Надежда Чубарова – Эрион. Чужая земля (страница 3)

Мирада вдруг развернулась и, ни слова не сказав, торопливо ушла. Ее спутница молча последовала за ней. Обе они скрылись за камнями.

– Что нам делать? Мы должны уйти? Я… должна уйти? – Фарина испуганно и жалобно взглянула на мужа.

– Ну, что ты! – он ласково обнял ее за плечи. – Не бойся! Это мой дом, а ты моя жена, и мы будем жить здесь. Мать вспыльчивая, но справедливая. Я же тебе говорил, что ей приходится целый народ держать, поэтому она вынуждена быть строгой. Сейчас подумает и успокоится.

– А что за невеста? – Фарина старалась казаться спокойной, но голос ее предательски дрогнул.

– Крида, наверное, – усмехнулся Ферран. – Ее давно мне в жены пророчили. Но ты даже не думай об этом. Ты – моя жена. Единственная на всю жизнь.

Фарина вздохнула. Что-то не так. Да все не так! Не так все должно было пройти. Она явно не понравилась Мираде, и та даже не взглянула на своего внука. Фарине было очень больно от этого, так больно, что хотелось разреветься навзрыд. Но она сдержалась, хотя комок в груди давил. Если бы это была просто госпожа, просто правительница этих земель, то Фарина не стала бы так переживать, но Мирада – мать ее мужа. А вот Ферран не придал такого большого значения словам госпожи. Что ж, возможно, он прав, и Мирада всегда вот так в штыки воспринимает все новости. Ведь Ферран лучше знает свою мать.

– Пойдем, – Ферран кивнул в ту сторону, куда ушли две женщины.

Глава 3

Несколько человек шли по направлению жилища колдуна.

– Нужно сказать ему! – Виан был решителен.

– Как? Кто ему скажет? Ты? – Одиф с вызовом посмотрел на приятеля.

– Нужно всем вместе сказать, – подумав, ответил Виан. – Что он сможет сделать толпе?

Если только эту небольшую группу людей можно было назвать толпой. Большинство смирилось с пропажей Фарины, приступили к своей обычной жизни. Да что там! Все, все уже давно смирились, и только Готрин упрямо твердил: «Ищите, ищите!» То ли дело, когда только обнаружили, что Фарины нет, все поселение вышло на ее поиски. Все – от мала до велика. Обошли все закутки, обползали всевозможные укрытия, даже в заброшенный источник рискнули заглянуть. Уже тогда было понятно, что Фарина пропала навсегда. Но упрямому старику разве что-то докажешь? Заладил свое… И вот от толпы осталось всего несколько человек. Кто первый, под осуждающие взгляды остальных, отказался от поисков, сейчас был счастлив и спокоен. Он оказался прав. А эта группа людей продолжала день изо дня обходить территорию. Делая это теперь уже даже просто как ритуал. Бессмысленный, бесполезный ритуал. И каждый в глубине души жалел, что не он был тем самым первым, который решился сказать, что Фарины больше нет, и оставить поиски. Про того все давно забыли, а вот этих последних Готрин будет считать предателями и проклянет до скончания веков.

Люди остановились возле жилища колдуна, не решаясь зайти. Но он сам вышел. Словно почувствовав, что к нему пришли.

– Нашлась? – с тревогой спросил Готрин, хотя и сам прекрасно знал ответ.

– Нет, – ответило несколько голосов из немногочисленной толпы.

– Ищите. Она жива. Я чувствую это, – ровным голосом сказал колдун, и уже собрался уйти обратно в жилище, как его окликнули:

– Готрин, мы уже столько времени ищем. Уйти за пределы она не могла, а здесь больше нет мест, где бы она спряталась, – наперебой говорили из толпы. – Люди потеряли надежду. Смотри, как мало нас осталось, другие уже давно перестали ее искать. Только ты веришь, что она жива. А где доказательства? Твое чутье?

– А мое чутье вам уже не доказательство? – возмутился Готрин. – Кто видел ее мертвой?!

– Ты же знаешь, пещерники не оставляют следов…

Каждый по отдельности из этих людей не посмел бы так с ним разговаривать, но сейчас, скрываясь в толпе, друг за другом, они выкрикивали то, о чем думали и поговаривали уже давно.

– Готрин, смирись. Для нас Фарина тоже была важна, но мы смирились. Нужно жить дальше.

Старик молчал, пялясь на людей невидящими глазами. Ветер мягко шевелил его волосы, ютился в бороде. Готрин чувствовал разочарование этих людей. Понимал, что еще немного, и он утратит власть. В своем отчаянии он совершал ошибку за ошибкой, совсем забыв о своем статусе, став обычным стариком, потерявшим единственную внучку. Он бы и сам пошел искать, обошел бы все от границы до границы, обползал бы каждую пещеру, ощупал бы каждый камень, но силы уже не те…

– Уходите… – наконец, тихо проговорил старик.

Люди, как будто, только этого и ждали. Кто-то с облегчением выдохнул, кто-то даже улыбнулся. Все разошлись, делая вид, что нехотя и с сожалением, но все же торопливо, пока Готрин не передумал и не выкрикнул что-то им вслед.

Виан остался. Он выжидательно смотрел на Готрина, пока тот сам не обратился к нему:

– Что еще ты хотел сказать? – спросил он, и в его голосе почувствовался холодок обиды.

– Я никому не скажу про беременность Фарины. Это позор. Я уже не говорю, что это преступление, за которое Фарину следовало бы казнить. Причем, ты сам, своими руками должен был казнить ее. Тем более, если люди узнают, что она спуталась с чужаком, это опорочит весь ваш род. Теперь ни к чему ворошить все это, ведь пятно ляжет и на тебя тоже.

– Благодарю тебя. Ты очень добр, – смягчился старик. Хоть кто-то на его стороне. Хоть от кого-то можно получить поддержку. Значит, не ошибся он в выборе жениха для внучки.

– Но… – Виан пристально посмотрел на старика. Вот она – возможность говорить с ним на равных, требовать что-то. Виан упивался этим моментом. Сейчас или никогда. – Ты проведешь обряд, обручишь меня и Дилару.

– Как? – старик опешил, он даже решил, что не расслышал Виана. – А как же Фарина? Или ты тоже потерял надежду?

– Я не знаю, жива она или нет. У меня нет твоего чутья. Но знаю, что она пропала. Я сохраню вашу семью от позора, но и сам позориться не хочу. Все вокруг знают, что мы с Фариной должны были пожениться, и что же теперь? Если она жива, то получается, она меня бросила, а сама сбежала? Нет, меня это не устраивает. Я не хочу, чтоб надо мной смеялось все поселение! Не было еще такого, чтоб меня бросали. Если ее сожрали зарганы или кто-то еще – это одно, а если она сбежала – это совсем другое. Меня не устраивает эта роль. Если уж обряд запланирован, то я не хочу его отменять.

– Ты хочешь именно в тот день?.. – Готрин старался быть невозмутимым, но вскинутая бровь выдавала его.

– Почему нет? Ты сам выбрал этот день. Сказал, что он наиболее благоприятен. Зачем раскидываться такими удачными днями?

Готрин молчал. Он мог бы в один момент уничтожить этого наглеца. Достаточно только взять в руки олибдан, и подлая душонка этого человека навсегда уйдет в камень. Так он принесет пользу народу. Но Готрин никогда так не поступал. Без суда. Без справедливого суда. Готрин всегда старался быть справедливым и придерживаться законов. А за что судить этого молодого человека? За то, что Фарина – преступница? Колдун и так увяз во всех этих проблемах и тайнах, в сокрытии грехов своей внучки, в попытке спасти ее. Всю свою долгую жизнь старался жить достойно, а теперь…

Но этот наглец смеет требовать тот самый день! Он просто хочет заменить Фарину, стереть ее.

– Хорошо… – тихо ответил Готрин.

Глава 4

Ферран уверенно шел следом за матерью. Но его уверенность совсем не передавалась Фарине. Она чувствовала себя несчастной попрошайкой, просящейся на ночлег к людям, которые с брезгливостью и с презрением смотрят на нее. А Фарина не привыкла к такому отношению. Это даже хуже, чем просто равнодушие. Фарина посмотрела на своего ребенка, которого несла на руках. Младенец крепко спал, не подозревая, что уже существуют люди, которые ему не рады.

– Моей любви хватит, чтоб защитить тебя от всех, – тихо прошептала Фарина, прикоснувшись губами к его лбу.

– Ты что-то сказала? – переспросил Ферран оглянувшись.

– Долго еще? И куда пропала госпожа Мирада? – спросила Фарина.

– Уже пришли.

За камнями оказалась дверь, скрытая от посторонних глаз. Так сразу ее и не заметишь, если не знаешь точное расположение. Похоже, этот народ жил внутри горы. Что ж, очень надежное укрытие. Дождь, холод, даже пещерники вряд ли смогут туда пробраться. Наверное, это очень безопасное место, а о безопасности своего сына Фарина думала сейчас в первую очередь.

Внутри тускло мерцал свет, не понятно откуда исходящий. Очень тусклый, еле освещающий путь. Но, похоже, Ферран знал здесь все закоулки и мог бы пройти даже в темноте. Он очень уверенно шел вперед, а Фарина старалась не отставать, осторожно ступая, боясь споткнуться о камни, ведь у нее была драгоценная ноша – ее ребенок. Хотя пол в пещере был на удивление ровным и чистым. Никаких выступающих булыжников, острых краев, даже мелких шуршащих камешков.

А вот и источник света: одинокий факел, прикрепленный на стене. Ферран взял его. Он шел молча, и Фарина боялась нарушить тишину. Так они прошли еще немного, пока не вышли к другой двери. Здесь стоял короб, должно быть, с землей, из которого торчали палки. Ферран перевернул факел и воткнул его пламенем среди прочих палок. В тот же миг тьма плотным облаком навалилась со всех сторон. И тут же в распахнутую дверь ворвался яркий свет. Такой яркий, что Фарина зажмурилась и невольно прикрыла ладонью лицо спящего младенца. Когда глаза привыкают к темноте, любой свет кажется ослепляющим.