Надежда Егорова – Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат (страница 4)

Её губы сложились в беззвучную "О", когда она увидела среди опавших листьев двух маленьких ежат. Они, громко пыхтя и фыркая, пытались выбраться из ямы, вырытой каким-то зверьком. Влажная земля скользила и падала под их короткими лапками, не выпуская из случайной ловушки, и Ива, не желающая видеть мучения двух крох, аккуратно перенесла их на ровную поверхность, попутно сняв с едва окрепших иголок прелые листья.

Она умилённо проследила, как две колючие спинки с удивительной для их размеров скоростью удаляются прочь.

На сердце вдруг просветлело. Да и лес будто стал приветливее и яснее.

Немного приободрённая увиденным она продолжила путь. Но чем дальше уводила её дорожка, тем больше звуков окружало девушку.

То громко хрустнет ветка, то прозвучит чей-то жалобный писк, то зашелестит потревоженный кем-то куст. Казалось бы, ничего особенного, но не для маленького кусочка природы в центре большого города.

Иву начинало потряхивать. Влажная прохлада забиралась под одежду, остужая кожу, а странности, происходящие вокруг, холодили душу. Всё больше хотелось остановиться хоть где-нибудь, разложить палатку и забраться в неё, спрятавшись от всего. Но здесь останавливаться явно не стоило.

Вдруг где-то в отделении раздался чей-то протяжный вой, хриплый и надорванный. Мороз мигом пробрал её до самых костей.

– Так, Ива, это просто собака, – забормотала она себе под нос, стараясь унять бешено стучащее сердце. – Чья-то большая собака, которую вывели на прогулку… Здесь нет волков. Это, блин, центр города, здесь не может быть волков! Правда же?!

Часто дышащая, с широко распахнутыми глазами, она была на грани истерики, сдерживая себя из последних сил. Но когда вой повторился ближе, не выдержала.

Она сорвалась с места и рванула со всей возможной скоростью, едва умудряясь не споткнуться и не полететь вниз с холма.

Воздух уже жёг её лёгкие, глаза затуманились от непролитых слез, а она перебирала ногами, мчась неизвестно куда, лишь бы подальше от собаки-волка и от своего страха.

Уже на последнем издыхании, едва не падая на дрожащих ногах, она вдруг на полном ходу врезалась во что-то.

В ужасе она попыталась отпрянуть от преграды и помчаться дальше, но её препятствие весьма ловко схватило её за талию, не дав ни убежать, ни рухнуть наземь.

Она решила было закричать, но скованное спазмом от долгого бега горло не издало ни звука.

Почему-то именно это отрезвило её и заставило наконец осмотреться.

Вокруг всё ещё был лес, что казался скорее чёрным, чем зелёным, а сбоку стоял древний на вид старик, который, впрочем, спокойно выдержал удар от налетевшей на него взрослой девушки.

Его ясные серые глаза слегка насмешливо изучали её. Наконец, отойдя от неё на пару шагов, он спросил:

– Тако съ, каго лѣшъ гъналъ!2 – голос его был скрипучим, как несмазанная дверь, но полнился неподдельным весельем и молодецким задором. – Чьто ты сдѣ дѣлаши, дочи? Сдѣ есь опасно за такъмъ какъ ты, наипаче напоследък. Како ты успела забрьдъ сѣда?3

Говор мужчины звучал странно, и был похож то ли на другой славянский язык, то ли на какой-то диалект. Ива едва понимала его затуманенным сознанием, но хотя бы приблизительно смогла осознать смысл вопроса.

Впрочем, ответить она не смогла. Сердце всё ещё стучало где-то в горле, в ушах стоял шум, а в глазах рябило. Да и что она должна была сказать? Что испугалась собачьего воя? Или что заблудилась в центре города, и, не додумавшись открыть карту, побежала, куда глаза глядят?

Сейчас, слегка отойдя от пережитого страха, она начала понимать всю нелепость ситуации.

А тем временем ждущий ответа старик обратился к кому-то, стоящему вне поля её зрения.

– Какъ мыслиши, Виярь, заради нея ли явити се тотъ возгласъ свѣтьлъ сила?4

– Все може бъiти, – ответил некто позади старика. – Тѣмъ паче лѣшъ доведъ ei от тѣе странъ.5

От этого голоса мурашки пробежали вдоль её позвоночника. Низкий, с лёгкой хрипотцой, будто тёмный бархат, коснувшийся кожи. Он пробирал до самого нутра, заставляя волосы на затылке встать дыбом. И было совсем не важно, что именно произносил этот голос, всё в его исполнении звучало завораживающе.

Но в этом случае обратить внимание на слова всё же стоило, ведь они действительно были странными. Одна часть была ей знакома, другая казалась устаревшей, но всё ещё понятной, но кое-что звучало и вовсе как какая-то тарабарщина.

Внешний вид пожилого мужчины тоже был непривычным. Такие наряды она видела разве что в исторических фильмах и сказках. Рубаха с выцветшей вышивкой по краям, тёмный льняной жилет, подпоясанный кожаным ремнём и широкие штаны, заправленные в сапоги.

