Надежда Храмушина – Дикие травы (страница 3)

- Слушай, - Ирина резко повернулась к нему, - а что если это именно так? Пшеница не вырабатывает железо, она его вытягивает из земли! Работает, как магнит!

- Но ведь железо тут чистое, не в породе! - возразил он. - И такое впечатление, что его прямо из домны сюда залили.

- Да, и это странно! Определённо, «АВТ-3000» активизирует какой-то природный магнит в растениях, и мы видим результат, к чему это привело.

К ним спешил уже Глеб Егорович, на ходу пытавшийся застегнуть халат.

- Когда вы это обнаружили? - спросил он, не отводя глаз от светящегося сектора.

- В два часа шесть минут, - ответил Максим. - Я выключил УФ-лампы…

- Что показал анализ почвы? - он не дослушал Лёшу и повернулся к Ирине.

Та протянула ему результат анализа и сказала:

- Это уже не назовёшь почвой. И проблема не только в грунте. Пшеница тоже не поддаётся механическому воздействию. Мы тут предположили, что она каким-то образом вытягивает из земли металл, насыщается им, а излишки его выводит на поверхность. Состав металлов очень сложный. Почти вся группа редкоземельных присутствует.

- Вижу, - закончив изучать результат анализа, Глеб Егорович сунул его в карман и скомандовал: - До выяснения обстоятельств, прошу покинуть павильон. Я звоню Шефтеру.

- То есть, Вы сами не ожидали такого? - спросила его Ирина.

Он не ответил и первым покинул павильон.

- Глеб Егорыч, - остановила его Ирина, когда он со всех ног помчался к конторе, - дайте мне паспорт «АВТ-3000», я пока его изучу.

- Ну, - неуверенно ответил он, - это закрытая информация, ты же знаешь!

- Так и я не ради праздного любопытства интересуюсь, ситуация экстраординарная. А если учесть, что вчера у нас заболел сотрудник, причём в тот момент, когда находился возле этого самого девятнадцатого сектора, то я думаю, что именно химическая реакция, произошедшая там, спровоцировала это.

- Да брось, - Глеб Егорович поморщился, - ты тоже была в это время в павильоне, и ничего!

- Это ничего не доказывает! Когда Таня потеряла сознание, я находилась не рядом с ней, а рядом с сектором № 22, высаживала там материал! - отвергла его довод Ирина. - Но я должна иметь полную картину того, что представляет из себя «АВТ-3000».

- Дорбуш, дуй к Марии Николаевне, - повернулся к нему Глеб Егорович, игнорируя просьбу Ирины, - пусть едет в больницу к Татьяне и опрашивает её, что произошло, перед тем как та упала в обморок, - он заспешил к конторе, но тут же развернулся к Максиму и сказал: – Котельников, возьми на анализ всходы с двадцатого сектора, да, и с семнадцатого тоже. В общем, со всех возьми. По три пробы. Ирина, проконтролируй проведение анализа.

- Глеб Егорыч, а паспорт на «АВТ-3000»? - не отступала Ирина.

- Всё, Ирина, я слышал, спрошу у Давида. Ты же знаешь, только он такие вопросы решает!

Максим с Ириной вернулись в павильон, чтобы взять пробы. В тамбур-шлюзе произошла заминка — они с трудом открыли дверь, замок сработал не сразу. Такого раньше не было. Ирина надела не маску, а респиратор, и настояла чтобы и Максим тоже надел респиратор.

- Не знаю почему, но меня не отпускает тревога, - объяснила она. - И Горыныч что-то темнит.

- Конечно, темнит, - согласился Максим, - своего шефа покрывает.

Она открыла дверь на испытательный участок, и Максим, войдя в павильон, весь превратился в слух, сам ещё не понимая, что привлекло его внимание.

- Ирина, - Максим остановил её, - слушай!

Она непонимающе посмотрела на него. Он поднял указательный палец вверх. Среди лёгкого гула мерно работающего кондиционера пробивался ещё один звук — глухой стук. Словно азбука Морзе.

- Это ещё откуда? - шепотом спросила она.

- Что у тебя там включено, вспоминай! Ты тут хозяйка.

- Ничего, - помотала она головой. - Полив выключен, я даже шланги вчера сняла, чтобы просушить. В щитке?

Но два электрических щитка молча перемигивались лампами, и звуков никаких не издавали. Ирина с Максимом пошли между рядами грядок. Звук всё время был рядом и вокруг. Возле сектора № 19 они остановились. Звук окружал их со всех сторон, и конкретно откуда шёл, было сложно понять. Забрав пробы, они обследовали стены, осветительные приборы, Максим даже забрался к форточкам на световых фонарях, посмотреть, не идёт ли звук извне. Но стучало именно в павильоне. Ирина выключила кондиционер. В тишине звук стал слышен отчётливее. Максим почувствовал лёгкую вибрацию под подошвами. Он припал ухом к земле и кивнул Ирине:

- Под землёй. Это под землёй.

Она тут же опустилась рядом с ним, долго слушала, потом согласилась:

- Как будто вдалеке поезд идёт.

- Может и раньше это было, только мы не прислушивались.

- Знаешь, я почему-то думаю, что это связано с нашим железным сектором. Ты ведь понимаешь, что нарушение физических законов влечёт за собой непредсказуемые последствия!

- Не нагнетай! На каком-то крохотном пятачке земли площадью двадцать квадратных метров произошла некая химическая реакция, что из того? Давайте спилим эту железную пшеницу, а препарат исследуем в лаборатории, наплевать на запрет Шефтера, что он нам сделает? Дорбуш принёс же топор — вырубим сейчас всё под корень!

- Но реакция уже запущена — что-то происходит под поверхностью земли.

- Не будет пшеницы, и реакция прекратится. Ты ведь говорила, что в пшенице активизирован каким-то образом магнетизм, а если мы отсечём его от земли, то и железо не будет больше притягиваться. Ты тоже подумала, что под нашими ногами собирается всё железо в округе?

- Ну, это просто предположение.

- А с другой стороны, тебе разве не интересно, что он собрался делать со всем этим богатством?

- Для того, чтобы проводить такие опыты, нужен другой масштаб лаборатории, и специалисты не такие, как мы, не агрономы.

- Так что нам делать?

- Провести исследование проб, нам же Горыныч дал задание!

Они с трудом открыли дверь, чтобы выйти из павильона.

- Что за чёрт? - Максим несколько раз снова открыл и закрыл дверь. - Скажи Серёге, пусть посмотрит. От жары что ли рассохлась?

- Пластмассовая? - Ирина хмыкнула. - Может «АВТ-3000» и на пластмассу так же действует?

В лабораторию пришёл Дорбуш и с ходу сообщил, что Мария Николаевна тоже чувствует себя очень плохо, даже утром не смогла подняться, чтобы включить УФ-лампы.

- Она такая бледная, - добавил он, - и ходит так, - он покачался из стороны в сторону, - держась за стенку, её шатает.

- Может тоже отравилась от нашего железного сектора? - предположил Максим.

- Её там и близко не было уже дня три, - не согласилась Ирина. - Нет, скорее всего, возраст и какие-нибудь магнитные бури. Не будем валить всё в одну кучу, то так договоримся до того, что все болезни от «АВТ-3000».

- Постой, постой, - остановил её Дорбуш, - к вам в павильон она, может, и не приходила, а к нам вчера с утра заходила в лабораторию, и самолично проверяла состояние посевного материала. Прямо каждое зёрнышко рассмотрела! Ещё меня заставила пересыпать готовый материал в непрозрачный пакет. Она пересчитала все ампулы, сверила с накладной. Даже в контейнере для утилизации пустые пересчитала. Я так и не понял, зачем это. Препарат находится в сейфе, да хоть бы и на столе стоял, что из того! Никто не рвётся его похитить, потому что никому до него нет дела, это Шефтер искусственно вокруг него ажиотаж сделал, ему это выгодно.

- Она же в перчатках это делала, да? - спросила Ирина.

- Да, только ты же знаешь, как она журнал к самому носу подносит, когда читает. Вот и зёрна перед носом своим крутила, даже маску сдвинула, нюхала их.

- Значит, Мария Николаевна не поедет в больницу к Тане? - уточнила Ирина.

- Поедет, Серёге сказала через полчаса быть готовым. А ещё сказала, что за одним и сама сдаст анализы.

- Ирина, - Максим тронул её за плечо и показал на анализатор, - это он что тут нам выдаёт? Что не так с нашими всходами?

Прибор, безразлично мигая индикаторами, высветил на табло: «Компонент для анализа отсутствует».

- Анализатор не видит материал, - Ирина сняла пробу с подставки и отключила процесс. - Всё интереснее и интереснее. Повторим на другом образце.

Но и второй и третий образец были для прибора невидимкой.

- Постой, а давай повторим анализ железа из девятнадцатого сектора, - Максим достал из шкафа пробирку и протянул Ирине, - вдруг это анализатор сломан!

С прибором всё было в порядке, он выдал длинное заключение о составе пробы.

- С программным обеспечением и с датчиками всё в порядке, - заключил Дорбуш, - а с нашими культурами, обработанными чудесным препаратом, нет. Какие будут мысли на этот счёт?

- У меня только одна, — первым высказался Максим, - датчик не распознаёт материал, потому что он на сто процентов ему незнакомый, и ни один компонент химического состава ему раньше не встречался.

- Это и так ежу ясно! - не удержался от сарказма Дорбуш, - другой вопрос, почему он его раньше не встречал? А как же великая таблица великого господина Менделеева, которая знает всё? Наш всеми уважаемый учёный что, не досмотрел свой сон до конца?

- Это невозможно, - возразила Ирина и тут же поправила сама себя: - в теории. Потому что все известные науке вещества он распознаёт. А эти компоненты загнали его в ступор. Это какие-то совершенно уникальные вещества.