Надежда Дорожкина – Пепел заговора (страница 6)

Тахмурес, наследник престола, тогда пошутил, обращаясь к своему другу Хефрену: «Держу пари, Птах посадил его в тот самый день, когда родилась Сешерибет». Имя его супруги означало «Рождённая под звёздами», и упрямство этого дерева действительно напоминало её характер.

Теперь, вернувшись к этому месту, они вновь сидели под его редкой тенью. Дерево стояло непоколебимо, словно бронзовый страж пустыни, его ветви всё так же тянулись к небу. Оно пережило ещё один год палящего солнца, иссушающих ветров и ночных холодов.

Тени воинов сливались с узором ветвей на песке, образуя причудливые очертания. Где-то вдали мерцал мираж, обманывая взгляд обещанием воды. Но здесь, под этим деревом, было их временное пристанище – островок тени в бескрайнем море песка. Здесь они были просто друзьями, без титулов, без груза ответственности на их плечах. Каждый погрузился в свои мысли, далёкие и призрачные.

***

Несколько лет назад…

В прохладной тени пальм, окружавших храм Исиды в Абидосе, две девушки наслаждались тишиной. Служанки стояли поодаль, готовые в любой момент выполнить волю своих госпож.

Исидора сидела с безупречно прямой спиной, её тонкие пальцы медленно гладили величественную кошку с шерстью цвета пустынного песка. Позади неё на резной скамье сидела Сешерибет – младшая сестра фараона, будущая жена Тахмуреса. Её умелые пальцы перебирали тёмные волосы принцессы, то заплетая их в косу, то снова распуская.

Расскажи ещё о Тахмуресе, – мягко попросила Сешерибет, внимательно наблюдая за выражением лица подруги.

Исидора лениво вздохнула:

– Он по-прежнему помешан на колесницах. Гоняет по пустыне, будто за ним гонятся все демоны Дуата. А вчера…

Её голос дрогнул, когда она невольно добавила:

– Вчера он снова устроил соревнования с Хефреном.

Сешерибет заметила, как пальцы Исидоры замерли на спине кошки, как изменился тембр её голоса при упоминании имени друга и соратника наследника. За этот визит принцесса стала заметно задумчивее, в её глазах появилась грусть, которой не было прежде.

– А Хефрен… – осторожно начала Сешерибет, продолжая плести косу, – он часто бывает во дворце?

Исидора сделала вид, что поправляет складки своего платья, чтобы скрыть дрожь в руках:

– Да… то есть нет… То есть, он вместе с братом проходит военную подготовку.

Кошка вдруг встала, почувствовав напряжение в руках хозяйки, и грациозно спрыгнула с её колен. Сешерибет не стала настаивать, но в её сердце уже не осталось сомнений – задумчивость подруги, её внезапные грустные взгляды вдаль, эта едва уловимая дрожь в голосе… Всё говорило о том, что сердце принцессы принадлежало не тому, кому в будущем предпочтёт отдать его фараон.

Тень от пальм становилась длиннее, солнце клонилось к закату, но в саду воцарилось тяжёлое молчание, прерываемое лишь шелестом листьев и далёким пением храмовых жриц.

Прежний фараон, могущественный и грозный, носил имя Менхеперра – «Вечное проявление Ра», символизирующее его нерушимую связь с солнечным божеством. Его правление было отмечено жестокостью и бескомпромиссностью, но в семье он проявлял редкие проблески мягкости, особенно к младшей дочери.

Его старшая дочь, Неферура – «Прекрасная, как солнце», была высокой, стройной, с карими глазами, полными тепла и доброты. Она вышла замуж за своего брата, наследника престола, ещё до его восхождения на трон. Их брак был политическим, но со временем между ними зародилась искренняя привязанность. Вскоре у них родился сын – Тухмарес, будущий наследник.

Когда новый фараон Аменемхет III взошел на престол, он сразу же обручил своего сына с другой своей сестрой – Хенуттави – «Небесная лань», которой тогда было всего десять лет.

Сешерибет – «Рожденная под звездами» – появилась на свет за год до смерти Менхеперры. Она была самой младшей из трех дочерей, и на её брак изначально не строили грандиозных планов. В четыре года её отправили на воспитание в Город Иуну (Гелиополь), в царское имение при храме богини Маат, где она росла вдали от дворцовых интриг.

Но судьба распорядилась иначе.

Когда Сешерибет исполнилось десять лет, её старшая сестра Хенуттави, страстная любительница гонок на колесницах, погибла во время одной из таких заездов. Несчастный случай – падение, сломанное ребро, пронзившее сердце – оборвал её жизнь.

После похорон и завершения траура фараон принял решение: его сын должен жениться на оставшейся сестре Аменемхета – Сешерибет.

Десятилетнюю девочку перевезли в Абидос, в храм Исиды, где начали готовить к новой роли – будущей царицы. Здесь, среди жриц и священных ритуалов, она встретила Исидору, когда та прибыла в храм во время своего паломничества по святилищам великих богинь.

Хотя Исидора была младше на три года, их различия лишь скрепляли их необычную дружбу. Исидора – тихая, с кротким нравом и добрым сердцем, напоминала прохладные воды Нила. Сешерибет же, с её упрямством, настойчивостью и решимостью, была подобна раскалённым пескам пустыни. И всё же они сошлись, создав между собой гармонию, какую можно найти лишь в оазисе – где жара и прохлада сливаются в идеальном равновесии.

Во время этой встречи в храме Сешерибет внезапно осознала перемену. Та девочка, что когда-то смеялась с ней под абидосским солнцем, исчезла. Перед ней сидела взрослая женщина, в чьих глазах поселилась глубокая, сокровенная грусть. И Сешерибет поняла – сердце Исидоры тронуло самое прекрасное и самое опасное из всех чувств.

Любовь.

То самое чувство, которое не выбирает ни времени, ни места, ни даже царской крови.

Уже при следующем разливе Нила Сешерибет должна будет стать супругой наследника. Она знала, что её ждёт – брак, долг, возможно даже счастье. Но глядя сейчас на Исидору, на её пальцы, беспокойно теребящие складки платья, она впервые задумалась о цене, которую все они платят за своё высокое положение.

Тень от пальм удлинялась, солнце клонилось к западу, а между двумя подругами повисло молчание – тёплое, понимающее и чуть-чуть печальное.

***

Внутренний двор храма Хатхор утопал в золотистом свете заходящего солнца. Воздух был наполнен ароматом мирры, кипариса и свежих цветов лотоса, разложенных у подножия алтаря.

Главная жрица Меритхотеп стояла перед статуей богини в прозрачном калазирисе из тончайшего белого льна, поверх которого была накинута золотая шаль с вышитыми звёздами. На её голове красовался головной убор Хатхор – золотой диск между коровьими рогами, украшенный бирюзой. В руках она держала систр – священный музыкальный инструмент богини, чей звон должен был привлечь её внимание.

Принцесса была одета в голубой льняной калазирис, символизирующий небесные воды. Её плечи покрывала накидка из золотой сетки, а на лбу сверкал урей – золотая змейка, знак царской власти. Волосы, заплетённые в тонкую косу, были украшены цветами лотоса и золотыми нитями.

Очищение. Служанки омыли руки Исидоры и жрицы водой из священного источника, смешанной с лепестками лотоса.

Воскурение благовоний. Меритхотеп поднесла к статуе курильницу, из которой вился густой дым ладана.

– Хатхор, Золотая Госпожа, прими наш дым, как дыхание нашей преданности.

Подношение даров. Исидора возложила к ногам богини:

Чашу молока (символ материнства), гранаты (знак плодородия), золотое зеркало (атрибут богини).

Молитва. Жрица заиграла на систре, а Исидора, опустившись на колени, прошептала:

– О, Прекрасная, дарующая радость, освети мой путь, как освещаешь ты небо своей любовью.

Заключительный обряд. Меритхотеп провела кисточкой с краской хной по запястьям Исидоры, оставляя знак богини – цветок лотоса.

– Пусть Хатхор услышит тебя, дитя. Её милость – как Нил, он приходит к тем, кто ждёт.

В последних лучах солнца статуя богини словно улыбнулась, а где-то в саду запели птицы, будто отвечая на их молитву.

***

Золотые светильники, наполненные оливковым маслом, заливали зал тёплым светом, отражаясь в бирюзовых и лазуритовых инкрустациях колонн. Воздух был густ от ароматов жареного мяса, пряностей и дорогих благовоний.

На низких столиках из чёрного дерева стояли десятки блюд: жареные гуси в медовом соусе, рыба из Нила, запечённая в глиняных горшочках, финики, фаршированные орехами, свежий хлеб с тмином, гранаты и виноград, выложенные на серебряных подносах, кувшины с вином из оазисов Западной пустыни.

Развлечения не уступали разнообразию блюд. Танцовщицы в прозрачных льняных одеждах кружились под звуки арф и барабанов, их браслеты звенели в такт музыке. Фокусник из Нубии заставлял золотые кольца исчезать в воздухе, вызывая восторг у зрителей. Огненный жонглёр подбрасывал пылающие факелы, рисую в темноте причудливые узоры.

Небет, мать Камоса, восседала у ног фараона, облачённая в наряд, достойный царицы. На ней был надет калазирис из пурпурного виссона, расшитый золотыми пчёлами, шею украшал пектораль в виде крылатой Исиды, усыпанная лазуритом, на голове красовался парик с тонкими косами, перевитыми золотой нитью, руки украшали браслеты в форме змей, с изумрудными глазами.

Она подносила фараону кубок за кубком, её алые губы шептали что-то, от чего он улыбался.

За столами весело проводили время вельможи в белых плиссированных одеждах, жрецы в леопардовых шкурах, знатные дамы с конусами благовоний на головах.

Охранники в тени колонн наблюдали за всем, держа руки на рукоятях кинжалов, но оставаясь невидимыми.