Надежда Черпинская – Чужая невеста для Снежного Волка (страница 62)
Просто рядом со мной был не тот мужчина… В глубине души я не хотела быть матерью его детей.
Теперь же всё иначе.
Когда Аррден, целуя меня в живот, тихо спрашивал: «Подаришь мне сына, желанная моя? Или доченьку?», я без тени сомнения с улыбкой отвечала: «Обязательно, и сыночка, и дочу».
А потом… была тихая свадьба Ильда и Малы. Я смотрела на них, стирая слёзы умиления, и не узнавала эту славную парочку. Они всегда, конечно, были хороши, но в огненном кругу от них невозможно было отвести глаз.
Мала — скромная, простая, самая обычная девчонка — просто расцвела рядом с могучим рыжим красавцем, она сейчас казалась такой изящной, хрупкой, нежной и женственной. А язвительный насмешник Лис рядом с ней робел и смущался, как мальчишка, и смотрел на свою невесту с таким благоговением, что у меня слёзы на глаза наворачивались.
Я была так счастлива за них!
И за себя я тоже была счастлива! Безбрежно, бессовестно, невообразимо счастлива!
Словно читая в очередной раз мои мысли, Аррден взял меня за руку, поднёс к губам, поцеловал каждый пальчик.
Сколько же трепетной нежности в этом суровом мужчине, и сколько огня, о котором знаю только я! Подумать только, а ведь поначалу он казался мне глыбой льда и надменным гусем!
Всё изменилось. Так стремительно, удивительно, порой даже пугающе. Но страхи быстро отступали, ведь рядом со мной был самый любимый, самый надёжный и самый любящий мужчина в мире. Или даже в двух мирах.
Порой я, конечно, вспоминала свою прежнюю жизнь — скучала по моим родным, очень скучала! Но понимала, что если бы всё случилось не спонтанно, и мне нужно было бы сделать свой выбор осознанно, я бы всё равно выбрала эту зимнюю сказку и моего Снежного Волка.
Так что… жаль, что не смогу сказать спасибо тому доброму Дедушке Морозу, волшебной Красной Шапочке и даже Юльке и её тирану Серёже, из-за которых я заблудилась в ночном парке и угодила в буран.
Кстати, в сердце моём жила надежда, что там, в далёком мире, где я появилась на свет, у моих родных всё тоже относительно хорошо…
Спросите, почему я так думаю? Просто мне снова приснился странный сон…
Похоже, здесь вещие сновидения стали моими постоянными спутниками. Но я ничего не имею против. Вещие сны — штука полезная.
В этот раз, мне приснилась моя старая квартира. Я бродила по ней, с лёгкой ностальгией разглядывая свои вещи, при этом понимая, что по-настоящему совсем не скучаю по этому месту. И вот это всё, что меня когда-то окружало, уже совсем меня не держит.
— Ну, здравствуй, тезка! — раздалось за спиной.
Я обернулась и изумлённо уставилась на девушку, как две капли похожую на меня саму.
— Хельга? — удивлённо выдала я.
— А кто же ещё! — усмехнулась та.
Княжна в китайской футболке с надписью «Never give up![1]» смотрелась, конечно, забавно. Но мне было не до улыбок. Я надеялась, что Хельга прояснит хоть что-то, даст разгадку к тому, что с нами произошло.
— Так ты жива?
— Как видишь, — усмехнулась снова моя тёзка. — Правда, чуть не околела в сугробе в ту ночь. Хорошо, что дворник нашёл и скорую помощь вызвал. Так что… я жива и относительно здорова. Правда, одним странным недугом страдаю… Амнезия называется, — она уже откровенно посмеивалась. — Представляешь, ничего не помню про себя, всё мне в новинку, будто дитя малое. Сначала я, конечно, чуть умом не тронулась, — она вздохнула, согнав с лица показную радость. — Ничего понять не могла, где я, что такое… А потом ничего, взяла себя в руки. Учусь понемногу жить заново…
— Тяжело? — сочувственно вздохнула я.
— Да, очень, — честно призналась княжна. — Тут всё другое, не как у нас. Ну, ничего, справляюсь. Зато как интересно! Разве это на мою прежнюю скучную жизнь похоже? Один интернет чего стоит! А ещё ко мне мама приехала — помогать, ухаживать, пока я в себя прихожу… Представляешь? — счастливо заявила она. — У меня же мамы не было, умерла, когда меня рожала. А теперь есть! Она такая хорошая, она…
Хельга вдруг сбилась, покраснела.
А я подумала о том, что мама у меня, и правда, самая чудесная. Пусть она далеко от меня была все эти годы и почти не касалась моей жизни, но вот, едва пришла беда, и она всё кинула, и прилетела, и не бросила свою дочку в одиночестве. Как здорово, что Хельга в моё тело попала — значит, я не умерла для родителей. А уж с
— Прости, я понимаю, что это твоя мать, а не моя… Но я так рада, что она у меня теперь есть! А ещё… я тут с парнем познакомилась, пока в больнице лежала, он меня теперь иногда в кафе приглашает, по городу гуляем… Тут так красиво, и еда такая странная, но вкусная, и он… Ну, он совсем другой… У нас,
— У вас,
— За Ольвейга… — понимающе кивнула Хельга.
— Нет, за Аррдена, — я рассмеялась, глядя на её изумлённое лицо. — Прости, не по сердцу мне твой жених оказался.
Про печальную участь Ольва я говорить не стала — зачем это Хельге.
— Да и ладно! — махнула рукой ярла Огненного Замка. — Главное, чтобы ты счастлива была.
— Я счастлива, — честно призналась я. — Совсем не хочу обратно!
— И я счастлива. И я не хочу, — призналась Хельга.
— Тогда… давай обнимемся, и я обратно пойду! — предложила я, делая шаг навстречу.
Тонкие руки обхватили мои плечи, и так тепло стало на душе.
— Маму за меня поцелуй! — велела я на прощание, словно просила не саму себя, а родную сестру.
— Хорошо, — кивнула Хельга, теперь уже Ольга Дмитриевна Князева. — Ты заглядывай ещё! Я тебе расскажу, что тут и как, и про маму с папой тоже… Ну и там, про мои Огненные Земли не забывай!
— Ладно, — кивнула я.
И проснулась в своей постели. Вернее, в нашей с Аррденом.
Прижалась к любимому мужскому плечу, носом ткнулась в шею и безмятежно уснула, теперь уже без сновидений.
На Горючий ключ сводить Олю мне хотелось уже очень давно.
Она умеет видеть и ценить красивое, а уж это место даже у такого как я, закостеневшего от жизни, восторг вызывало. Впрочем, рядом с ней и я стал не по годам мягок и впечатлителен, словно лет на десять помолодел.
Я был уверен, что моей любимой Рыське на Горючем ключе понравится. О, как же мне хотелось видеть её лицо в этот миг: наблюдать, подмечать, наслаждаться тем, как взлетают тёмные крылья бровей, как распахиваются восторженно зелёные, как летний луг, очи, как появляются на румяных щёчках те самые колдовские ямочки, что свели меня с ума.
Ах, эта улыбка, за которую я бы отдал всё, что угодно!
Я, собственно, и отдал. Зимень отдал — княжество, которое собирал по крупицам, кровью чужой оплаченное, годами войны.
Порой мне совестно, когда об этом думаю. Знали бы мои люди, что я сделал… Может, и не захотели бы, чтоб я дальше княжил.
Но тогда иного выхода я не видел. На что мне власть, на что земля, если бы я не смог самую родную, самую любимую уберечь?
Хельга порой тоже вспоминает тот проклятый день и прощения просит.
Вот же глупенькая! Раз за разом говорю, что я ради неё и жизни не пожалею, что там престол ярл-князя. А она, вроде, и верит… да потом снова вздыхает.
Но это ничего, всё пройдёт, всё забудется.
За этот месяц она много пережила. Но больше я никому не позволю её обидеть, беречь буду пуще собственного сердца.
Сердце я, впрочем, добровольно отдал ей, моей Оле, моей Хельге, красе ненаглядной.
А вот её… никому никогда не отдам!
Хорошо, что мы снова здесь, в Снежном Замке. Тут я дома, и счастлив, что для Оли это место теперь тоже стало родным. Я вижу, что она не просто угодить мне хочет, она искренне полюбила эти земли. Такое сразу видно.
Даже люди мои подмечают за ней это, и им такое тоже по душе. Вроде, из чужих земель я княгиню взял, а она будто своя, родная.
С Ильдом они и вовсе спелись. Впору ревновать!
Шучу, конечно… Про ревность.
А про то, что спелись — всё так и есть.
Ах, Ильд… Отчего братьев нельзя выбирать, как друзей и соратников? Как бы я хотел, чтобы он был моим кровным братом, а не…
Нельзя, наверное, так думать и говорить, но о смерти Ольвейга я не жалею. Даже на миг единый сочувствия в душе не появилось, когда на него мёртвого смотрел.
Он для меня умер, когда предал, когда на меня и женщину мою руку поднял.
А Ильду я благодарен буду до конца моих дней, ведь он меня от этого паршивца избавил, взял его кровь на себя, меня от нарушения клятвы уберёг.