Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 27)
– Куда? Зачем? – охрипшим голосом прорычал Волк и, вцепившись в бедную девицу, встряхнул её за плечи.
Даже в лунном свете и сумраке ночи, Рагнер разглядел, как Ильма внезапно побледнела и затараторила сбивчиво:
– Ну как же… письмо же! От тебя… Днём ей под дверь подсунули. Я сама его видела. Всего несколько строк… Но мы решили, что ты придумал, как из города вырваться. И велел ночью приходить. Написал, что там будешь ждать, за конюшней… Я вот только Сияшу проводила. Хотела до самой конюшни свести, но она меня обратно отправила – боялась, что вместе попадёмся, и мне головы не сносить. Рагнер, так что же это?! Если ты ничего не писал… Кто же?
– Проклятие! – прошипел Рагнер, срываясь с места. У него с собой даже меча не было, только нож на поясе. Но возвращаться в горницу – нет времени. Он и так уже, скорее всего, опоздал…
– Рагнер! – догнал его жалобный всхлип Ильмы.
– Беги к моим! Разбуди Волков и всё расскажи Вальду! – крикнул он издалека.
А через миг уже нырнул в узкую щель между двумя амбарами, где царила беспросветная тьма. Недолго думая, Рагнер перекинулся в волка, и дальше его уже вели запахи и звуки.
***
34 Письмецо
– Ой, а это что?
Сияна вздрогнула и обернулась на голос Ильмы – даже не слышала, как подруженька открыла дверь, как вошла.
Княжна уже не меньше часа задумчиво глядела в окно: сквозь покрытое инеем мутное стекло двор терема был едва различим, но это её мало печалило. Сияна так далеко ушла в своих мыслях, что всё это: горница, окно, терем, зимнее небо, да и сама Верунь – на время перестало существовать.
Остался лишь
В отличие от Сияны глазастая Ильма примечала всё вокруг. Вот и сейчас, едва вошла и поставила на стол поднос с какой-то снедью, вернулась к порогу и подняла что-то с пола.
По горнице расползался аромат свежеиспечённого хлеба и наваристой грибной похлёбки, но Сияна на кушанья даже не взглянула, всё её внимание сосредоточилась на крохотном белом свёртке в руках Ильмы. Она-то и не заметила, когда его подсунули под дверь.
– Что там? – нахмурилась княжа, а сердце отчего-то забилось так взволнованно, так неистово.
– Письмецо, кажись… – растерянно пожала плечами Ильма, разворачивая клочок бумаги. – Ой!
Подруженька так с лица сменилась, что Сияна не выдержала и буквально выдернула листок из её рук.
Послание было коротким, но сколько же надежды на счастье было заключено в этих нескольких строках.
«Любимая, буду ждать тебя сегодня ночью за дальней конюшней. У меня важные вести. Умоляю, приходи! Только никому ни слова об этом. Соскучился! С нетерпением жду нашей встречи!»
У Сияны на миг потемнело в глазах. Княжна осела на лавку, прижимая письмецо от любимого к груди, подняла затуманенный слезами взгляд на Ильму.
– Ох, милая, что же делать?
– Как что делать? На свиданьице собираться! – подруженька так и светилась от радости, будто это её, а не княжну позвали. Ильма беззастенчиво вырвала из руки Сияны смятый листок, перечитала ещё раз и восхищённо вздохнула: – Ишь, какой! Надо ж, ведь изловчился как-то письмо подбросить! Караулил, видно, пока стража твоя по нужде отлучится. Смел твой Волк, Сиянушка, ох, и смел! Ишь, чего пишет… «Вести... важные…» А ежели придумал твой Рагнер, как тебя отсюда увезти? Вот счастье-то будет! Надо идти, Сиянушка!
– Конечно, надо, надо… – Сияна подхватилась, метнулась по горнице, как птица по клетке. – Только… как же я…
– Об этом не беспокойся. Я тебя выпущу. Ты, главное, будь готова! А как стихнет всё, да стражи спать уйдут, так я за тобой приду…
Сияна подняла на Ильму взгляд и покачала головой. Понимала, что иного выхода нет. Никто, кроме родимой подруженьки, не поможет. Но как раз потому и страшилась её помощь принять.
– Нет, славная моя! Отец сразу поймёт, что это ты меня выпустила. И что тогда с тобой сделают? Я-то уже далеко буду, мне не страшно… А ты?!
– А я что? – усмехнулась Ильма. – Я здесь причём? Коли вы вместе с Волком оба пропадёте – на него и подумают. Все решат, что это он сам тебя и увёл. Ты только письмо это сожги. А князь… князь, конечно, и с меня спросит. Ну… первый раз, что ли… Врать буду до последнего, что ничего не знала, не ведала.
– Страшно мне за тебя! – не поддалась Сияна.
– А за себя не страшно? – гневно сдвинула брови Ильма. – Не меня, а тебя за нелюбимого отдать хотят. Тебя хотят разлучить навек с тем, без кого и жизнь не мила. Беги, Сияша, беги, пока можно!
– А если… и ты с нами? – решилась позвать княжна.
Ильма замотала головой, вздохнула грустно.
– Вам бы без меня ноги унести… Мешать только буду. Ничего, устроишься на новом месте… А там, может, Мать-Лебёдушка даст, и ещё свидимся!
Сияна, всхлипнув, порывисто обняла верную подругу. Умница Ильма как всегда была права – впереди неизвестность, ещё неясно, как там и что сложится, куда её саму дороги судьбы заведут. Но это её, Сияны, выбор. А у Ильмы свой путь.
Без неё тяжело будет, за неё – страшно, но пока придётся расстаться.
– Может, зря мы ещё так всполошились… – улыбнулась Сияна, пытаясь успокоить то ли Ильму, то ли себя. – Может, Рагнер просто повидаться хочет… Может, ещё обратно той же ночью вернусь.
– Там видно будет, – кивнула Ильма. – Но собирайся, на всякий случай, так, будто в дальнюю дорогу…
***
Так Сияна и поступила. Приготовила одежду тёплую, собрала в узелок свои украшения. Всё это до поры припрятала, чтобы на глаза не попалось кому-то случайно, если вдруг нежданные гости в её покои надумают заглянуть.
По-хорошему, ещё бы еды раздобыть, да отвара горячего с собой прихватить, но об этом, она надеялась, Рагнер сам позаботится.
Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Княжна уже извелась вся.
Ильма ещё, как назло, весь день не заглядывала, чтобы лишние подозрения не вызвать. А без неё было и вовсе тревожно.
Впрочем, в том, что никто к ней не заходил, были свои преимущества.
Попадись Сияна сейчас на глаза отцу, он бы мигом заподозрил, что она что-то замыслила. Но князь Гордий к провинившейся дочери не заглядывал с тех самых пор, как вернул её назад в терем. В тот день повздорили они сильно, и сейчас душу болезненно скребло то, что исчезнет она из родного дома, так и не примирившись с родным отцом.
Но что поделаешь… Оставалось надеяться, что однажды батюшка поймёт и простит свою непутёвую дочь.
Наконец стемнело, терем притих, и в этой тишине стук собственного сердца казался и вовсе оглушительным. А потом напряжённый слух уловил тихие шаги, скрипнул засов, и в горницу быстрой тенью скользнула Ильма.
– Ну, Сиянушка, готова?
– Готова! – с судорожным вздохом кивнула княжна. – Идём!
Никогда прежде лестницы не казались Сияне такими длинными и запутанными, двор – таким широким, а ночь – такой тёмной. Впрочем, ночи она обычно проводила в собственной опочивальне.
Сейчас же, вместе с верной Ильмой, кралась будто какая-то воровка или лиходейка по княжескому терему, каждый миг ожидая окрика в спину.
Но вот, наконец, они добрались до амбара, укрылись в его спасительной тени. Сюда даже тусклый лунный свет не проникал, приходилось идти почти наощупь.
– Ильма, всё, стой, милая! – Сияна в темноте нащупала подругу, ухватила за руку. – Давай прощаться!
– Я тебя до Рагнера провожу, – заупрямилась та.
– Нет, дальше я сама, – не уступила княжна. – Не бойся, дорогу знаю! А ежели застанет нас тут кто-то вместе… не сносить тебе головы. Мне и так за тебя страшно. Береги себя, моя милая!
Она порывисто обняла подруженьку, та, всхлипнув, ткнулась в плечо.
– И ты, Сиянушка! Удачи, родная моя! Пусть вас Великие хранят! А Волку своему передай – ежели обидит тебя, я его…
Они тихонько рассмеялись, обнялись снова и…
Разжав руки, отступили друг от друга, и ночь сразу стала холоднее и темнее.
Больше не оглядываясь, Сияна стремительно двинулась прочь, выставляя перед собой руки, будто была незрячей.
Осторожные шаги Ильмы давно стихли за спиной. И вновь только стук сердца сопровождал Сияну, отдаваясь в висках гулким набатом.
Наконец, она почти добралась до места. Здесь вдали, у ворот, горело несколько чадящих факелов, а потому было немного светлее. Да и луна как раз вынырнула из седой бороды облаков. Рассмотреть что-то в темноте, конечно, всё равно было трудно, но Сияна хотя бы различала теперь ворота, коновязь, двор, устеленный свежевыпавшим снегом.
А потом в сумраке мелькнула высокая фигура и тотчас быстро двинулась к ней.
– Рагнер! – с облегчением шепнула она, бросаясь навстречу.
И лишь в двух шагах от того, когда тусклый лунный свет позволил разглядеть лицо, отшатнулась в ужасе: