Надежда Чубарова – Слуга тьмы (СИ) (страница 32)

Возвращаясь к лежанке, Найдана прошла мимо старой рубахи, сложенной в углу скамьи – она пока не придумала, куда прибрать эту ветошь. Не класть же ее вместе с другой одеждой в сундук!

И вдруг что-то будто бы прикоснулось к ней, заставив остановиться. Найдана провела мокрой от дождя рукой по волосам, убирая их со лба, и огляделась. Никого. Опять повеяло холодом, да так, что Найдана передернула плечами. Ноги вмиг замерзли, будто она стояла босиком на снегу. Зря она плескалась только что под дождем, теперь эта влага не освежала, а вызывала неприятную промозглую дрожь. Найдана торопливо запрыгнула на лавку, стуча зубами от озноба, накинула на себя одеяло, а поверх натянула кожух и улеглась, зарывшись лицом в мех. Теперь унять дрожь, надышать под одеяло теплого воздуха и отогреться. Надо же, в середине лета такая стужа!

Шорох. Найдана затаила дыхание и прислушалась. Она даже перестала дрожать. Вот еще шорох. В избе кто-то есть! Найдана осторожно высунула голову из-под кожуха и осмотрелась. В углу возле двери что-то виднелось, будто даже стоял кто-то… Да ну, не может быть! Дверь-то не скрипела. Показалось, видно. Найдана прищурилась и пристальней всмотрелась в угол возле двери, где начиналась скамья. Что-то, и правда, выделялось там еле заметным светлым пятном.

– Кто там?! – не выдержав напряжения, воскликнула Найдана.

Тишина. Показалось, должно быть. Может, свет от луны пробивается в оконце и так причудливо отсвечивает на стену. Да, наверно, показалось. Найдана снова забралась с головой под одеяло, пытаясь согреться и успокоиться. Нет, зря она все-таки плескалась под дождем. Теперь еще и волосы мокрые. Может быть, удастся еще заснуть. До рассвета-то вон как долго.

Опять послышался шорох. Найдана быстро высунулась из-под одеяла и чуть не закричала от ужаса: совсем рядом с ее постелью стояла Зугарха. Она не двигалась, и если бы Найдана не знала, что у нее нет глаз, то была бы уверена, что старая ведьма пристально смотрит на нее сквозь спутанные седые лохмы. Зугарха подняла костяную руку и, выставив тонкий узловатый палец, указала им на Найдану, которая в ужасе отшатнулась и вжалась в стену.

– Ты меня обманула! – проскрежетала старуха. – Я предлагала тебе великий дар – могущество и бессмертие, но ты швырнула его мне в лицо. Проклинаю тебя!

Ее слова будто хлестали Найдану по щекам. Ей снова стало нестерпимо жарко, лицо пылало, как от хороших пощечин. Найдана хотела что-то ответить, но лишь беспомощно открывала рот, из которого не вылетело ни звука.

– Я проклинаю весь твой род! – продолжала клясть старая ведьма. – Нет, он не прервется на тебе – это было бы слишком просто и безболезненно. Он будет продолжаться и с каждым поколением чахнуть все сильнее. Ты будешь знать, что виновата в этом.

Зугарха скрипуче засмеялась и потянула к ней руки. Найдана отпрянула, но за спиной и так уже была стена, дальше которой ей было не двинуться, поэтому она лишь отчаянно дернулась. Ведьма не касалась девушки, лишь водила руками перед ее лицом, но Найдана чувствовала прикосновения. Она ощущала, что ведьма трогает ее волосы, и эти касания вызывали в теле дрожь, словно она попала в яму с множеством пауков, которые, перебирая лапками, окутывают ее тонкой нитью паутины.

– Никто из твоего рода не сможет передавать потомкам нетленность, – медленно проговаривая слова, пророчила Зугарха будущее Найданы. – Никогда твой род не будет бессмертным! Он угаснет! Чародейские умения будут передаваться только через женщин, а ведьмы станут рождаться так редко, что никогда одна не увидит другую. И только тогда появится новая ведьма, когда прежняя уйдет в царство Нави. Так они не смогут передавать друг другу свои умения. Ни разу не случится такого, чтоб мать учила свою дочь. Некому будет передавать знания. Твой род иссякнет, потеряет силу и превратится в обычный, никчемный род, коих много.

Зугарха вдруг скривилась, жалобно застонала, потом оскалила пасть, из которой одиноко торчали два нижних клыка, и с диким рычанием бросилась на Найдану. От неожиданности Найдана зажмурилась и принялась отмахиваться от старой ведьмы. Ее кулак пронзил воздух, не встретив никаких препятствий. Да и ее саму не коснулись костяные пальцы Зугархи. Найдана открыла глаза и осмотрелась.

Рядом никого не было. Сквозь маленькое оконце под крышей пробивался солнечный луч, казавшийся таким плотным, что его можно было потрогать руками. Он зависал ровной перекладиной до противоположной стены и втыкался в нее. Утро. Солнце встает. Куда же делась Зугарха? Найдана осторожно придвинулась к краю лежанки и посмотрела вниз: вдруг старая ведьма вздумала пошалить и присела, чтоб потом неожиданно выскочить со скрипучим криком и до смерти перепугать свою несостоявшуюся преемницу. Нет, ее там не было. Найдана растерянно и с опаской оглядела жилище, не решаясь спустить ноги на пол и кутаясь в одеяло. А потом вдруг ее осенило: одеяло! На ней только одеяло! Нет кожуха, в котором она пыталась согреться ночью. Да и не холодно в избе. Значит, это был сон, только сон! Осмелев, она соскочила с лежанки и бросилась к сундуку. Да, кожух убран до следующей зимы, сложен так же, как и прежде, а значит, его никто не трогал. Найдана открыла дверь, запуская свежий, чуть тронутый солнцем воздух в избу. Не было и намека, что ночью шел дождь: ни луж, ни стекающих с крыш капель, даже росы на траве не было.

– Примерещилось… – выдохнула Найдана.

Уже смелее она подошла к углу, где впервые увидела Зугарху еще только размытым серым облаком. Здесь на краю скамьи лежала старая, ветхая рубаха ведьмы, которую Найдана так и не придумала, куда спрятать. Найдана точно помнила, что аккуратно сложила ее, прежде чем положить здесь. А теперь она валялась как попало, будто ее перетрясали или что-то искали в ней. Вспоминая странный сон, девушка задумчиво провела рукой по волосам и с удивлением поднесла прядь к глазам: ее волосы были завязаны узелками. Множество тонких прядей, завязанных в узлы. Не может быть, чтоб волосы спутались так сами.

– Или не примерещилось?..

На улице люди уже занимались своими привычными делами. Хозяйки, подоив коров и коз, выводили скотину со дворов, а тут ее встречал пастушок Ерошка, собирал в стадо и вел за ворота на пастбище. Беляна тоже выпроводила свою корову и, увидев Найдану, махнула ей рукой:

– Соседушка, подойди-ка! – окликнула она, а сама тут же прошмыгнула в избу.

Найдана пожала плечами, не понимая, зачем понадобилась соседке, но все же пошла в ее сторону, а тут и Беляна уже вышла. Найдана в растерянности замешкалась. На руках у соседки сидел пухлый малыш с курчавыми рыжими волосами, которыми очень отличался от остальных ее белобрысых детей. Мальчонка был похож на своего отца. Найдана никак не ожидала ничего подобного, она и думать забыла, что Беляна ждала ребенка. Все так запуталось. Год прошел, значит, этому дитю чуть меньше года. Когда Найдана успокаивала Беляну, говоря, что любовь может свернуть горы и победить любое зло, она даже представить не могла, что этот ребенок будет так похож на Жировита. Как можно его любить? Он всем своим видом напоминает о том, что натворил его отец. Но, похоже, мать искренне любила свое дитя.

– Посмотри-ка, кто тут у нас, – Беляна улыбалась во весь рот, желая познакомить Найдану со своим младшим чадом. Этим она хотела показать, что доверяет подруге, иначе не стала бы показывать ей малое дитя, опасаясь за его здоровье.

Найдане пришлось даже пересилить себя, чтоб приветливо улыбнуться. А вот прикоснуться к мальчонке она не смогла. И притворяться, что она рада его видеть, тоже не получалось. Да и находиться рядом с ним ей совсем не хотелось. Даже на расстоянии чувствовалось, что он унаследовал от отца не только внешность, но и магическую силу. Похоже, что никто вокруг пока этого не осознавал. Что же будет, когда малец подрастет?

– Мне тут это… я вспомнила… – замямлила Найдана, подбирая нужные слова, придумывая вескую причину, по которой ей нужно срочно уйти. – Я очень спешу… Ты прости!

Она прижала руку к груди и жалобно посмотрела на Беляну, которая явно растерялась от такой реакции подруги. А Найдана уже торопилась уйти за ворота, вслед за стадом коров, делая вид, что очень спешит, будто те дела, которые ждут ее за воротами, так важны, что и изба осталась открыта нараспашку и коса недоплетена. Она знала лишь, что ей нужно уйти. Куда-нибудь. Все равно куда. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от этого родишки.

Выйдя за ворота, она еще сколько-то пробежала, подхлестываемая мыслями и волнением, а потом сбавила шаг. Не прихваченная лентой коса медленно распускалась, и Найдана то и дело перекидывала ее вперед и подплетала. Куда идти? В лес за травами? Так не набрали еще силу травы-то. Это если тут же использовать, то можно, а впрок заготавливать рано еще. На реку? Найдана прицокнула языком и покачала головой:

– Тоже мне, срочное дело – искупаться сходить. Вшивая я, что ли, что так помчалась? Глупость какая!

Тут она вдруг услышала неподалеку девичий смех и разговоры, пошла на голоса и набрела на поле, на котором обычно сеяли рожь, горох, репу. Девушки, переговариваясь и смеясь, пропалывали этот огромный ковер. Там, где они уже прошли, оставались ровные ряды, а впереди были настоящие заросли, и непривычному человеку казалось, что невозможно найти в этой путанице стеблей, листьев и кореньев сорняки и повыдергивать их. Девушки были привычные к такой работе, они, как и Найдана, сызмальства трудились в поле. За веселыми разговорами работа шла незаметно. Выдранные сорняки ловким ударом тщательно отряхали от земли и выкладывали тут же в междурядья, корнями кверху, вокруг потревоженных ростков репы, вяло раскинувших свои листья до самой земли. Теперь сорная трава здесь будет на пользу: она сбережет влагу в почве и не даст другим сорнякам тянуться к солнцу.