Надежда Черпинская – Крошка Энни на краю света (страница 31)
Словом, старания Джонатана пропадали понапрасну.
И всё же усердие Энни и упорство Уайза сделали своё дело. На пятый день у Крошки восемь из десяти выстрелов били точно в цель, а ещё два где-то очень близко.
Джо был доволен её достижениями и даже похвалил, но велел и дальше не бросать это дело – стрелять хотя бы через день. А ещё носить револьвер с собой повсюду, даже в огород и к курам.
Энни не спорила – она не забывала, чем были вызваны эти предосторожности. Хотела бы не помнить, не думать, но мысли о Даки нет-нет да и всплывали в её голове.
К счастью, сам виновник этих тревог больше не появлялся. И Энни уже начинала верить, что он, в самом деле, оставил их в покое.
А без него на ферме Уайзов всё было прекрасно. Да приходилось целыми днями работать, хлопотать по хозяйству, и к вечеру Энни уставала, но на душе при этом было светло и благостно. Они с Джо делили друг с другом все заботы и радости, понимали, что стараются ради собственного будущего, а потому все эти труды казались не в тягость. Энни определённо была довольна своей новой жизнью. И тем, что рядом был Джо.
***
Как-то вечером, когда знойное солнце уже почти скатилось за кромку леса, и дневной жар спал, уступая место приятной, уютной прохладе сумерек, они, поужинав, вышли на крыльцо.
Устроились прямо на нагретых за день ступеньках. Джо обнял Энни за плечи, притиснув к тёплому боку. Так они и сидели – молчали, любовались окрестностями.
В лесу уже ютился густой сумрак, а вот ряды аттарикса на плантации ещё золотили последние лучи солнца, и лента дороги в закатный час отливала рыжей медью. Пахло травами, остывающей землёй. Изредка блеяли козы. Брат, растянувшись у ног хозяев, время от времени лениво почёсывал брюхо.
– Как же тут хорошо! – улыбнулась Энни.
– Хорошо… – согласно отозвался Джонатан у неё над ухом. – Это ведь теперь наш дом, а дома всегда хорошо. Особенно, когда… ты не один в этом доме.
Энни приподняла голову, поймала его тёплый взгляд и вновь опустила глаза смущённо. Только щекой потёрлась, как кошка.
– Я это место сразу полюбил, едва увидел, – продолжал между тем Джо, а Энни слушала, затаив дыхание – не так часто муж рассказывал о себе. – Конечно, в ту пору здесь всё было иначе. Пришлось потрудиться, чтобы эта долина стала такой, как сейчас, чтобы мне не стыдно было привезти сюда тебя.
– Ты молодец! У тебя золотые руки. А смелости и упорства хватит на десятерых, – искренне похвалила мужа Энни. – Столько сил в эту ферму вложил!
Джо помолчал немного, а потом добавил мечтательно-задумчиво:
– Знаешь, мой отец любил говорить, что у нас, Уайзов, у всех две души: одна – в сердце, а другая – в земле, на которой родился. И пусть родился я не здесь… Но, кажется, моя душа наконец-то обрела своё пристанище, обрела тот самый кусочек земли, который стал для неё домом. Здесь я на своём месте, больше я не бездомный скиталец. Для счастья мне не хватало только… тебя.
Она почувствовала его взгляд, подняла лицо, и он легонько поцеловал её в кончик носа.
– Кто бы мог подумать, что за счастьем придётся забраться так далеко! А новый дом я обрету на краю света.
– А прежний… – тихо начала Энни.
– Что «прежний»? – Джо чуть нахмурился, но взгляда не отвёл.
– Каким был твой прежний дом? Почему ты его оставил? Если твой отец говорил о земле с такой любовью, значит, она у вас была, да? Земля, в которой жила твоя душа… Как же ты решился покинуть её? А твоя семья…
Джонатан тяжело вздохнул, посмотрел вдаль и покачал головой:
– Я бы никогда… Ты права, бросить дом, семью – это как сердце себе вырвать. Я бы никогда не сделал это по доброй воле. Но меня никто не спрашивал, Энни. Душу нам вырвали. И мне, и… отцу. Так что я отправился в Аттрику, когда
– Расскажешь? – осторожно спросила Энни.
– Если хочешь… – пожал плечами Джонатан. – Как ты понимаешь, история эта безрадостная.
– Хочу, – с готовностью кивнула Энни. – Я всё о тебе знать хочу.
Он улыбнулся – с горечью, но и с благодарностью, притянул к себе и шепнул в волосы:
– Я так рад, что ты у меня есть. Ладно… Слушай!
***
Глава 37
– Сам я родом из Грейхолла, местечка южнее столицы, – начал свой рассказ Джонатан, – из простых земледельцев, которые привыкли честным трудом на жизнь зарабатывать. Знатных кровей во мне нет, несметными богатствами Уайзы никогда не владели. Все мои прадеды работали, не покладая рук, тем и жили. Но жили неплохо, даже, можно сказать, зажиточно. И отец мой, Джонатан-старший, не был исключением. Работы не боялся, зарабатывать умел, а тратил с умом, куда попало деньги не спускал, как некоторые. Ну, знаешь, на всякие там пьянки, или на то, чтобы пыль в глаза пустить. Отца все уважали. Обстоятельный он был, строгий, но при этом добрый, заботливый. Нас с мамой не обижал. Злого слова я от него ни разу не слышал, что такое тумаки и вовсе не знал, пока мне приятели не объяснили. Мог он, конечно, пожурить за дело, поучить, как делать надобно. Но главное, что я всегда знал, чувствовал – отец нас любил. Он бы за нас жизни не пожалел. Словом, хорошая у нас была семья. Счастливым я рос.
Джо замолчал, глядя вдаль. Энни не торопила, ждала, пока сам заговорит снова, только обняла покрепче, прижалась ещё сильнее.
– Всё у нас было: и счастье, и любовь, и достаток, и земля. Это ты верно сказала. Небольшой надел, но славный, плодородный. Много лет в нашем роду он переходил от отца к старшему сыну. А так как я у моих родителей был единственным, должен был со временем достаться мне. Отец меня с малых лет учил всему, что нужно доброму хозяину знать. Хотел, чтобы я не просто к работе привык, а полюбил родную землю, как он её любил, душой к ней привязался, прирос. Сам-то он так и жил. Всего себя земле отдавал, а та его щедро в ответ благодарила. Да не все это понимали. Находилось довольно завистников, которые только
Энни тяжко вздохнула. Ещё не зная, какие беды постигли её мужа, она уже догадалась, кто стал их причиной. Что ж это за напасть такая? Не везёт Джо на соседей.
– Ну как сосед… Жил он неподалёку, но не в нашем селении, чуть в стороне – у него своя усадьба имелась. Он ведь из знати был, гранд-мастер Моор, – Джо презрительно скривился. – Очень он тем происхождением кичился. Правда, кроме знатной крови, похвастать Моору было особо нечем. Богатство своё он ещё по молодости растранжирил, всего имущества в столице лишился, в долги влез. Вот и пришлось ему в эту крохотную усадьбу перебраться. Все его владения в нашем огороде три раза бы могли поместиться. И вот это ему как раз покоя не давало. Очень, видно, хотелось этой старой сволочи своё положение улучшить, хоть что-то приличное наследникам оставить. А у него было два сына – такие же оболтусы, как их папаша, – зло ухмыльнулся Джонатан. – Позволить себе праздную жизнь в столице гранд-мастер Моор уже не мог, но всё же какие-то деньжата у него ещё оставались. И вот принялся этот пройдоха за бесценок земли скупать у тех, кто поближе к его усадьбе жил. Захотел, стало быть, владения свои расширить, а потом сдавать наделы желающим за плату. Кто-то на его предложение сразу соглашался, ведь, казалось, сразу столько денег получить – это ж только мечтать о таком можно. А на самом-то деле наши земли куда больше стоили.
Энни изумлённо распахнула глаза – разве можно так бессовестно наживаться на других? Если совести нет, так хоть бы о том подумал, что благие духи всё видят – не спустят такое с рук.
– Отец мой пытался народ образумить, чтобы те не соглашались на эти грабительские сделки. К нему прислушались. Как я говорил, отца моего уважали. Стали с Моором торговаться или вовсе отказываться. Тогда тот по-другому к делу подошёл – запугивать стал. Отцу моему тоже грозил – сперва просто требовал не вмешиваться не в свои дела. А потом однажды этот подлец пришёл с предложением купить и нашу землю. А для отца это было как… – Джо вздохнул тяжело, шумно, головой покачал. – Не знаю, как сказать, Энни… Как вот… дитя своё продать или сердце! Ведь сколько сил он в эту землю вложил! И, главное, не он один – этот клочок земли столько поколений Уайзов своим потом поливали. А тут явился этот… и… Сама понимаешь!
Энни понимала. Сама того не замечая, стискивала руку Джо, слушала, едва дыша. И сердце сжималось от горечи, которая всё сильнее сквозила в голосе мужа.
– Повздорили они тогда сильно. Моор пригрозил, что если отец добром не согласится продать нашу землю, он её всё равно заберёт, только мы тогда вовсе ни единого картуна не получим. Отец, конечно, и слушать не стал. Прогнал наглеца, едва с лестницы не спустил. Джонатан Уайз-старший трусом никогда не был! – с гордостью улыбнулся муж, но ту же снова нахмурился. – Да только не был он и подлецом, а потому не мог предвидеть, на что эта сволочь пойдёт.
– И что же сделал этот Моор? – не выдержала Энни. Отстранилась, пытливо заглядывая мужу в лицо.