Надежда Дорожкина – Кристиан Слейтер: Во славу вечности (страница 18)

У него была идея, как уберечь её, по крайней мере временно. Его старая знакомая, Лоретта, жила в доме с почти неприступной системой безопасности. Она была человеком осторожным, а её связи могли помочь укрыть Кэтрин до тех пор, пока он не разберётся с Рафаэлем и клубом «Fortuna».

План начал вырисовываться. Кристиан надавил на педаль газа, готовясь к разговору, который мог всё изменить.

На кухне небольшой квартиры, освещённой тёплым светом лампы, Кэтрин сосредоточенно готовила ужин. Её тонкие пальцы быстро, но аккуратно нарезали овощи на деревянной доске. На ней был растянутый свитер коричневого цвета, который она носила как мини-платье. Он едва доходил до середины бедра, оставляя её длинные, босые ноги полностью открытыми. Волосы, слегка волнистые, убраны в небрежный пучок, но несколько прядей всё же выскользнули и обрамляли её лицо.

Кухня была скромной, с деревянными шкафчиками, видавшими лучшие времена, и небольшим столом в центре с льняной скатертью, на котором стоял старенький чайник. На стене висели часы с громким тиканьем, а из радиоприёмника на полке доносилась джазовая мелодия. Эта квартира в рабочем районе Чикаго была её убежищем – простая, незаметная и безопасная… или почти.

Она сняла эту квартиру, когда расследовала дело Грегори, действуя под чужим именем. Оплату за аренду передавала через почтовый ящик, так что арендодатель никогда не видел её лица. Но даже в этой кажущейся безопасности Кэтрин знала: в этом городе безопасных мест нет. Сара знала о квартире, а у Грегори были такие связи, что, если бы он захотел, нашёл бы её за считаные часы.

Пока на сковороде подрумянивался хлеб, Кэтрин вспомнила ту звёздную ночь, когда всё изменилось. Это было летом, и Грегори пригласил её на прогулку по озеру Мичиган. Их ожидала элегантная яхта с белыми парусами, а на палубе, под мягким светом гирлянд, был накрыт небольшой столик с вином, свежими фруктами и закусками.

Она была в платье светло зелёного цвета с глубоким декольте, а его белый костюм сидел безупречно. Они смеялись, говорили о книгах и путешествиях. В тот вечер Грегори подарил ей небольшой сборник стихов Уильяма Блейка в кожаном переплёте. Его слова звучали искренне, даже слишком:

– Блейк писал о светлом и тёмном начале в каждом из нас. Мне кажется, ты – воплощение света, Кэтрин.

Она тогда улыбнулась, не зная, как принять этот комплимент. Именно в ту ночь её сердце дрогнуло. Она позволила себе забыть, что он был объектом её расследования, и перешла грань между профессиональным и личным. Грегори казался просто богачом с шармом, но никак не человеком, стоящим у истоков теневой власти города.

Запах обжаренного хлеба вернул её в реальность. Кэтрин закончила готовить, поставила тарелку на стол и села за еду. Мысли путались. Она пыталась понять, как выпутаться из этой истории. Слишком много нитей вело к Грегори, к клубу, к Саре…

Размышления прервал телефонный звонок. Взяв трубку, она услышала голос Кристиана:

– Кэтрин, мне нужно срочно тебя увидеть. Это важно. Приезжай ко мне.

Она бросила взгляд на часы. Было поздновато для визита, но в его голосе слышалась тревога.

– Хорошо, я сейчас выезжаю, – ответила она, убрав тарелку с едва начатым ужином.

Кэтрин быстро поправила прическу, оделась, накинула пальто и покинула квартиру, чувствуя, как напряжение с каждым шагом только нарастает.

Кристиан стоял в дверях, его тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами подчеркивала расслабленный, но всё же аккуратный вид. Тёмные брюки сидели идеально, придавая ему непринуждённую элегантность. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд выдавал внутреннее напряжение.

– Кэтрин, – произнёс он, слегка наклонив голову в сторону. – Проходи.

Она вошла, отдав пальто Кристиану, осторожно присела на краю дивана, слегка подобрав ноги и прижавшись спиной к подлокотнику. Её волосы мягко спадали на плечи, а коричневый свитер, слегка приспущенный с одного плеча, подчёркивал её хрупкость.

Кристиан сел на противоположный край дивана, развернувшись в её сторону. Одной рукой он оперся на спинку дивана, другой небрежно касался подлокотника, создавая ощущение контроля над ситуацией. Его проницательные глаза изучали Кэтрин, словно пытаясь понять, насколько она готова принять его слова.

– Кэтрин, – начал он серьёзным, но мягким тоном, – я многое узнал о Рафаэле. Он опасен. И теперь, когда он знает, что ты в городе, это ставит тебя под удар. Ты должна принять моё предложение спрятаться.

Кэтрин молчала, сжав руки на коленях, её взгляд скользнул в сторону, будто пытаясь найти ответ где-то за пределами комнаты. В глазах промелькнуло сомнение, но оно быстро сменилось твёрдостью.

– Кристиан, – сказала она, слегка выпрямившись, – я не собираюсь бросать всё и прятаться только потому, что ты так решил. Моя квартира вполне подходит, чтобы скрыться, насколько это вообще возможно в этом городе. Да и кто сказал, что твоё убежище будет безопаснее?

Её голос звучал спокойно, но в нём слышался вызов.

– Ты просишь меня бежать с поджатым хвостом, даже не объяснив, в чём конкретно состоит угроза. Я не ребёнок, Кристиан. Я должна знать, от кого или чего ты предлагаешь прятаться.

Она смотрела прямо на него, ожидая ответа, её поза стала более уверенной, а тон – более жёстким. Подробный рассказ не заставил себя жать. Кристиан выложил всё, надеясь, что так она осознает всю опасность своего положения.

Кэтрин задумалась, её взгляд на миг задержался на полу, словно там мог найтись ответ на её внутреннюю дилемму. В её глазах промелькнули страх и сомнение, которые она тут же попыталась скрыть.

– Я бы что-нибудь выпила, – негромко сказала она, подняв на Кристиана взгляд.

Он кивнул, не проронив ни слова, и молча поднялся с места. Его движения были уверенными и неторопливыми. Подойдя к буфету, Кристиан открыл дверцу и достал оттуда хрустальный стакан для виски. Затем он взял бутылку бурбона, внимательно осмотрел её, словно убеждаясь, что это подходящий выбор, и налил ровно треть стакана.

Кэтрин в этот момент не могла отвести от него взгляда. Каждый его жест, каждое движение будоражили её. Она невольно отметила его широкую спину, силуэт, чётко вырисовывающийся под тёмно-синей рубашкой. Она наблюдала за его руками, которые двигались с точностью и грацией, словно в каждом действии был свой, только ему известный ритуал.

Когда Кристиан обернулся и протянул ей стакан, её взгляд на секунду остановился на его руке – сильной, мужественной, с чёткими линиями вен. Она взяла бокал, поднесла его к губам, вдохнув аромат напитка, но так и не сделала глотка.

– Я бы предпочла пить в компании, а не в одиночку, – сказала она тихо, бросив на него взгляд из-под ресниц.

Кристиан сел на прежнее место, немного развернувшись к ней, и, спокойно и мягко, с лёгкой улыбкой ответил:

– Я не пью. Мой разум всегда чист.

Его слова прозвучали одновременно непринуждённо и с ноткой внутренней твёрдости. Кэтрин вздохнула и снова посмотрела на стакан в своих руках. Она сжала его ладонями, словно пытаясь ощутить тепло, которое он мог ей дать.

Её взгляд блуждал между бурбоном и Кристианом, как будто она взвешивала: пить или нет.

Кристиан заметил, как в глазах Кэтрин блеснуло смятение. Он выпрямился, немного подался вперёд, опираясь локтем на спинку дивана, и заговорил. Голос его был ровным, но тёплым, в нём звучала смесь настойчивости и заботы:

– Кэтрин, я понимаю, что ты привыкла справляться сама. Ты сильная, и твоя независимость – это то, что я уважаю в тебе. Но сейчас ситуация другая. Рафаэль не тот человек, которого можно недооценивать. Он не просто угроза – он готов идти до конца, и, если это означает убрать тебя с пути, он сделает это.

Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза, стараясь донести всю серьёзность своих слов.

– Ты важна, и не только как ключевая фигура в этом деле. Ты важна для меня, Кэтрин. И я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

Его голос смягчился ещё больше, когда он добавил:

– Место, которое я предлагаю, надёжное. Там будет спокойно, и у тебя будет время собраться с мыслями и решить, как действовать дальше. Я не прошу тебя о многом, только о том, чтобы ты позволила мне обезопасить тебя хотя бы на время.

Кристиан старался говорить мягче, чем в их предыдущем разговоре. Теперь он подбирал слова с особой тщательностью, стараясь не давить, но и не оставлять места для сомнений в своей искренности.

Кэтрин поначалу слушала его, обхватив стакан обеими руками, как будто тот мог согреть её не только физически, но и душевно. Его голос был низким, спокойным, почти гипнотическим, будто уверенным ритмом капель дождя по крыше. Но уже через несколько минут её мысли начали ускользать, словно туман, растворяющийся на рассвете.

Её взгляд медленно скользнул к его губам, формирующим каждое слово с такой точностью, что можно было почти видеть весомость его убеждений. Затем она перевела внимание на чёткие линии его скул, которые как будто были высечены из камня. Свет от настольной лампы мягко падал на его лицо, подчёркивая синеву глаз, в которых, казалось, было заключено одновременно и спокойствие глубокой воды, и скрытая угроза бушующего шторма.

Взгляд Кэтрин невольно скользнул ниже, на его шею, где тонкая сеть вен мерцала под кожей, когда он говорил, потом задержался на широких плечах, едва скрытых тканью тёмно-синей рубашки. Расстёгнутые верхние пуговицы открывали часть груди – этот крохотный фрагмент его тела волновал её сильнее, чем она была готова признать.