повалился Миша, хватаясь руками себе за горло. Он пытался содрать медальон, но тот вдруг раскалился, как в кузнечном горне, и рубашка под ним на груди Миши задымилась. Мимо меня поползли от тени серые щупальца-руки, с короткими отростками, вытягивающимися прямо на глазах.

Половицы под нами стали разъезжаться, натужно затрещал потолок, и сверху полетела прямо на нас треснувшая потолочная балка. Я подняла руки вверх, защищаясь от удара, но балка не долетела до нас, упёршись в печную трубу. Сразу же посыпались кирпичи, выдавленные балкой. Несколько осколков попали в Мишу, и ударили по моим ногам.

– Друмул ностру ва фи а та… – снова зазвучали слова.

С чердака посыпался шлак напополам с землёй, и нас засыпало почти по колени, а то, что не высыпалось сразу, то медленно опускалось в виде мелкой пыли, моментально забив нос, уши и глаза. Я совершенно ничего не видела вокруг, но не отпускала из рук локоть Миши, и чувствовала, что он уже скинул с себя оцепенение и пытается откинуть тяжёлую землю от нас и выкарабкаться из неё.

– Пана ла ультимо … – фраза неожиданно оборвалась, когда остатки засыпки, пробив ещё одно отверстие рядом с уже пробитым, посыпались на пол, пролетая сквозь парящую пиковую тень.

И в это время я почувствовала порыв ветра, ноги мои освободились из-под слоя земли, и я смогла глотнуть свежего воздуха. Миша резко взлетел вверх, но успел схватить меня за воротник куртки, и меня понесло вслед за ним, сначала подняв над проломленной крышей дома, а потом окунув в полнейшую темноту.

Я почувствовала под собой твёрдую поверхность и пошевелилась. Вокруг меня кусты. Надо мной серое небо. Чёрт! Я не вырвалась отсюда, как мне подумалось, когда я очутилась в темноте. Где Миша? В обозримом пространстве от меня его нет. Может хоть его выкинуло в настоящий мир? В кустах, рядом со мной, что-то шумно зашевелилось. Миша раздвинул ветки и взглянул на меня:

– Мы всё ещё не дома!

– Да, я уже поняла, – ответила я и села. – В какой-то лес нас сдуло.

– Нет, это деревню сдуло, – поправил он меня. – А мы всё там же остались, только домов вокруг нас больше нет. Как и бабушкиной защиты.

– Но и тени пиковой тоже! – нашла я хоть одно положительное событие во всём этом. – Сейчас точно надо нам идти на поляну, всё равно больше некуда.

– Наверно, это бабушка напоследок нам помогла. Как Вы думаете, Ольга Ивановна, тень уничтожена?

– Скорее всего, нет, – ответила я. – Вряд ли её можно просто так взять и засыпать землёй.

– Что она хотела от нас?

– Я думаю, она из тебя энергию пытается выкачать. Наверное, ты её очень разозлил, когда пролил на неё свою кока-колу. О, музыка опять зазвучала, можно спокойно идти.

Отряхнувшись от пыли, мы с ним вышли на дорогу, бывшую когда-то деревенской улицей, и пошли вперед, стараясь производить меньше шума.

– Миша, – я подошла к нему ближе, чтобы он слышал мой шепот, – у меня такие сомнения, что именно карты пытаются отмстить тебе, или энергию из тебя выкачать. Ну не могу я это принять! Знаешь, что я думаю, в этом заинтересован тот, кто держит карты в руках. Карты теперь находятся у тёти Али, подружки Агриппины Николаевны. Но какую цель может преследовать старая бабушка? Мне приходит на ум только то, что она пытается избавиться от своего одиночества. Вернуть добрые отношения с дочерью, или чтобы сын к ней приехал. Если это так, то причём здесь ты, и эта ссылка твоя в непонятно какие дебри? Если она пытается из тебя выкачать энергию, то зачем ей было ждать целый год, болеть, не проще ли было из соседей также энергию брать?

– Я даже не думаю на тётю Алю, – отозвался Миша. – Я сразу подумал на бабушкины карты. Чёрт бы меня дёрнул пролить на этого валета газировку!

– Говори спасибо, что пролил её на валета, а не на более серьёзную карту. Валет пик не самая страшная карта в колоде, есть карты, обозначающие казнь, смерть, болезнь. А валет всегда был картой, который в определенное событие или действие добавляет пустоту, или тщетность. Например, выпал удар, но рядом валет, и как это трактуется? Пустой удар, бесполезный, не достигший своей цели.

– А может у этого валета есть ещё какие-то функции, которые Вы не знаете? – Вдруг Миша дёрнулся и посмотрел себе на грудь: – А где Витькин медальон?

Мы с ним остановились, он скинул куртку, даже расстегнул рубашку, потом задумался и сказал:

– Именно медальон меня подхватил и понёс вверх. Я даже подумал, что он меня на землю вытащит, в смысле, на настоящую землю. Вы были правы, он защитный. Но почему он нас не вытащил из этого карточного закутка?

– Я тоже думала, что он нас вытаскивает из этого мира. Он ведь так раскалился! Вон у тебя на рубашке остались подпалины! – я показала пальцем на рыжеватые разводы на ткани.

– Извините, что перебил Вас, так что насчёт валета?

– Да чёрт с этим валетом. Мне сейчас пришла мысль, а не догадались ли карты, что их хотят сжечь, поэтому начали операцию по своему спасению? И не они ли выкачали здоровье у тёти Али?

– Ну, Вы, Ольга Ивановна, и закрутили тут версию! Это же просто карты! – он хмыкнул.

– Миша, ты, случайно, не знаешь, откуда у твоей бабушки эта удивительная колода появилась?

– Нет, не знаю. А это важно?

– Я думаю, да. Она прекрасно знала, что за магические карты у неё были. Богатства, как я поняла, у вас никогда не было, сама она жила одиноко. Даже не представляю, какими пряниками надо было её заманить на такую авантюру с картами! Миша, а дедушка у тебя давно умер?

– Он не умер, он к первой семье переехал.

– Вот как! И давно?

– Давно. Я тогда ещё не родился. Мне мама говорила, что бабушка после его отъезда чуть руки на себя не наложила.

Мы вышли на вспаханное поле и замерли. По полю шла лошадь, время от времени нагибая голову и щипля редкие пучки оставленной травы. Она даже не посмотрела в нашу сторону, занятая своим пропитанием. Деревенская обычная картинка, если бы опять не одно «но». Лошадь была плоская, и тоже нарисована простым карандашом.

– Мультик какой-то, – только и проговорил Миша.

– Значит, мы куда-то в новое место попали? – повернулась я к нему. – Ты раньше тут видел животных? Или вообще кого-нибудь из живых существ?