Надежда Харламова – Змей и Цветок (страница 1)
Надежда Харламова
Змей и Цветок
Серия «
Иллюстрация на обложке
© Харламова Н., 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025 АЗБУКА®
Глава 1
Шел год Первого Тростника[1]. В великом городе Теночтитлане правил благословенный тлатоани[2] Монтесума Шокойоцин, а империя ацтеков была крупнейшей и сильнейшей во всем Анауаке[3].
Над озером Тескоко небо еще рдело багряными полосами, когда юная Майоаксочитль, дочь касика[4] Сочимилько, сидела возле матери и, теребя подол платья, послушно внимала родительским наставлениям. Майя очень любила коротать семейные вечера за рукоделием и беседой. В детстве мать рассказывала ей сказки и легенды, в отрочестве – истории из собственной жизни или жизни предков, а теперь делилась секретами женской мудрости.
– Любовь – это цветок, – говорила она, нанизывая на тонкий шнур бусины из жадеита. – Поначалу он может быть колючим, как кактус, но, если поливать его заботой и терпением, он расцветет пышным букетом, подобно долине опунции в сезон дождей.
В комнату, где беседовали женщины, вошла служанка. Она коснулась правой рукой пола в знак почтения и объявила:
– Госпожа Тональнан, госпожа Майоаксочитль, владыка Эхекатль вернулся и готов отужинать.
– Благодарю, Ксоко, – склонила голову мать. – Пойдем, Майя, мы не должны заставлять отца ждать.
Дом касика, вождя Сочимилько, представлял собой просторное жилище, разделенное на несколько помещений: спальни для членов семьи, комнаты для слуг, столовую, кухню, бани и место для святынь. Снаружи к главному входу вела широкая лестница, возле которой стояли воины, охранявшие семью вождя. С другой стороны дома раскинулся небольшой сад, где великолепная белая акация щедро источала сладковатый дурманящий аромат.
В просторном зале вождь Эхекатль уже сидел на циновке в ожидании семейства. Погруженный в раздумья, он смотрел на боевой щит, богато украшенный перьями, и, хмурясь, потирал подбородок. Вошедших женщин заметил не сразу.
– Целую землю перед тобой, отец, – поприветствовала Майя.
Эхекатль рассеянно кивнул, жестом пригласил присесть рядом и разломил маисовую лепешку, тем самым позволяя всем остальным членам семьи присоединиться к ужину.
– Ты угрюм и задумчив, муж мой. Дурные вести из столицы? – заметив тревогу на лице супруга, спросила Тональнан.
– Теули, будь они неладны! – хрипло процедил вождь.
Весть о необычных чужеземцах, что высадились у берегов Табаско, очень быстро разнеслась по всему Анауаку. Пришельцы управляли огромными животными, носили железные одеяния, и ни один ацтекский воин, будь то простой пехотинец или богатый вельможа, не мог защититься от чужеземного оружия.
– Вы уже, конечно, слыхали о бледнолицых теулях, что прибыли из-за моря на огромных деревянных лодках. – Покачав головой, касик сделал глоток пьянящего октли[5]. – Наш тлатоани считает, что они сыны Кетцалькоатля[6] и посланы нам богами за грехи. Я же уверен, что они просто разбойники и не имеют отношения ни к нашим богам, ни к нашим грехам. Их интересует только золото – мягкий, блестящий и абсолютно бесполезный в бою металл.
– Отец, я слышала, их армия совсем невелика. Нас гораздо больше! – по-детски наивно возразила Майя.
– Это так, дочь моя, – снисходительно кивнул вождь, – однако они иначе вооружены, управляют диковинными существами, а их главнокомандующий очень хитер. Он взял под контроль все побережье Табаско и, полагаю, пойдет вглубь Анауака. Возможно, кто-то из наших недругов захочет заключить с ним союз.
Эхекатль славился безупречной репутацией и преданно служил императору, но зачастую имел собственное мнение относительно некоторых политических вопросов, отличное от мнения тлатоани.
– Вы должны отправиться в Теночтитлан, – после небольшой паузы продолжил Эхекатль, – сейчас, в это неспокойное время, вам лучше находиться под защитой императора и его армии.
Пораженные словами касика женщины замерли, не веря своим ушам. Невероятна сама мысль о великой угрозе, нависшей над столь могущественным государством. Вражеские племена не раз нападали на ацтеков, но успехом их предприятия, по счастью, не увенчались. Соседние тлашкальтеки, злейшие враги империи, не возводили величественных храмов-пирамид, не строили городов, не имели такой же мощной армии – на протяжении всей своей истории они пользовались достижениями других народов. И хотя ацтекам так и не удалось заставить их покориться, серьезной угрозы тлашкальцы не представляли.
В то же время подконтрольные Теночтитлану племена исправно платили дань, поставляли рабов для жертвоприношений и отправляли войска по требованию тлатоани во время военных кампаний. И вряд ли кто-то из них осмелился бы взбунтоваться, зная, как страшен гнев ацтекского императора.