Сопоставив всё увиденное и услышанное, Ива облегчённо выдохнула. Она наткнулась на реконструкторов старины. Она слышала, что они часто собираются в подобных местах, проводят обряды, бои на мечах и просто развлекаются так, как делали это люди прошлого.

– Прошу прощения. Я, наверное, вам помешала? Не знала, что здесь будет проводиться реконструкция, – её затопила неловкость. – Я тут слегка заблудилась. Не поможете мне найти дорогу, ведущую к трассе или к капищу? А дальше я сама доберусь! Вы мне хотя бы направление укажите, и я быстренько уйду, чтобы не отвлекать вас от ваших дел.

Она наклонилась, заглядывая за старика, чтобы поприветствовать невидимого незнакомца и вмиг забыла всё, что ещё хотела сказать.

"Ох, ему бы по подиуму в Прада ходить, а не бродить по лесу!"

Высокий и статный, он весь состоял из резких линий. Чем-то он напомнил ей идолов на капище: хищные, строго глядящие глаза, нахмуренные брови, волосы, падающие на плечи водопадом… Рука на эфесе меча была рукой воина, а лицо казалось высеченным из дерева умелым мастером. Настоящая "породистая" красота, от которой у Ивы спёрло дыхание.

– Глаголи медленнѣе, дѣвица, трудно тя разбирам.6 – выделяя каждое слово, проговорил ряженный воином мужчина, вздёрнув тёмную бровь. Тон его полнился высокомерием и раздражением, разбивая всё волшебное очарование внешности и голоса о реальность паршивого характера.

– Вы тоже говорите не самым понятным языком. Я большую часть фраз по общему контексту разбираю, – Ива, вторя ему, говорила неспешно и отчётливо. – Так что не могли бы вы, ПОЖАЛУЙСТА, хоть на пару минут выйти из образа и поговорить со мной нормальным русским языком?! В какой стороне метро?! Только не говорите сейчас, что не знаете, что такое метро!

Глаза её раздражённо щурились, ноздри трепетали, а указательный палец, направленный на незнакомца, едва заметно дрожал от нарастающего гнева.

Она ещё больше злилась, видя, как мужчина, не желая прекращать игру в древних славян, шевелит губами, повторяя слова за ней, будто пробуя их на вкус. Не выдержав этого фарса, она фыркнула и привалилась спиной к ближайшему дереву, слабо ударяясь о него затылком.

– Боги, к чёрту всё, я уже просто хочу вернуться домой!

– О, тебе воистинѣ слѣдуетъ возвратитися, дивная дѣвица, – сиплый голос старика, с любопытством следившего за диалогом, вовремя остановил едва не начавшуюся перебранку, стрельнув глазами в посуровевшего воина. – Но не нынѣ. Уже поздно, нынѣ тебе лѣпѣе итти съ нами, а позже мы узнаемъ, какъ вернуть тя дому.

– Что вы, не стоит! Я не хочу вам мешать! Вы мне просто направление к метро укажите, а дальше я сама!

– – О чёмъ же ты глаголеши, светло дитя?.. Мы не ведаемъ, гдѣ твоя матерь7 обитает. Аще утратила ты ея – поведай намъ без утайки, и взыщемъ. Саминькой тебе – не ходити путями сіми. Земля сія – не тиха: ни днесь, ни ночию. А особливо – коли девица одна, да и в рубище томъ тонкомъ, какъ былинонька…

Ива на автомате опустила взгляд на свои застиранные джинсы и серую видавшую виды футболку. Фыркнула. Да уж, не чета дедушке в кожаных сапогах и шароварах, и уж тем более его компаньону, чей наряд было не грех сравнить с княжеским.

Стоило ли ей отказаться от такой странной компании, или же с людьми, пусть даже такими, было безопаснее? Она разрывалась, не зная, какой выбор будет правильным.

Ноги болели, зубы почти стучали от холода, а в животе появилось тянущее чувство голода. Хотелось плюнуть на всё, поставить палатку прямо здесь и, наконец, отдохнуть.

Но стоило ей оглянуться, бросить мимолётный взгляд в черноту густого леса, оказавшегося куда более пугающим, чем ей казалось раньше, и решение стало очевидным. В обоих случаях её ждала неизвестность и тревога, но с ними она хотя бы не останется наедине со своими страхами.

Ива судорожно вздохнула, оттолкнулась от ствола и, хлопнув в ладоши, воскликнула с напускным задором:

– Хорошо! Приглашение принято! Эту ночь проведу в вашей компании, а завтра утром, выспавшаяся и отдохнувшая, вернусь домой!

Озадаченное выражение лиц переглянувшихся мужчин Ива хоть и заметила, но зацикливаться на нём не стала. Наоборот, решила переключиться на что-то позитивное и широким шагом последовала за новыми пока ещё не "знакомцами".

– Давайте, что ли, представимся? Я – Иванна. Ваней прошу не называть, лучше Ивой. А вас, господа, как звать-величать?

Игра в Киевскую Русь начинала её забавлять. Да и постепенно, вспомнив все славянские языки, которые хотя бы слышала, она начинала более-менее понимать их заковыристую речь.

Молодой мужчина промолчал, а вот старик охотно обернулся, одарил её приятной улыбкой с удивительно светлыми зубами и ответил: