Надежда Гамильнот – Моя прабабушка была горой (страница 5)
– В смысле? На казахском.
– Нет, это был не казахский. Вообще не поняла, что за язык. Как будто выдуманный какой-то.
Айжан посмотрела направо, надеясь увидеть горы, утопающие в утреннем солнце. Вместо этого перед её глазами встал далёкий огонёк у бледного очертания одинокой юрты на фоне заросшего полынью, бесконечного и темнеющего горизонта.
ИСТОЧНИК
Жезтырнак – демоница из казахской мифологии, а также легенд ряда других тюрских народов. Обычно жезтырнак описывают как красивую женщину с медными когтями и медным носом. Это крайне жестокая и мстительная нечисть, обладающая сверхъестественной силой.
По легендам, жезтырнаки нападают ночью и стараются действовать хитростью и обманом. Хотя и считается, что они очень сильны, демоницы предпочитают разрывать своими медными когтями спящих и беззащитных воинов. В честном бою жезтырнак обычно проигрывает людям, особенно если речь идёт о воинах-батырах. Но победа редко приносит людям что-то хорошее: за убитую жезтырнак придут мстить её муж и другие родственники, которые могут вырезать весь аул того, кому не посчастливилось однажды встретиться с жезтырнак.
Женщина без имени
Александра Шукарнова
Над Каяловым Бором садилось солнце. Аккуратное, красное, как спелое яблоко, оно лениво заваливалось за макушки елей. Второе солнце, деревянное, огромное, оставалось на месте.
Светлана Петровна сидела на скамейке, аккуратно расправив парадную плиссированную юбку. Второе солнце ей нравилось больше. Хотя бы потому, что оно не собиралось заходить. Стояло себе на месте, фотографируйся – не хочу, зря, что ли, здесь арт-объект строили?
Жаль, Артур не любил фотографироваться. Зато он любил Светин борщ и маленькую уютную кухоньку.
– Знаешь, Свет, нам всё-таки нужно расстаться.
Артур, сидящий рядом на той же скамейке, говорил нехотя, будто с большим трудом. Света молчала. Она давно чувствовала, что что-то не так. Просто не хотела верить.
И вот, наконец, страшные слова сказаны. С ужасом Света почувствовала, что её сердце куда-то проваливается.
– Почему?
Артур замялся, но всё равно произнёс:
– Ты извини, но нам с тобой не по пути.
– Артур…
Светлана хотела сказать что-то ещё, но задохнулась от нахлынувших чувств. Она зажмурилась и сжала зубы, чтобы не расплакаться. Руки вцепились в край скамейки. А Артур продолжал, говоря всё быстрее, будто с облегчением:
– Ты же, Светочка, как из леса, уж прости. Тебе нужен кто-то попроще. И ты его встретишь, я не сомневаюсь. Ты красивая, при всех прочих твоих недостатках, и ещё не старая. А я тебе не нужен. Кто я? А кто – ты? Петровна из продуктового?
То, что у неё, «Петровны из продуктового», выйти замуж за филолога Артура Андреевича, преподавателя, автора учебника, почётного члена чего-то там, шансов было не много, Света понимала и так. Но она не настаивала на браке.
«Брак – это условности», – так говорил Артур.
И Света была согласна. Был бы милый рядом, правда же? Главное – это любовь, а случиться она может с кем угодно. Даже с одинокой сорокалетней продавщицей. Вот только длится эта любовь недолго, надо же, даже на год не хватило…
– Артур, что я сделала не так? Тебе что-то не нравится? Я готовлю плохо, да?
Артур Андреевич вздохнул:
– Дело не в тебе. Просто мне нужна другая женщина. Не такая, как ты.
– А какая?
– Менее… дремучая.
Света почувствовала, что краснеет. Из глаз всё-таки побежали слёзы. Она и сама понимала: где-то у неё не хватает образования, где-то – изысканных манер, но зачем же он с ней… так?
Артур Андреевич, мельком взглянув на неё, сморщился:
– Ну, к чему этот плач Ярославны? Сама подумай: какие у нас с тобой шансы? Вот ты, моя дорогая, знаешь вообще, кто такая Ярославна?
Про Ярославну Света знала, как ни странно. Смутно помнила со школьных лет «Слово о полку Игореве». А теперь, когда в Россоши построили экопарк «Каялов Бор», обыграв основные моменты похода незадачливого князя Игоря на половцев, про верную жену князя Ярославну не вспоминал только ленивый.
Но Света всё же покачала головой. Она понимала: Артур вот-вот уйдёт. Пусть уж расскажет ей, дремучей, ещё что-нибудь. Всё равно что. Она просто послушает его голос…
– Ярославна, солнце моё, была супругой князя Игоря. Если бы ты читала «Слово о полку Игореве», то была бы в курсе, разумеется. Один из самых ярких моментов произведения – тот самый, упомянутый мной «Плач Ярославны». После битвы с половцами, которая, по мнению историков, произошла именно здесь, на реке Каяле, позже переименованной в Сухую Россошь, Игорь был пленён, а его жена…
Голос Артура доносился до Светы будто через туман. Она слушала про далёкую Ярославну, мудрую, нежную и прекрасную. О том, как та плакала на стене Путивля, уговаривая ветер и солнце помочь возлюбленному вернуться домой. О том, как природа покорилась, указав князю верный путь.