– Таково мое решение, – вздохнув, наконец произнес касик. – Теночтитлан хорошо защищен, а наш сын Тепилцин – прекрасный воин. Сам принц Куаутемок отмечал его успехи на поле боя.
– Знаю, ты, как благородный вождь, не оставишь управление городом в эти трудные времена, – Тональнан мягко положила руку на плечо мужа, – однако я твоя жена и вверена тебе богами, а значит, должна быть подле тебя даже в такое тревожное время. Но ты, Майя, – обратилась она к дочери, – отправишься к семье нашего старшего сына Тепилцина в столицу. Волею богов он защитит тебя, наш драгоценный Цветок.
Касик посмотрел на жену с недовольством, но возражать не стал. Быть рядом и поддерживать мужа – святая обязанность женщины. Эхекатль не мог позволить своей дорогой Тональнан отказаться от обещаний, данных богам.
– Матушка, мне будет горестно расставаться с вами, – взволнованно запротестовала Майя. – Неужели теули настолько опасны, что укрыться возможно лишь за стенами столицы?
– Я искренне надеюсь, что проклятую скверну удастся побороть еще в зачатке, – угрюмо изрек вождь, – однако грядет война, и лучше, если я позабочусь о своей семье сейчас. Пока ты погостишь в доме брата до Второго Кремня[7]. Полагаю, к этому моменту станет ясно, что теули представляют из себя на самом деле.
– До Второго Кремня? – возмутилась дочь. – Целый год?
– Может быть, и дольше. Но я обещаю, как только угроза войны минует нас, ты сможешь вернуться обратно в родной Сочимилько. Не тревожься, у тебя будет время подготовиться и попрощаться. Я отправлю в качестве сопровождения своих лучших воинов и обязательно принесу щедрую жертву богине Шочикецаль[8], чтобы она оберегала тебя.
Майя растерянно слушала отца. Конечно, рано или поздно ей все равно бы пришлось покинуть отчий дом, но она совсем не ожидала, что это произойдет так внезапно.
– В Теночтитлане у тебя будет шанс найти хорошего жениха, – подбодрила мать. – Возможно, даже из семьи самого тлатоани!
– Да-а-а, наш император богат на сыновей и племянников, – ядовито усмехнулся вождь.
– Но, если я выйду замуж, вернуться в Сочимилько уже едва ли получится, – сказала Майя вслух, а про себя недовольно фыркнула: «Нет уж! У отпрысков тлатоани уже имеется по супруге, а то и не по одной. Оказаться младшей женой во дворце императора – мало чести».
Сердце Майоаксочитль снедала обида: так внезапно отец отправляет ее, не объяснив толком, к чему эта спешка. Теули находились далеко на побережье, легенды о них сомнительны. Быть может, до Сочимилько они никогда и не доберутся, но отец был тверд в своих намерениях. Переубедить его не получится.
Завершив трапезу, девушка поднялась и, пожелав доброй ночи, с тяжелым сердцем удалилась в свои покои.
– Майя, позволишь? – Тональнан бесшумно вошла в комнату дочери. Она села рядом, обняла дочь за плечи и, тепло улыбнувшись, сказала: – Грустишь, мой Цветочек?
Майя понуро кивнула.
– Когда-то давно мне предстояла дальняя дорога, – заговорила Тональнан. – Меня везли сюда, в Сочимилько, к твоему отцу. Ох, и страшно же мне тогда было!
– И что же потом? Смирилась?
– Потом я вышла замуж, – вспоминая, мать нежно поглаживала дочь по руке. – Эхекатль всегда был мне добрым и понимающим супругом. Его любовь согревала меня в минуты нескончаемой тоски по дому.
– Ты скучаешь до сих пор?
– Нет, – мотнула головой она, – не скучаю. Великую радость мне принесли вы. Сначала Тепилцин, а затем ты, Майя. Вы истинные дети Сочимилько. Вместе с вами я словно заново познавала мир, благодаря вам увидела яркие краски своей новой родины. Помнишь, как вы доплывали до огорода господина Чимальи и приносили мне оттуда цветы? Ох, и ворчал он потом!
– Он ворчал, потому что Тепилцин воровал для меня молодые початки маиса, – смахнув слезу, припомнила Майя. – Они были очень тонкие и сладкие. Мы набирали их столько, сколько могли унести, а потом, развалившись под деревом и прячась от солнца, с наслаждением поедали.
– Я хочу, чтобы ты сохранила теплые воспоминания в своем сердце, – поучительным тоном заключила Тональнан. – И постаралась понять: для нас с отцом ты самая большая драгоценность. Твоя жизнь важнее всех сокровищ Анауака, и наш долг – сберечь тебя.
– Знаю, мама. Иного и не подумаю. – С этими словами дочь крепко прижалась к матери.
Ранним утром, пока еще сонный морок окутывал город, Майоаксочитль вышла в сад. Она прошла по дорожке, что вела к небольшому причалу, села в маленькое каноэ и отправилась к плавучему острову, где крестьянские дети соорудили себе шалаш в зарослях маиса. Город Сочимилько расположился на одноименном озере и был буквально соткан из множества островков, соединенных каналами и плавучими садами.