Надежда Голубицкая – Диагноз – любовь (страница 11)

Валери не могла оторвать взгляд от этих снимков.

– Это твоя мама? Но ведь ты говорила, что не осталось ни одной ее фото, что все сгорело. И где это вы? – спросил Макс, который поверх ее плеча вместе с ней рассматривал альбом.

– Да, это мама, но где это, я понятия не имею. Я собираюсь это выяснить, – задумчиво произнесла она. – Мой отец что-то скрывает от меня, и я должна узнать что. Я надеюсь, ты мне поможешь.

Макс не совсем понимал, что она собирается выяснять, но пообещал сделать все, что в его силах.

– Я чувствую, что что-то не так с этим пожаром. Как могли уцелеть эти фотографии? И почему отец их скрывал от меня столько лет? – размышляла вслух Валери. – Мне нужно разгадать эту тайну, едва не стоившую жизни отцу. А чтобы найти ответы на мои вопросы, я сегодня же поеду в Орлеан и постараюсь все разузнать. Я уверена, что смогу найти людей, которые хоть что-то помнят о нашей семье.

– Лери, не лучше ли подождать, когда твоему отцу станет лучше и тогда спокойно с ним поговорить, – предложил Макс.

Но она ничего не хотела слушать.

– Если выехать сейчас, то через пять часов мы будем в Орлеане, и утром можно будет попытаться все выяснить. Конечно, я могу поехать одна, но мне сейчас так нужна твоя поддержка.

Она с мольбой посмотрела ему прямо в глаза, и он не смог отказать.

– Когда ты так смотришь, я не могу тебе сказать «нет», но я должен предупредить, что, скорее всего, эта поездка ничего не даст. Прошло слишком много времени с того момента, как вы оттуда уехали, вряд ли сохранились сведения восемнадцатилетней давности.

Но спорить сейчас с Валери было бесполезно. Как она и предполагала, к наступлению ночи они въехали в Орлеан и остановились на ночлег в небольшой гостинице на набережной Луары. Пока Макс безмятежно спал, устав после проведенных последних трех часов за рулем, Валери не могла уснуть от нетерпения и желания броситься на поиски хоть каких-нибудь сведений о своей семье. Она в возбужденном состоянии меряла шагами номер, несколько раз выходила на балкон и всматривалась в спящий город, в котором чувствовалась буквально во всем многовековая древность.

Было очень странно, что она совершенно ничего не помнила об этом городе. Конечно, она была слишком мала, чтобы оценить его монументальное величие и красоту, но хоть что-нибудь она ведь должна была помнить. Но город не вызвал у нее тех эмоций, которые могли бы всколыхнуть память. Валери надеялась, что завтра при свете дня, ей удастся найти то, что пробудит воспоминания.

На следующий день Орлеан выглядел по-прежнему чужим и незнакомым. Они с Максом прошлись вдоль всей набережной, где по рассказам отца они жили, но ни один из домов не вызвал ни одного чувства. Валери решила любой ценой узнать все о пожаре, отобравшем у нее мать, даже если для этого придется опрашивать всех старожилов набережной Луары. Они с Максом направились в мэрию, но там не располагали сведениями о Марселе Кадо и пожаре в его доме. В пожарной части города не нашлось никого, кто бы помнил о подобном пожаре на набережной, а в архиве были документы лишь за последние десять лет.

Валери понимала, что поступала импульсивно, не продумав как следует план действий и не отдавая себе отчет о сроке давности происшедшего, но сдаваться не хотела. Макс покорно терпел ее метания по городу, но после посещения городской библиотеки, где им предложили подшивки местных газет всего за пять последних лет, он не выдержал.

– Лери, это глупая затея! Я тебя предупреждал, – возмутился он. – Эти поиски бесполезны! Поехали обратно. Лучше поговоришь с отцом, когда ему станет лучше.

– Нет! – упрямо топнула ногой Валери. – Я не уеду, так ничего и не узнав! Я буду искать тех, кто помнит моих родителей. Были же у них соседи, друзья, и я найду их, даже если мне придется показывать их фото каждому жителю этой чертовой набережной!

– Ты с ума сошла! – Макс начал выходить из себя. – Ты ведь понимаешь, что это глупо и бесполезно! Я больше ничего не хочу слышать! Мы сейчас же едем домой!

Он грубо схватил ее за руку и потащил. Его пальцы вонзились в ее запястье, оставляя синяки. Валери до этого сама хотела предложить вернуться, но подобный тон и поведение жениха вызвали обратную реакцию.

– А я тебе еще раз повторяю: я никуда не поеду пока не получу ответы на свои вопросы! А ты можешь ехать, куда хочешь! Только оставь меня в покое! Я обойдусь и без тебя!