Артур увлёкся. Солнце почти спряталось за горизонтом, а он всё говорил и говорил. О том, что Ярославна осталась в летописях женщиной без имени, сохранив только отчество. О том, что историки лишь предполагают, что её звали Ефросиньей, опираясь на «Родословник» Екатерины II и «Любецкий синодик». Что исследователям известны имена всех сыновей Ярославны и Игоря, но не известно имя их единственной дочери, потому что рождение девочки не считалось особо значимым событием. О неведомых потомках прекрасной княгини, которые, согласно легенде, тоже могли заклинать солнце и ветер, воду и землю. О том, что он, Артур, всегда мечтал именно о такой женщине, скромной, мудрой, верной, загадочной, но не судьба, перевелись такие женщины, канули в Лету, и концов не сыскать…
– Знаешь, Артур, мы так в детстве играли, – неожиданно улыбнулась Света, – заклинали природу, как ты говоришь. Если шёл дождь, нужно было сказать: «Дождик-дождик, перестань, я поеду в Верестань», и дождик заканчивался.
Артур нахмурился. С досадой махнул рукой:
– Хватит! Я тебе о сокровенном рассказываю, а ты? Всех благ… Петровна!
Последнее слово он выплюнул, будто ругательство. Вскочил со скамейки, взмахнув руками. Проворно двинулся прочь, почти сразу скрывшись из виду в густеющих сумерках.
Света осталась сидеть. Сердцу было больно, а по лицу опять потекли слёзы.
Верхушки сосен глухо зашумели. Поднимался ветер.
ИСТОЧНИК
Вдохновением для рассказа послужили «Плач Ярославны» – один из ключевых и самых поэтических фрагментов памятника древнерусской литературы «Слово о полку Игореве» – и гипотеза историков Поливановых, согласно которой битва русичей с половцами в 1185 году произошла в устье речки Россоши (Каялы) при впадении её в реку Черную Калитву (Сальницу).
Экопарк «Каялов Бор», упоминаемый в рассказе, находится в городе Россошь, Воронежская область.
Ваша жалоба принята к рассмотрению
Мария Еремина
Она вошла очень тихо, спокойно так, будто бы даже равнодушно. Иван Константинович сразу напрягся. Не так приходят подавать заявление, совсем не так: кричат, рыдают, взывают к справедливости, причитают, украдкой вытирают слёзы. А эта… Психованная, наверное, решил для себя Иван Константинович. Как бы ни на кого не кинулась. Или аферистка начинающая, ещё не выучила, как на жалость давить и жертву разыгрывать. Таких Иван Константинович тоже повидал: приходят, жалуются, то студент-однокурсник преследует, то муж как-то не так пристает, то друзья фотографиями неприличными шантажируют. А сами-то ни кожи, ни рожи. Ясно же как день, внимания просто девкам не хватает, вот бегают, жалуются.
Ещё и на дежурстве сегодня Олежка, молодой, наивный, нестрелянный. Вот сейчас она ему на уши и присядет со своими преследованиями-приставаниями, а Олежка, нет бы сразу от ворот поворот дать, мол, дамочка, идите домой со своими глупостями, расчувствуется, всё запишет старательно, в работу примет – а им, и если не повезёт, то даже и самому Ивану Константиновичу, потом реагировать, разбираться и отчитываться. Получается, сама судьба заставила Ивана Константиновича пройти именно мимо входа именно в эту минуту – должен же кто-то наконец-то показать дурному новичку, как работать-то надо. Иван Константинович глубоко вздохнул, преисполнившись ответственностью, возложенной на него Вселенной, и уверенно прошагал к стойке дежурного, чуть не поскользнувшись по дороге – эта жалобщица ещё и наследить успела, никакого уважения.
Олежка, видимо, уже успел задать стандартные вопросы, потому что, когда Иван Константинович тяжело облокотился на стойку, девушка мелодично сказала:
– На меня напал мой жених.
Ну, точно, не подвела чуйка! Иван Константинович даже крякнул удовлетворённо. Он ведь прям знал, он таких издалека видит, вертихвосток. Жених на неё напал, а сама стоит, ни синячка, ни царапинки. Платье лёгкое, не по погоде, на бретельках: и шею, и руки отлично видно – ни следочка. Девушка продолжила, и хоть с каждой секундой она всё меньше нравилась Ивану Константиновичу, её голос показался ему даже более нежным и чарующим, чем во время прошлой фразы:
– Он пригрозил меня убить.
Иван Костантинович стиснул зубы. «Как убьют, так и приходите», – так и вертелось на языке вроде как в шутку. Но нельзя, нельзя. Новые правила, этика-эстетика, теперь нельзя дуре сказать, что она дура, даже если она напрашивается. Вот чего она хочет? Чтоб Иван Константинович с её женихом поговорил, раз она не может? Или чтоб Олежка, как собачонка, на коврике около её двери дежурил? Отличная, кстати, идея, туда ему и дорога. Или, может, чтоб весь отдел вокруг неё ходил, как телохранители киношные? Ну не может полиция по каждому грубому слову в ружьё подниматься. Вон, Иван Константинович вчера тоже соседу сказал, что его шавку с балкона выбросит, если она ещё раз среди ночи залает, так что ж, и к ней теперь охранника приставить? А ведь любому нормальному человеку понятно, что никакую собаку ни с какого балкона Иван Константинович выбрасывать не собирался.