Надежда Голубицкая – Диагноз – любовь (страница 10)

– Послушай, откуда я мог знать, что ты за дверью. И вообще, нужно быть осторожнее, особенно когда ходишь на подобных ходулях, – перешел он в наступление.

Валери лишь махнула рукой в ответ и, балансируя на одной ноге, попыталась поставить вторую на пол и зашипела от боли.

– Дай я посмотрю, что с твоей ногой.

Люк подхватил ее и усадил в одно из кресел, она и слова не успела сказать. Затем ловко снял туфлю и осторожно ощупал щиколотку. От таких решительных действий Валери растерялась и молча наблюдала за ним.

– Здесь больно? – его голос вернул ее к реальности, а легкое прикосновение заставило снова зашипеть.

– Похоже на растяжение, – констатировал он. – Нужно сделать тугую повязку.

А затем повернулся к Элиз, молча с нескрываемым интересом наблюдавшей за всем происходящим, и попросил принести аптечку.

– Не нужно. Спасибо за помощь, – Валери окончательно пришла в себя. – Мне срочно нужно ехать домой к отцу…

– Только не говори, что ты собираешься в таком состоянии сесть за руль, – Люк поднял на нее недоумевающий взгляд. – Ты в курсе, сколько педалей в автомобиле? И как ты справишься одной ногой? Это опасно, ты можешь пострадать.

– У меня совершенно нет времени выслушивать нотации.

Валери решительно поднялась и похромала к двери. Видя ее решительный настрой, Люк предложил, поддерживая ее под локоть:

– Будет лучше, если я тебя отвезу, – и видя, что она собирается спорить, добавил: – По-моему, ты торопилась. Так давай быстрее.

В машине Валери непрерывно звонила отцу, не получая ответа. И с каждым звонком ее тревога росла. Не дожидаясь, пока Люк припаркует машину, она выскочила из нее сразу же, как только подъехали к дому, даже позабыв о боли в ноге. Ощущая нарастающее беспокойство, она поднялась по ступенькам к парадной двери. Она позвонила и стала ждать, пока кто-нибудь выйдет.

У отца работала Оливия, которая обычно приходила днем, чтобы убрать в доме, приготовить и постирать. Валери рассчитывала, что она откроет ей, но дом безмолвствовал, а дверь оставалась запертой. Вдруг она вспомнила, что отец оставлял ей запасной комплект ключей, и сейчас молилась, чтобы они оказались в ее сумочке. Она лихорадочно копалась в ней, извлекая кучу ненужных сейчас вещей. Наконец, не выдержав, она просто вытряхнула ее содержимое на пороге и сразу увидела то, что искала. Из-за того, что руки у нее сильно дрожали, она никак не могла справиться с замком. Хорошо, что на помощь подошел Люк.

Ворвавшись в холл, Валери громко позвала отца. Ее голос разнесся по всему дому, проникая даже в самые отдаленные комнаты, но ответа не последовало. Тогда, задыхаясь от беспокойства, она направилась в рабочий кабинет отца и там увидела его. Он сидел в кресле с большим фотоальбомом на коленях. Глаза его были закрыты, казалось, что он спит, откинув голову на спинку. Вот только, когда Валери его позвала, он не проснулся. А бледность его лица и белые бескровные губы, заставили ее закричать еще громче:

– Папа! Папочка!

Она дрожала всем телом, казалось, вибрируя каждой клеточкой, и не осмеливалась подойти. На ее крики в кабинет вбежал Люк. Мгновенно оценив ситуацию, он бросился к Марселю, велев Валери срочно вызывать скорую. Сам тем временем уложил Марселя на пол, рванул рубашку на груди и прижался к ней ухом.

– Не бойся! Он жив, слабый пульс есть, – бросил он Валери. – Срочно вызывай скорую.

Пока она дрожащими пальцами набирала нужный номер, он тем временем снял пиджак, свернул его и подложил Марселю под голову, распахнул окно, впустив струю свежего осеннего воздуха.

Увидев, что Валери без сил опустилась на пол рядом с отцом и пытается до него дозваться, растирая его похолодевшие руки, Люк шагнул к столу, наполнил стакан водой из графина и протянул ей:

– Выпей и постарайся успокоиться. Только не хватало, чтобы и ты сейчас свалилась. Лучше поищи нашатырь или хотя бы уксус.

До приезда скорой она что-то делала, подчиняясь строгому безапелляционному тону, помогала Люку привести отца в чувство, но все это было, словно не с ней. В голове была лишь одна мысль: «Папочка, держись, не покидай меня!» Это же она твердила, нервно расхаживая в ожидании перед дверью реанимации.

– У вашего отца обширный инфаркт. Хорошо, что успели вовремя, – констатировал вышедший врач. – Организм у него крепкий, будем надеяться на лучшее. А пока Вам лучше поехать домой, сегодня он останется в реанимации и к нему пока нельзя.

У Валери все перевернулось в душе. Застыв на месте, она была настолько охвачена отчаянием, что едва дышала. Она ощущала беспомощность и свое бессилие помочь отцу. Ей так хотелось его обнять, сказать, что она его очень сильно любит и не выдержит, если он ее покинет, как и мама. Она глубоко вздохнула, пытаясь распутать клубок нахлынувших чувств, не решаясь уйти. Как вдруг голос Люка вернул ее к реальности:

– Давай я тебя отвезу домой. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть.

Валери отрицательно покачала головой:

– Спасибо, но не нужно. Звонил Макс, он сейчас приедет.

Лицо Люка изменилось при имени ее жениха. Забота и участие сменились холодной непроницаемостью. Он лишь пожал плечами, бросил короткое «держись» и направился к выходу. Макс не замедлил появиться и с недовольным лицом спросил вместо приветствия:

– А что здесь делал этот напыщенный индюк, Люк Эрсан? Почему он постоянно возле тебя околачивается?

– Неужели тебя сейчас только это заботит? – возмутилась Валери, пронзая его холодным взглядом. – Мой отец в реанимации между жизнью и смертью, а ты устраиваешь мне сцены ревности!

– Прости, – сразу сдулся Макс. – Ты ведь знаешь, что я очень сильно люблю тебя и терпеть не могу, когда типы вроде Люка увиваются за тобой.

Он подошел ближе, обнял ее и прижал к себе.

– Прости, любимая. Что говорят врачи?

От его объятий Валери оттаяла. Когда она пересказала то, что сообщил доктор, Макс предложил отвезти ее домой, но она все никак не могла решиться покинуть больницу.

– Лери, я уверен, что твой отец быстро поправится, он крепкий мужчина. Мне с трудом верится, что у него инфаркт, ведь он никогда не жаловался на сердце, да и вообще на здоровье. Что могло спровоцировать приступ?

Эти слова жениха вдруг мысленно вернули Валери в кабинет Марселя, и перед глазами возник отец в кресле с чем-то на коленях.

– Поехали срочно. Мне нужно кое-что выяснить, – бросила она жениху и направилась к выходу.

Дома в рабочем кабинете отца она сразу нашла толстый фотоальбом на полу возле кресла. Она взяла его и подошла ближе к окну. Первая же страница вызвала бурю эмоций, заставивших руки дрожать, а сердце биться гулко и часто. Там было всего два снимка. На первом молодая белокурая женщина со счастливой улыбкой прижимала к себе младенца, утопающего в белоснежных кружевах конверта. На втором эту же женщину с малышкой обнимал молодой Марсель Кадо. Валери дрожащими пальцами провела по снимкам, поглаживая лицо женщины.

– Мама?! – прошептали ее побелевшие губы.

Сердце уже стучало где-то в горле, перехватывая дыхание, мир вокруг внезапно померк и закачался, звуки стали глухими и отдаленными, после чего все накрыла темнота.

Когда Валери открыла глаза, то не сразу поняла, где находится и что с ней произошло. Над ней склонился бледный Макс с обеспокоенным лицом.

– Наконец-то ты очнулась, – произнес он, помогая ей сесть и протягивая стакан воды. – Как ты меня напугала. Что произошло? Чем тебя так взволновали эти снимки?

Валери снова посмотрела на фотоальбом и не знала, как все объяснить Максу. Как ему сказать о том, что она никогда не видела фотографий матери? Отец говорил, что их ни одной не уцелело. Он рассказывал, что когда ей только исполнилось семь лет, произошло несчастье, унесшее жизнь Луизы Кадо, его любимой жены и ее матери. Ночью в их доме произошло короткое замыкание и все сгорело дотла. Маму пожарные вынесли из огня, но она умерла в машине скорой помощи по пути в больницу. Той ночью отца и Валери не было дома, они поехали навестить ее бабушку, мать Марселя, с которой у его жены были натянутые отношения.

В память о маме не осталось ничего, ни единой вещи, все поглотил безжалостный огонь. Остались только воспоминания, и те были словно в дыму пожара. Валери помнила, как мама читала ей сказки перед сном, как они устраивали пикники в парке на лужайке, как она учила ее играть на рояле. Но вот вспомнить ее лицо Валери не могла, его словно скрывала густая пелена. Даже в своих снах, когда она видела мать, черты ее лица были всегда размыты.

– Валери, ты в порядке? – вырвал ее из воспоминаний голос Макса.

Она кивнула в ответ и неуверенной походкой снова подошла к альбому. Она листала потемневшие от времени страницы и, казалось, перед ней оживало все ее детство. Здесь были и снимки в парке во время пикников, и за столом с именинными тортом, и возле Рождественской елки с большими красными шарами. На всех фото лица светились радостью и счастьем. На последних страницах были снимки, на которые Валери смотрела и не могла поверить, что это было на самом деле: мама в шикарном вечернем платье за роялем, или среди каких-то декораций, скорее всего за кулисами, она же на сцене в строгом черном платье поющая перед аккомпанирующим оркестром.

Больше всего Валери поразили последние два снимка. На одном была мама на сцене в пышном воздушном платье из прошлых веков, волосы уложены в высокую прическу украшенную лентами и цветами, на шее массивное колье из крупных камней в виде алых капелек, в ушах такой же формы серьги. На втором снимке были мама все в том же платье, отец в черном фраке, а она между ними, как маленькая семилетняя принцесса. Они стояли на широкой мраморной лестнице с позолоченными перилами. Все утопало в блеске и свете светильников в форме букетов, которые держали две бронзовые женские фигуры, стоящие по обеим сторонам лестницы.