Казалось, что вместо нее это сказал кто-то другой. Валери услышала резкость в своем голосе, увидела, как изменилось лицо Макса, и тут же пожалела об этом. Почему ей просто необходимо было выпалить эти слова вот так? Почему она не может себя контролировать? Но сказать ему о том, что она не хотела его обидеть, Валери не успела. Макс с непроницаемым лицом отбросил ее руку и пошел прочь.

Побродив еще немного по набережной, заходя в маленькие магазинчики и расспрашивая о пожаре на этой улице, чем вызывала обычно недоумение, Валери решила вернуться в отель и помириться с женихом. Тем более, что он оказался прав и эта поездка была бесполезной глупостью.

Когда она поинтересовалась у администратора в номере ли сейчас Максимилиан Легри, его ответ ее просто ошарашил. Он сообщил, что Макс уехал полчаса назад. Валери не верила своим ушам. Неужели Макс мог вот так просто бросить ее в незнакомом городе одну. Она не хотела этому верить. Она почти бегом поднялась в номер, надеясь на то, что администратор ошибся или что-то перепутал. Валери распахнула дверь номера, желая найти жениха там, но комната была пуста. Здесь не осталось ни одной его вещи. Она невесело рассмеялась. Это была правда – он действительно уехал, и это не укладывалось у нее в голове.

Чтобы не поддаться расстроенным чувствам и не думать о поступке Макса, Валери развила буйную деятельность. Сначала она позвонила в больницу. Состояние отца было стабильным, он был по-прежнему в реанимации, но завтра утром ей разрешили его навестить. Потом она решила еще раз пройтись по набережной в надежде всколыхнуть свои детские воспоминания, а затем нужно было вызывать такси и ехать на вокзал, чтобы на скоростном TGV добраться домой.

Погруженная в свои мысли, она медленно брела по улице, как вдруг запах свежей выпечки привлек ее и напомнил, что кроме кофе и круассана утром она больше ничего не ела. Она вошла в небольшое кафе и заняла место у окна. В зале посетителей почти не было, и к ее столику подошел пожилой мужчина, скорее всего хозяин.

– Добрый день, мадмуазель, – обратился он к ней. – Что вы желаете? Я вижу, вы не местная. Тогда могу предложить свои фирменные венские булочки с корицей и горячий шоколад.

Валери согласилась, а сама тем временем собиралась с духом, чтобы задать волнующие ее вопросы. Хозяин, казалось, был не прочь поговорить, поэтому отпив шоколад и похвалив его действительно великолепный вкус, она спросила:

– А как давно у вас это кафе?

– Очень давно, – с охотой отозвался хозяин, присаживаясь за ее столик. – Здесь была кондитерская еще моего деда. Кстати, венские булочки я пеку по его рецепту. Выпечка семьи Клавье известна уже более ста лет не только в нашем городе, но и за его пределами.

– Значит, вы многое знаете о жителях этой набережной, – повернула она разговор в интересовавшее ее русло. – Может, вы сможете мне что-нибудь рассказать о семье Кадо, о том, где они жили, или о пожаре в их доме, который случился восемнадцать лет назад.

Месье Клавье задумался:

– Кадо… Кадо… Что-то я не помню таких. Вы говорите, что в их доме случился пожар?

– Да, дом сгорел дотла, погибла женщина, Луиза Кадо, – Валери с надеждой посмотрела на него.

– Знаете, я ничего не знаю о подобном случае. Даже не слышал, хотя ко мне ежедневно приходят местные любительницы поговорить.

Наверное, на лице Валери отразилась крайняя степень отчаяния.

– Извините, что не смог ничем вам помочь, – с сочувствием произнес месье Клавье, поднимаясь из-за стола и направляясь к новым посетителям вошедшим в это время в кафе.

Валери с горечью осознавала, что ничего из того, что она делала, не имело смысла. На каждом шагу вместо того, чтобы получить ответы, у нее появлялись только новые вопросы. Она, погрузившись в свои невеселые размышления, медленно ела, не ощущая вкуса, и скользила рассеянным взглядом по интерьеру кафе. Обстановка была по-домашнему простая: деревянная мебель, льняные скатерти, небольшие вазочки с полевыми цветами. Одна из стен представляла собой коллаж из старых пожелтевших от времени фотографий в простых деревянных рамках.

Вдруг один из снимков заставил сердце Валери замереть, а затем, подпрыгнув, гулко застучать, подгоняя кровь к моментально похолодевшим пальцам. Неуверенной походкой, она подошла ближе и уставилась на изображение отца, сидящего с газетой на открытой площадке этого кафе.

– Кто это? – спросила она дрожащим от волнения голосом у подошедшего хозяина. – Откуда у вас эти снимки?

– Это старые работы моей младшей дочери Кристины. Она с детства увлекалась фотографией, снимала все, что считала интересным. У нее сейчас своя фотостудия в Париже, ее работы выставляются в галереях по всему миру. Вот и у меня своя маленькая выставка, – с гордостью произнес он.

– А этот мужчина? – Валери не могла отвести взгляд от еще молодого лица своего отца.