Надежда Черпинская – Лебёдушка для Серого Волка (страница 2)
– Эй, потише! – шикнул Рагнер.
Ему каким-то чудом всё же удалось перехватить девицу за пояс, но стоило потянуть её на себя, как это лесное диво яростно забилось и заверещало, будто её резали.
Пожалуй, лошадь на скаку остановить было проще, чем эту безумную удержать. Откуда только столько силы взялось?
Никак не ожидавший такого отпора Рагнер, сперва даже выпустил свою
Так тогда нападать должна, а не отбиваться…
– Не тронь! Пусти, мерзавец! – ещё громче завизжала, зарычала, зашипела эта безумная. – Живой не дамся!
Выдернуть дикарку из сугроба так и не вышло, наоборот – в ходе их нелепой борьбы уже и сам Рагнер на ногах не устоял и в снег опрокинулся. Прямо на эту дурищу и завалился. Неловко вышло, но ратник себя утешил тем, что ничего такого не замышлял, а она сама виновата.
– Пусти, душегуб проклятый! Убери лапы! – ещё злее взвыла девка и добавила пару таких крепких словечек, что даже у бывалого вояки Рагнера уши загорелись.
Ему, правда, от всей этой возни и нескромной близости девчонки и так уже жарко стало – наверняка, раскраснелся.
– Да тише ты, ярая! Помочь же хочу! – зарычал он в ответ.
Злость придала сил, и он наконец-то смог выбраться из сугроба и поставить на ноги эту безумную.
Развернул к себе лицом, из рук не выпуская, дабы опять в снег не завалилась или прочь не драпанула. Хотел весь свой праведный гнев на её неразумную голову обрушить, да так и застыл с приоткрытым ртом…
Полыхнули синим пламенем гневно сверкающие глаза, яркие-яркие, будто само это ясное зимнее небо в очах чудной девицы отразилось, будто камни драгоценные зачаровали блеском своим, ослепили, дара речи лишили…
– А ну, пусти меня, отребье! Пусти, лиходей мерзкий!
Чары мгновенно как рукой сняло. Рагнер тряхнул головой изумлённо.
А девица в довесок к оскорблениям ударила его со всей силы кулаком в грудь, а сама отшатнулась насколько могла, будто от гадости какой-то, пытаясь из сильных мужских рук вырываться.
Тут уж Рагнер разозлился по-настоящему. Только сам не понял, на кого больше: на девку неблагодарную, которая за помощь ещё и оскорблять вздумала, или на себя, за то, что будто отрок несмышлёный от глаз девичьих на миг разум потерял, об осторожности забыл. А если бы эта дурища не кулаком, а ножом сейчас ударила!
– Отпустить? – ядовито усмехнулся он. – Точно?
– Пусти! – фыркнула эта змеюка и снова в грудь его кулаками пихнула.
Ну… Рагнер и отпустил. Убрал обе руки разом.
Девка, подвоха не ожидая, отлетела назад и, взвизгнув, уселась опять всё в тот же злополучный сугроб.
– Ах, ты! – зашипела она, недобро зыркая исподлобья синющими очами.
– Сама попросила, – напомнил Рагнер.
Не выдержал и расхохотался. Злость уже прошла, и, глядя на нелепые попытки чудной девицы выбраться из сугроба, даже стало её жаль. А ведь она до этого ещё и по лесу как-то бежать умудрялась, а там снега немногим меньше, чем на обочине. Запыхалась, устала, должно быть, уже. Ей пора бы без сил упасть, а она ещё на него с кулаками бросается.
– Давай помогу… – Рагнер сердобольно протянул руку.
– Вот ещё! – не приняла помощь странная незнакомка. – Лиходею бесстыжему я ещё руки не подавала! Не смей меня своими разбойничьими лапами трогать!
Она, наконец, встала на ноги и принялась отряхиваться, почти не глядя на Рагнера.
А вот он разглядывал лесное диво беззастенчиво, отмечая и высокий для девицы рост, и тонкую талию, и высокую грудь, и статную фигуру. Пусть сейчас всё это пряталось под слоями одежды и мехами, но не отметить девичью красоту Рагнер не мог. Если бы ещё язык у неё таким поганым не был и всему прочему соответствовал.
Девка, конечно, всего лишь девка. Что с неё возьмёшь? Ей за оскорбления даже врезать нельзя. Однако и терпеть дальше такие обидные речи Рагнер не собирался.
