Надежда Чубарова – Слуга тьмы (СИ) (страница 35)

Едва отойдя от своей избы, она вдруг услышала короткое и совсем нестрогое:

– Р-р-р-гав!

Найдана оглянулась на звук. Возле избы Беляны лежал огромный черный лохматый пес.

– Брехун! Ты, никак, вернулся! – воскликнула Найдана. Как она его раньше здесь не заметила? Должно быть, это из-за того, что она торопливо пробегала мимо избы Беляны, чтоб случайно не нарваться на хозяйку, и отводила взгляд. Пес не бросился на нее, даже не поднялся, а только пару раз стукнул хвостом по земле, показывая, что узнал ее. Он и гавкнул-то только для порядка, чтоб показать, что не зря свой хлеб ест. Найдана подошла ближе, тогда пес сел. Что-то изменилось в его облике. Даже в полумраке, несмотря на размеры, он уже не выглядел опасным. Он не рычал и не скалил пасть, даже взгляд его стал каким-то виноватым, за который любую псину хочется обнять и приголубить. – Что, на короткую веревку тебя посадили? Правильно. Нечего народ пугать.

– Да вот, вышла однажды из истьбы, а он у двери сидит, – послышалось сзади. Найдана быстро обернулась и увидела стоящую с коромыслом Беляну. Найдана даже и не заметила, как та подошла. – Не гнать же его из деревни. Одичает – нам же всем хуже будет. И так просто по деревне пускать такую громадину не решилась. Пришлось привязать. Да ты не бойся, он смирный. Вот уж с полгода здесь, и никого не тронул.

– Я и не боюсь, – ответила Найдана и для убедительности погладила пса между ушей.

– Ты меня избегаешь?

– С чего ты взяла? – спросила Найдана, не оборачиваясь.

– Я же вижу. Ты так и не простила меня за то, что я так плохо к тебе относилась? Что мне сделать, чтоб заслужить твое прощение? Я очень хочу, чтоб мы снова стали подругами.

– Я не сержусь на тебя, – тихо сказала Найдана. Она видела, как Беляна изо всех сил старается сблизиться с ней, и чувствовала неловкость от всех этих попыток, потому что и правда не держала на подругу зла. Единственной причиной, по которой Найдана обходила Беляну стороной, был сын Жировита. Его она сторонилась. Но как сказать об этом Беляне? Какой матери понравится известие, что ее дите – колдун, который даже вызывает у кого-то неприязнь?

– Значит, мы снова подруги? – обрадовалась Беляна.

– Да.

– Найдана! Ты идешь? – окликнула Полада, выглянув из своей избы.

– Иду, – ответила Найдана и с некоторым облегчением повернулась к Беляне: – Мне пора.

У Лепавы уже собрались некоторые женщины. Кто-то вязал, кто-то шил, Найдана взялась вышивать рубашку.

– А ты приданое не готовишь? Давай мы тебе поможем, – предложила Полада.

– Меня и без приданого возьмут, – попыталась отшутиться Найдана. Уж лучше шутить и смеяться, чем горевать над своей участью. – Да и не к спеху мне.

– Как ловко у тебя получается, – похвалила ее умения Полада. – Будто только и делала, что рубахи расшивала.

– Эх, вы не видели, как моя матушка вышивала! – вздохнула Найдана. – У меня же сундуки с приданым были заготовлены. А там чего только не было! Настилальников всяких, рубах да понев. Сорочицы такие тонкие, что и не чуешь их на теле-то. И все шелком да бисером расшито. По подолу да рукавам цветы, птицы – как живые! Шушки из диковинных тканей, собольим мехом отороченные.

Девушки смотрели на нее во все глаза, стараясь поймать каждое слово. Это же так интересно – говорить о нарядах да украшениях.

– Ой, расскажи, что еще у тебя было! – нетерпеливо воскликнула Лепава.

– Украшения были, – задумчиво улыбнулась Найдана, вспоминая, как примеряла на себя сокровища из сундука. – Перстни разные, наручи, гривны, серьги да бусы разноцветные. Некоторые таким дивным цветом переливчатым! Батюшка с торгов привозил.

– Ой, ладно заливать-то! – захохотала Полада. – Перстни у нее были! Еще скажи, что был кокошник, расшитый этим, как его, жемчугом!

Найдана улыбнулась и замолкла, снова уткнувшись в вышивку. Был у нее такой кокошник, но разве ж доказать теперь? А бить себя кулаком в грудь, крича: «Да! Именно такой кокошник! Расшитый жемчугом и лентами!» – это же смешно. Смешно и глупо.

Глава 9. Неожиданная встреча

С тех пор жизнь Найданы вроде как будто даже наладилась. Точнее, стала спокойной, размеренной. Днем она вместе со всеми работала в поле или помогала заготовлять сено на зиму для коров, вязала березовые и осиновые веники для коз, ходила вместе с младшими детьми по грибы да ягоды. Между делом то травку какую целебную приберет, то корешок, то коры. Целебные-то она теперь на дух различать стала: понюхает какой корешок и сразу понимает, есть ли в нем сила. Прав был Ведагор, когда говорил, что придет к ней это умение.

Найдана уже привычно вплетала каждое утро красную ленту в косу, даже не задумываясь, что она означает. Ее суженый больше не показывался и не давал о себе весточки. Оно и понятно, он же сказал ей тогда при прощании, что придет, когда она позовет его. А звать Найдана была не готова. Иногда ей вдруг казалось, что всю эту историю она просто выдумала. Может, это сон был? Или Зугарха мороку напустила? Может, и не было никакого Радомира? И зря она носит в косе эту красную ленту…

В деревне жили дружно. Все вместе работали, вместе и кормились. Не было больше такого, что один неслыханно богател, а остальные от голоду пояса потуже затягивали. Все помогали друг другу. Уж на что у Найданы своей коровы не было, а без молока она никогда не оставалась, достаточно было спросить у кого-нибудь. Все знали, что приключись какая хворь – не нужно будет за тридевять земель искать знахаря, Найдана никому не откажет. И дар-то был у нее необыкновенный: она стариков могла лечить. Никому не подвластно исцелять людей старше себя, а у нее получалось.

Три месяца прошло, уж урожай был весь собран, хозяйки занялись пряжей. Кто-то прял лен, кто-то овчину – об этом договаривались сразу. Бабы и девки собирались в избе и за веселыми разговорами и песнями пряли куделю. Матери учили своих подрастающих дочерей работе, которой стыдно не знать. Вон, уж и пятилетняя сестра Полады кое-как спряла свою первую ниточку. И, несмотря на то что та получилась толстая и растрепанная, мать девчушки была очень счастлива, а Полада и Лепава скорее достали из укладок свои первые ниточки и долго веселились, удивляясь, как же неумело у них когда-то выходило. Найдана молча улыбалась, глядя на эту веселую суматоху. Своей первой ниточкой она похвастать не могла, ведь та сгорела вместе со всем приданным в родительской избе.

Иногда Найдане хотелось побыть одной, вдали от этого шумного веселья. Семейного веселья… Как бы хорошо к ней ни относились жители деревни, они никогда не смогут заменить ей семью. И тогда Найдана брала охапку шерсти и шла в свою избу, чтоб в тишине спокойно делать работу, отдавшись воспоминаниям, которым никто не сможет помешать.

В тусклом свете лучины Найдана сидела с прялкой в углу возле маленького оконца, от которого совсем не было проку. Чтоб волосы не мешали, она повязала голову платком, прикрыв лоб и завязав углы платка сзади под косой.

Ловко вытягивая пальцами куделю, Найдана задумчиво скручивала ее в тонкую нить и наматывала на веретено. Она умела прясть уже давно, и руки, казалось, делали это сами, даже смотреть не приходилось. Одной рукой вытягиваешь и скручиваешь шерсть, а второй крутишь веретено и подматываешь на него готовую нить – разве есть что-то легче? Не зря девочек учат этому сызмальства.

Вдруг какой-то шум с улицы заставил ее остановиться. Послышались крики. Найдана насторожилась и прислушалась. Шум приближался. Теперь она явно расслышала, как кто-то выкрикивал ее имя. Вряд ли ей следовало чего-то бояться, ведь ни с кем в деревне она не враждовала, но мало ли. Помнится, когда она раньше жила с родителями, тоже никому ничего плохого не делала, а ее в той деревне убить хотели. Люди очень чувствительны к магии…

Найдана отложила веретено и замерла, глядя на дверь. Она не сомневалась, что та вот-вот распахнется.

– Сюда, сюда, скорее!

– Здесь исцелят твое дитя.

Дверь открылась и вместе с прохладным осенним воздухом в избу ввалилась толпа людей. Найдана знала всех, за исключением одного высокого светловолосого парня, державшего на руках маленького ребенка, безжизненно свесившего ручки и ножки. Впрочем… Найдана присмотрелась, и сердце ее вдруг забилось сильнее: она знала этого парня. Нет, он стал взрослее и шире в плечах, да и усы теперь пробивались над губой, но эти светлые волнистые волосы и эти серые глаза… Пересвет заметно возмужал и уже не так сильно походил на свою мать Ладу, как в детстве. А кто это дитя?..

Торопливо натянув платок на лоб так, чтоб и глаз почти не было видно, Найдана подошла ближе. Проходя мимо очага, дотронулась пальцами до закопченного камня и невзначай прикоснулась к лицу, оставив черный след. Меньше всего она хотела, чтоб Пересвет узнал ее. Ведь когда-то она сбежала из их деревни и думала, что уже никогда больше не увидит ее обитателей, с которыми связаны такие грустные воспоминания. С тех пор прошло уже три зимы, столько всего произошло и в ее жизни, и, должно быть, в жизни Пересвета. Вряд ли он вспомнит девчонку, с которой в детстве ходил в лес по грибы и ягоды. Да она и сама уже не думала ни о нем, ни об остальных жителях той деревни. Но почему появление парня так взволновало ее?