Надежда Чубарова – Слуга тьмы (СИ) (страница 33)

На головах девушек были повязаны одинаковые белые платки, делающие их всех похожими друг на дружку. Но Найдана, прислушиваясь к их разговорам, стала их различать. Вон Полада, из-под платка которой торчит длинная русая коса толщиной в руку. А вон и Лепава – ее звонкий смех ни с чьим не перепутать. В светлой, как выделанный лен, косе Лепавы красовалась алая лента. «Поди ж ты! – подумала Найдана, – Лепава сосватана, а не грустит вовсе. Видать, суженый ей по сердцу пришелся или до свадьбы еще долго». Еще были четыре совсем маленькие девочки, имен которых Найдана не знала. Две из них, кажется, были младшими сестрами Полады. Они крутились с краю поля возле бабки Ружаны, а та терпеливо объясняла им работу, низко наклонившись к гряде, упершись локтем в колено и придерживая одной рукой передник, чтоб он не возился по земле, а второй рукой разгребала заросли. Чтоб лишний раз не тревожить старую спину, она как встала, так уже старалась и не разгибаться. Ее натруженные, сухие пальцы, потемневшие от солнца и работы, еще знали свое дело и ловко перебирали стебли.

– Вот это – репа, ее оставляем, – поясняла она, – а это сорняк, – и бабка Ружана безжалостно выдирала с корнем росток с круглыми шершавыми листочками, уже набравший розовые капельки-бутоны.

– А это? – спросила девчушка, показывая оторванный лист.

– Сорняк, – кивнула Ружана, мельком взглянув на него, – только с корнем драть-то надо.

– А это что? Смотри, я с корнем вырвала. Верно ли? – вторая девчушка тянула к бабке вырванный росток.

– А это репа! – всплеснув свободной рукой и хлопнув себя ею по боку, воскликнула Ружана. – Я же тебе только что показывала, что выдирать-то надо! Ты куда ж смотрела-то?

– Найдана! Иди к нам! – девушки заметили ее и замахали руками, подзывая к себе.

И то верно. Вот и дело нашлось. Все же и от нее польза будет. Найдана, торопливо перепрыгивая через прополотые рядки, поспешила к девушкам.

– Здесь репа, там дальше овес, там лен, а там по краю горох, – наспех пояснила Лепава, широко показывая рукой.

Найдана кивнула и принялась за работу. Одной рукой работать было неловко, а вторая еще не выздоровела до такой степени, чтоб ею можно было пользоваться. Но это лучше, чем прятаться от людей. Да и от мыслей отвлекает.

К полю со стороны деревни шли еще несколько женщин, среди них и Беляна. Найдане неловко было встречаться с ней глазами, и она еще усерднее принялась дергать сорняки. Но то и дело ее взгляд невольно натыкался на соседку, и мысли, от которых она хотела отвлечься, снова и снова возвращались к ней. Найдана понимала, что дите ни в чем не виновато, но это был сын ее врага, до того похожий на отца, что из головы не шло выражение «его плоть и кровь». Только поглядишь на мальца, и сразу Жировит вспоминается, и Ведагор, и то, что Ведагора больше нет, а Жировит ходит где-то целехонький и невредимый, радуется жизни. А что, если этот мальчишка станет таким же, как его отец?

Да, похоже, жизнь в общине налаживалась. Люди снова работали все вместе, как прежде, поддерживали друг друга и делились между собой всем, что у них было. Никто уже и не вспоминал, что когда-то в их деревню забрел Жировит, никто не упрекал Беляну, что вышла за него замуж, ведь всей деревней на свадьбе гуляли, сами тоже не разглядели в нем злодея. И младшего ее сына приняли в общину, не чувствуя, что тот унаследовал от отца чародейские силы. И только Найдана все сторонилась мальчонку, стараясь даже не смотреть на него, будто и нет его вовсе.

Пришел праздник Купалы, особый день для ведунов, ворожей и чародеев. Это раньше Найдану привлекали прыжки через костер, веселые, шумные гуляния всю ночь, протяжные девичьи песни у реки и гадания на суженого. А теперь Найдана знала, что эта ночь дает еще и шанс собрать целебные травы в самый пик их силы. Нужно успевать. Ни одна уважающая себя ведьма не упустит этот шанс. Все в этот день насыщено магией, начиная с утренней росы и заканчивая искрами ночных костров, на которые загадывают желания.

Рано утром, когда солнце еще только едва намекнуло, что день будет ясный, и темное ночное небо с краю чуть просветлело, Найдана уже встала, собрала Ведагорову торбу, перекинула ее через плечо и вышла из избы. Если ждать, когда совсем рассветет, можно упустить целебную росу, а ею сегодня щедро опрысканы травы и кусты. Солнце мигом высушит драгоценные капли, стоит ему только взглянуть на них.

Светало быстро, и, когда Найдана дошла до леса, уже стало достаточно светло, чтоб различить каждый листочек, каждую травинку. В робких лучах просыпающегося солнца капли росы сверкали и переливались, как бисер, что привозил отец с ярмарки. Теперь нельзя терять ни мгновения. Найдана торопливо порылась в торбе, достала из нее небольшой глиняный горшочек и, присев на корточки, принялась аккуратно, каплю за каплей, сливать в него росинки. Она осторожно, двумя пальцами, легонько, как крылом бабочки, касалась листка, чтоб не спугнуть драгоценную каплю, чуть наклоняла его, и росинка скатывалась в горшок. Это долгая и кропотливая работа. Зато даже малого количества целебной росы хватит, чтоб сделать очень ценный настой для заживления ран и нарывов. Он не так уж и часто требуется, но если понадобится, то лучше него не найдешь.

В деревне пропели петухи. Когда вся живность еще спит, а не жужжит, не копошится, не чирикает, когда, кажется, даже ветер спит, петухов – этих стражей рассвета – далеко слышно. Сейчас хозяйки будут вставать, обряжать скотину, топить печи. А вслед за хозяйками и весь мир проснется и наполнится звуками, запахами, движением.

Солнце поднималось все выше, радостно приветствуемое ранними пташками. Птицы перелетали с ветки на ветку, с одного дерева на другое, и казалось, что их звонкие трели слышатся отовсюду. Вон уже и шмель загудел где-то поблизости, пригретый и разбуженный солнечным лучом. Мошки, потревоженные Найданой, вылетали из травы и кружились перед ней, слепо тычась в лицо, недовольные, что она нарушила их сон. Найдана то и дело дула на них, отгоняя от глаз, – руки-то заняты, даже отмахнуться от назойливых мушек нечем.

Найдана заглянула в горшок – треть уже набралось – и посмотрела на солнце, которое уже показалось сквозь стволы деревьев.

– Пожалуй, до половины успею набрать, – шепотом сказала она сама себе и снова взялась за тонкий стебелек.

В тех местах, где солнечные лучи коснулись земли, роса уже высохла. Да и ветер, проснувшийся так некстати, обдувал траву, помогая солнцу избавиться от остатков волшебства.

– Полгоршка, – Найдана заглянула в емкость, чуть наклонив ее, – пожалуй, хватит.

Да и трудно было теперь собрать хоть что-то. Роса оставалась только в тенистых местах, куда не успели добраться ни ветер, ни солнце.

Найдана завернула рукав рубахи и осторожно размотала тряпицу, которой была обвязана ее рука. Раны зажили достаточно, чтоб можно было их не перевязывать. Вот только там, где когда-то была заговоренная нить, так и остался черный след. Он тонкой полосой шел вокруг среднего пальца, который связан с сердцем, рисуя на нем черное кольцо. От него линия туго обвивала запястье, затем, извиваясь как змея, тянулась по руке и заканчивалась, сделав несколько витков выше локтя. Найдана хорошенько потерла рукой о мокрую траву так, что и край рукава тут же вымок. Нечего целебной росе пропадать. Она бы и сама… Тут Найдана на мгновение задумалась, быстро огляделась и, торопливо скинув одежду, упала на траву. Прохладные капли освежали и придавали сил не меньше, чем дождь, а может быть, даже больше. И Найдана каталась по траве, стараясь собрать на себя как можно больше росы, чтоб ее силы хватило надолго. Распущенные волосы вымокли и отяжелели. Раскинув руки, Найдана лежала на мокрой траве и чувствовала, как легкий ветерок ласково касался кожи. Удивительно, что ни мошки, ни прочая кусачая мелкота, которая только что нагло тыкалась ей в лицо, теперь не пыталась к ней приблизиться. Видать, и впрямь роса чудодейственная.

Уже когда Найдана обсохла и снова оделась, она легонько провела пальцем по черной линии на руке и даже потерла ее, в надежде, что та исчезнет. Нет, даже волшебная сила росы не помогла. Похоже, теперь эта полоса так и останется как память о ее визите к Зугархе… Найдана опечалилась, рассматривая витиеватый рисунок. А затем быстрым движением спустила рукав и натянула его до самых пальцев.

– Ничего, под длинным рукавом она не так уж и заметна, – попыталась успокоить она себя, – главное, рука цела.

Найдана раскладывала на столе собранные за день травы. За некоторыми пришлось идти очень далеко. Хорошо, что Ведагор однажды показал ей место, где растет плакун-трава, иначе самой пришлось бы долго искать. Пользы от этой травы много, она от нечисти защищает, а собирать ее можно лишь один день в году. Найдана перебирала листочки, корешки, откладывала в сторону подпорченные и сорные, какие случайно попались, а нужные раскладывала на просушку. Какие-то травы сразу мельчила, другие связывала в пучки и развешивала по стенам.

Она так была увлечена своим занятием, что ее не отвлекали ни смех, ни разговоры, доносящиеся со двора. Несколько раз уже к ней в избу забегали то Беляна, то Лепава с Поладой – звать на гулянье, прыгать через костры, петь песни. Но Найдана все отказывалась: