Надежда Егорова – Ночь на Лысой горе. Где забытые боги слышат (страница 6)

– Нет. Зачем?

Тут в беседу вмешался Вольга.

– Пока что нетъ, но вести слыхивал: будто въ Новгороде затеяли князя сторонняго призывать. Молвятъ, варяга кликнуть хотятъ – не абы кого, а изъ роду знатнаго.

– А вот это уже яснее! Благодарю! Я не сильна в датах, но точно помню, что Рюрика призвали где-то в середине девятого века13… То есть больше чем за тысячу лет до моего рождения!

Она победно взглянула на князя.

– По какому календарю?

– По христианскому, само собой.

Услышав это Вияр брезгливо поморщился:

– Хочешь сказать, что спустя тысячу лет на наших землях будут верить в чужих богов?

– Именно! А летоисчисление ведётся от Рождества Христова.

– Чушь! – возглас мужчины громовым раскатом ударил по ушам. – Не верю, что люди забудут свои традиции и своих предков! Ты врёшь мне, женщина!

Она вздрогнула. Заметивший это Вольга завёл её себе за спину.

– Угомонись, Вияре, – голос его был твёрдым и строгим. – Врати девочке незачем, не серчай на нея – не по своей воле она в это попала. Всё обсудим опосля, а не здесь – на холоде, под ночную стынь. Ты, княже, лучче гостью в замок отведи, дай ей прийти в себя. А завтра поговорим, разберём, что и как. Утро, глядь, мудреней вечера бывает. А я пойду, дому и так долгою сторонкой обхожу – заждался он меня. Бывайте здоровы.

Вольга развернулся, и пошёл в сторону шумящей реки, а Ива осталась один на один с мужчиной, что явно не был ей рад.

– Пойдём, – только и ответил он, молча зашагав в сторону крепости.

И она пошла.

Так многое свалилось на неё за этот день, что она решила пока не думать ни о чем, отложить всё на потом и просто плыть по течению.

"Утро вечера мудрёнее, как сказал Вольга."

Она брела, потерянная и пустая, и видела перед собой только крепкую, укрытую тяжёлым плащом, спину, что будто отгораживала её от нового чужого мира.

Кем он был, её новый знакомый? Явно не последняя фигура в этом месте.

"В Нави."

Что она помнила о ней из сказок и былин, которыми в своё время зачитывалась? Что на границе с потусторонним миром стоит избушка Бабы Яги. Что где-то здесь живёт Кощей Бессмертный и змей Горыныч. Но ни о каком князе Вияре она никогда не слышала.

Был ли он забыт, как и многие другие? Или же изначально не был кем-то значимым? А может она придумала его сама, как и Вольгу, как и всё вокруг?

Но если хоть на секунду допустить, что это реальность, то получается… она в потустороннем мире?

Сказка, да и только! Правда, с неизвестным пока концом.

Ива не заметила, как они подошли к замку, как распахнулись тяжёлые ворота, и её сопровождающий провёл её через широкий двор. Только когда их обоих укрыл мягкий полумрак коридора, она опомнилась и осмотрелась.

Высоко висящие жаровни давали достаточно света, чтобы не врезаться во что-то, но не чтобы разглядеть безусловно красивую резьбу на деревянных панелях, которыми были оббиты стены крепости.

Долго они шли по бесконечным коридорам, сворачивая и поднимаясь по лестницам, пока не остановились у двери, за которой оказалась просторная спальня.

На тумбочке у кровати девушку уже ждал горячий ужин. Фрукты, хлеб, немного запечённого мяса и каша в горшочке пахли так изумительно, что во рту мигом собралась слюна.

Она обернулась к мужчине, который так и не переступил порог комнаты, и спросила:

– Я могу это есть?

Его брови взметнулись вверх, чтобы тут же опуститься на место, возвращая лицу выражение холодного спокойствия. Он пожал плечами:

– Если хочешь.

– Я имею ввиду… В общем, я читала, что в потустороннем мире живым нельзя ни есть, ни пить, иначе не вернёшься обратно.

Вияр хмыкнул.

– Правильно читала. Но только если кто-то, не пройдя нужные ритуалы, сам пришёл, и сам же уйти собирается. А в твоём случае явно не обошлось без ясуней14, тех, кого вы люди называете светлыми богами. Мы же отведём тебя обратно. Ешь, спи, а завтра всё решиться.

– Спасибо, – ответила она, но её уже не услышали. Вияр удалился, тихо прикрыв за собой дверь.

Вкусный запах вновь напомнил о себе, и она с аппетитом принялась за еду.

Горячая каша согрела грудь, помогая напряженному, как тетива телу расслабиться, и, как только последняя ложка ужина исчезла во рту, Ива горько расплакалась, роняя слезы в опустевшую посуду.

Страх накатил резко, заставляя её задрожать. Хотелось разодрать себе грудь, выпустить тех птиц, что переполошено бились о рёбра внутри неё.

Загнанным зверем заходила она от стены к стене, то сползая по ним на пол, то снова вскакивая.

В желании глотнуть немного свежего воздуха, она распахнула деревянные ставни и тут же вновь закрыла их, увидев там бесконечное полотно дремучего леса и горы, вспарывающие горизонт.

Она кричала в белую вышитую подушку, обнимала себя руками и даже не пыталась успокоиться. Это было бесполезно.

Спустя какое-то время истерика всё же сошла на нет, оставляя после себя головную боль и надорванное горло. Сил не осталось. Вымотанная волнениями, она тяжело рухнула на постель и вмиг уснула, даже не положив под голову подушку.

Она не видела снов. Она ни разу не проснулась от звуков, наполняющих древний замок. И только чей-то приятный голос, звучащий где-то вдалеке, повторял:

"– Иди по дороге за нитью своей судьбы,

Исполни, что выткано на полотне твоём.

Свернёшь, не вернёшься, забудешь себя, свой дом.

Сгоришь в нестерпимом жаре чужой борьбы."

Глава 4. Созвездие Сварога

Проснулась Ива, когда небо за окном горело алым пламенем. Вот только рассвет то был или закат, она не понимала.

Первые секунды пробуждения она даже не решалась поднять веки. Очень хотелось, чтобы всё произошедшее вчера оказалось просто сном, но пусть не видели глаза, слышали уши: гомон леса, шум бурлящей где-то внизу реки, чьи-то торопливые шаги, эхом отражающиеся в длинных коридорах.

Было дико страшно встречаться с новым миром при свете дня, но вчерашний срыв и крепкий сон вернули ей часть душевного равновесия. К тому же смутные воспоминания о чьём-то мелодичном голосе, что слышался ей во сне, дарили странное чувство защищённости.

Наконец она открыла глаза, надела очки и осмотрелась.

Князь оказался более гостеприимным, чем она думала. Её комната была светлой и просторной. Деревянную мебель и панели на стенах украшали изображения жар-птиц и цветов с пышными бутонами. Они же были вышиты и на подушках. Всё вокруг выглядело массивным, добротным, и, что самое важное, уютным.

Не спеша осматривая комнату, она обратила внимание на букет лаванды, что стоял на тумбочке у кровати, и тут заметила нечто странное.

Оно было тёмное, маленькое и немного лохматое.

Не двигаясь и почти не дыша, чтобы не спугнуть странное создание, она стала искоса рассматривать его.

Существо оказалось маленьким коренастым мужичком с волосами и бородой такими жёсткими и густыми, что напоминали помело. Одет он был в серую рубаху с вышивкой, коричневые штаны и ботинки поверх онучей15. Лапти, судя по всему, в этих местах были не в чести.

Лицо мужичка было расчерчено лучиками морщин и выражало крайнюю степень озадаченности. Девушка не знала, в чем дело, но была почти уверенна, что это каким-то образом связано с ней.

Тут домовой, в этом она не сомневалась, забавно почесал затылок, и она фыркнула, не успев сдержать смешок.

Человечек дёрнулся, вскинул голову и уставился на неё чёрными, как угольки, глазами.

– Здравствуйте. Не подскажете, где можно умыться? – вежливо обратилась она к нему, в попытке разбавить повисшее в комнате напряжение.

Домовой ещё раз дёрнулся, а после замер, будто желая слиться с окружением. И действительно спустя секунду он стал постепенно становиться всё призрачнее, растворяясь в сумеречных тенях.

– Подожди! Не бойся, я тебе не наврежу! – сама того не заметив, перешла она на "ты".