– Ты, краса ненаглядная, никак меня перепутала с кем-то? – ухмыльнулся ратник. – Не совестно доброго человека поносить? Что я тебе сделал, за что в разбойники записала? Я, между прочим, княжеский дружинник, а ты меня…
– Врёшь! – перебила синеглазая змеища, пощурившись, будто насквозь дыру прожечь взглядом этим хотела. – Видала я дружинников князя Гордия. Вовсе ты на них не похож! Сразу же ясно, рожа разбойничья!
Вот это уже звучало досадно, просто обиднее некуда. Конечно, в дороге и он сам, и братья его по оружию – все не лучшим образом выглядели. Но всё же от девицы такое услыхать, как удар под дых получить!
Да, он, прежде всего, воин, для него красота не главное. Лицо от солнца и морозов потемнело, да и шрамы, пусть и небольшие, имелись. И всё же был Рагнер и статен, и по-своему пригож. Молодой, высокий, широкоплечий. Волосы светлые, глаза голубые. А уж как болтать начинал да улыбаться, так девчата и вовсе таяли.
А эта!.. Ишь, не по нраву ей!
На это определённо стоило разобидеться, сесть немедленно в седло, бросить эту гордячку с ядовитым языком прямо тут у дороги и ехать себе дальше по своим делам.
Но вместо этого, расправив плечи и надменно вскинув подбородок, Рагнер хвастливо заявил:
– Конечно, не похож. Куда этим недорослям до меня! Я вовсе не князю Гордию служу, я – дружинник самого Аррдена, ярл-князя всей Зимени.
– Так ты… Волк?! – изумлённо ахнула девица.
Спесь с неё мигом слетела. Распахнулись невозможно-синие глаза. Вновь будто само небо на Рагнера сейчас смотрело.
Тонкие брови взлетели, а потом сомкнулись, прочертив на чистом лбу хмурую складочку. На несколько мгновений она глубоко задумалась, при этом будто ощупывая Рагнера взглядом, успевая и за спину ему поглядывать.
Рагнер, вспомнив о своих попутчиках, тоже на миг обернулся, рукой им махнул – мол, всё хорошо, не спешите. А то, они явно лошадей подгонять стали – забеспокоились, чужака приметив.
Конечно, что рядом с их предводителем всего лишь девица стоит, даже издалека видно… Но кто знает, чего от случайной встречной в зимнем лесу ждать.
– И эти… тоже Волки? – всё так же настороженно спросила синеглазая.
– Ага. Все мы из одной дружины. В вашу столицу с посланием от нашего князя едем.
Девица продолжала прожигать его взглядом, молчала, что-то думала.
Потом решительно вскинула голову:
– И обращаться умеешь?
– Умею! – высокомерно хмыкнул Рагнер.
На самом деле, оборот ему всегда давался тяжело, а потому прибегал он к волчьей шкуре крайне редко, если уж иного пути не было. Но не рассказывать же об этом заносчивой девице. В конце концов, она всего лишь спросила, ему же не придётся это…
Додумать Рагнер не успел.
Наглая девка смело шагнула ближе и решительно потребовала:
– Докажи!
***
3 Какой чудесный день!
Однако!
Рагнер так опешил, что сам чуть было в сугроб не сел. Эта нахальная особа не просила – требовала. Казалось, готова ножкой притопнуть гневно, раз он тут же исполнять её волю не кинулся.
Похоже, девка-то знатных кровей… Привыкла распоряжаться да повелевать.
Об этом, конечно, и по одеянию её можно было догадаться. И сапожки хороши – кожа такой мягкой выделки точно недешёво обошлась, и шубка у неё нарядная, и юбка вон расшитая. Но богато одеваться могла и какая-нибудь дочь ремесленника или торговца. Хорошие мастера – оружейники, шорники, ювелиры, кузнецы – жили не хуже знати, как и те, кто продавал редкие и дорогие товары.
Так что по одёжке Рагнер судить не торопился, а вот гонор, знатным девицам присущий, сколько не старайся – не спрячешь.
Стало любопытно, с кем же это Великие столкнули его на этой лесной дороге…
– Доказать? – усмехнулся Рагнер, голову вскинул заносчиво – мол, мы тут тоже не лыком шиты. – С чего это мне, что-то тебе доказывать? Разве я тебе что-то должен? Первый раз вижу, знать – не знаю. Ты, девица, даже как тебя звать-величать не сказала… А от меня доказательств требуешь. Негоже так себя вести!
Рагнер с вызовом посмотрел в синие глаза, надеясь, что теперь она хоть имя своё назовёт да поведает, кто она и откуда. Но не тут-то было…
– Скажу, всё скажу, – она ответила такой же злой ухмылкой, будто передразнила. – Когда поверю, что вы, и правда, из Волчьих Земель явились, а не разбойники здешние.