Надежда Черкасская – Другая сторона стены (страница 14)

– Мы тут уже третий день, и уже третий день я хочу отсюда сбежать… – медленно растягивая слова и не отрывая взгляда от крыльца, проговорил Дима, – а между прочим, бабушка мне говорила: приезжай, Дима, дед тебя на практику устроит, будешь сидеть, бумажки перебирать, ты это заслужил – сессию всего с одной пересдачей закончил. Бабушка делает классные пирожки с ревенем. Твоя бабушка делает с ревенем? – он повернулся к Ире.

– Моя бабушка делает самогон. Из ревеня можно сделать самогон? – спросила она, глядя на Диму. Он впал в ступор и быстро покачал головой.

– Ну, тогда не думаю, что ее интересует ревень. – пожала плечами Ира.

Кажется, Диме, выросшему в интеллигентной семье, было страшно представить бабушку с самогонным аппаратом, поэтому мне пришлось вмешаться.

– Сегодня начинаем счищать всю облицовку. Ну, то есть, сколько успеем за день, конечно, – удивленное лицо обоих друзей заставило меня уточнить свои слова.

Дождь все так же не оставлял нам шансов на успех, и я подумала, не слишком ли глупой является вообще сама затея реставрации в такую погоду. Дима и Ира пошли в дом, чтобы попросить у рабочих несколько дощечек, какую-нибудь пленку или брезент, чтобы соорудить леса с навесами над той частью фасада, с которой мы хотели начать работать, благо о крыльце уже кто-то позаботился вчера. Решив еще раз уточнить наши планы у Хвостова, я направилась в дом, заодно поманив за собой Пашу – он явно не был против попасть туда еще раз.

– Меня беспокоит дождь, – посетовала я. – Если внутри при такой погоде еще что-то можно сделать, то есть ли резон обнажать кирпичную кладку и все остальное, даже несмотря на леса.

– Помнится, Фиораванти Успенский собор в дождливую погоду даже толком начать не смог, – Паша улыбнулся.

– Ну, положим, я не Фиораванти.

– Жизнь в XV веке – то еще удовольствие, – дополнил мой спутник, – монголы с одной стороны, Литва с другой, Крымский хан с третьей. Газет нет, книг мало – и те, в основном, в церквах или дворцах, ну и так далее. И это мне-то было бы скучно, если бы монголы не убили, а тебя бы посадили в терем и заставили орехи лущить.

– Хочется верить, что не зубами, – скептически заметила я, подавляя в себе желание спросить у Паши о том, что он знает о стоматологии на Руси в XV веке. Явно же: ничего хорошего.

Хвостова внезапно на объекте не оказалось – Копанов понятия не имел, куда он делся, археологи, как обычно, сидели в своих ямах, уткнувшись в землю, правда, сегодня уже в дождевиках. Единственные, кому сейчас было если не весело, то сухо и тепло, были, как обычно этнографы, которые поехали опрашивать очередную порцию стариков и, очевидно, пили сейчас чай с кондитерским рулетом за 6 рублей.

– Ладно, – я махнула рукой Паше, – мы всё отфотографировали и измерили – уже этого на сегодня хватит. Если Хвостов не объявится в ближайшие полчаса, мы пойдем на обед.

***

Обедать решили вместе со всеми в столовой при школе – ради практикантов ее все-таки открыли. Ожидаемый – вполне стандартный – ее интерьер дополнялся запахами, которые любой из нас мог узнать из тысячи: пахло котлетами, компотом и какао из каких-то столетних желудей. Несмотря на отсутствие изысканности, этот запах всегда предвещал грядущую сытость, и я, не будучи слишком привередливой в том, что касалось провизии, даже несмотря на то, что наши с Ирой желудки наполняла искусная стряпня Димы, была вполне довольна. Ира и Паша тоже не морщили носы, и только Дима, как всегда, считал, что он накормил бы нас лучше, хотя с сегодняшнего дня, после того как столовая заработала, не было смысла тратить время, энергию и деньги на готовку чего-то нетривиального.

– Нечего плитку лишний раз включать. Правила пожарной безопасности! – сказала ему Ира, угрожающе подняв палец. В руке был зажат кусок серого хлеба под кодовым названием «Урожайный», что тоже было, своего рода, символом какой-то стабильности в жизни.

Так бы и закончился этот день – в неопределенных мыслях о том, что делать с фасадом и, наверное, с очередным страшным рассказом Паши, если бы не суматоха за стенами школы, которую заметили студенты, сидевшие за столами ближе к окнам. Я присмотрелась и увидела УАЗик характерного серого цвета с синей полосой по боку. Кусок «Урожайного» так же, как и вчерашнее курабье, застрял в горле.

– Неужели кто-то уже что-то успел натворить? – рядом с нами вдруг оказалась преподавательница Паши – Марина Викторовна, – сказала же Сереже Куликову: перед выездом в поле подстриги волосы – местные твои косы не поймут. Тебя, Захарьин, это тоже касается, но ты хоть тут уже не первый год, – она запустила пальцы в свою короткую густую черную шевелюру, – Я уверена, что это Куликов с местными подрался, и теперь его ищет участковый.

– Марина Викторовна, – Паша встал из-за стола, – ну не паникуйте. Если бы подрался, то явно своим ходом не вернулся бы вчера в спортзал на базу, да и вы бы заметили. Может, это по другую душу.

– Вы же понимаете, что все равно по чью-то из наших… – обреченно сказала Марина Викторовна, отходя от нашего стола и направляясь в сторону дверей, очевидно, она хотела как можно скорее узнать, что же наделал многострадальный Куликов, – лучше бы я археологом стала. Лесным.

– Да уж, им-то явно легче, – усмехнулся Паша, собирая наши тарелки и ставя их на подносы. – В прошлом году вон одного змея укусила – так преподавателю яд пришлось высасывать, в позапрошлом двое особо одаренных ушли из лагеря в магазин в деревню и пропали. На два дня. Оказывается, они заблудились на выходе из деревни – пошли в противоположную от лагеря сторону. В итоге зашли в самую чащобу, потом поняли, что что-то не то, определили направление по солнцу и мху на деревьях. Пришлось лезть на дерево – увидели, где деревня – правда, не та уже, в которую ходили. Ну и отправились туда. Преподаватели уже с ума сошли – как ехать в город и родителям рассказывать, что эти дуболомы заблудились и пропали? Ну, вышли они к той деревне, где магазин, там их видели, а дальше следы потерялись. Вызвали милицию, конечно. Те их в бобик посадили, и давай круги по деревням наматывать. Так и нашли. А продукты из магазина они съели. А там на целый отряд было.

Пока Паша говорил, я увидела, как за его спиной возникли два милиционера. За ними шла Марина Викторовна. Судя по ее взгляду, ситуация явно была посерьезнее, чем гипотетическая драка Куликова.

– Лейтенант Соболев, участковый, – представился один из милиционеров – высокий и молодой парень с каким-то совершенно неподходящим ситуации мечтательным взглядом. Мне подумалось, что он недавно вступил в должность и мечтал о том, что будет спасать мир, – Товарищи студенты, на пару вопросов. Да успокойтесь, – увидев наши испуганные лица, он махнул зажатой в руке папкой, – вопросы не конкретно к вам, а вообще ко всем в поселке.

– Куликов ни с кем не дрался, – подтвердила наши мысли Марина Викторовна.

– Лейтенант Мягков. Тут у нас ситуация, – начал второй милиционер – пониже и постарше, – девчонка местная, пятнадцать лет, зовут Ксения Жданова, – он сделал знак своему коллеге и тот вытащил из папки фотографию. Девчонка как девчонка – в синих шортах и черной майке на видавшем виды велике, рыжеватые волосы чуть ниже плеч собраны в хвост. Рядом на траве валяется красный мячик, на заборе сидит рыжий кот.

– Всё было нормально, ездила в город к тетке – та ее возила по техникумам, выбирали, куда поступать. Из города приехала – ее видели работники вокзала вчера вечером. А до дома не дошла. Вот и ищем. Видели ее?

Мы дружно покачали головами. Приняв на себя роль старшего, за нас взялся отвечать Паша.

– Товарищи лейтенанты, мы с ребятами приехали позавчера. Всё это время были либо в школе, либо в музее, либо в доме Кологривовых – у нас практика. Из-за дождя рабочий день недолгий, сами понимаете. Живем перебежками – от школы к музею, от музея к усадьбе. Прогуляться не успели и никого не видели толком. Хотя… – он присмотрелся к фотографии, – я здесь не первый год, и мне кажется, девочку я мог видеть. Не ее бабушка живет в том большом зеленом доме с резными наличниками?

Милиционеры дружно кивнули.

– Только это прабабушка, – поправил его Соболев.

– Тогда прабабушку ее знаю. Она еще рассказывала, что ее бабка с сестрой у Кологривовых работали горничными. А девочку я в прошлом году видел только один раз – я как раз у ее прабабушки интервью брал, а она к ней приходила собирать огурцы на огороде. Вот и всё, что могу сказать. Поэтому, думаю, что, если бы встретил, узнал бы. Вам лучше у этнографов поспрашивать, – он показал на соседний стол, за которым сидела все та же Оля с длинной косой, а с ней несколько других девушек. – Они все время, что мы здесь, разъезжали по поселку и были даже в соседней деревне – в Посельском. Может, по дороге что-то странное или кого-то видели. Ну а мы теперь будем смотреть. Если вдруг что – сразу сообщим, будьте уверены.

– Ну, что ж, – милиционеры переглянулись, будто думая, не увезти ли всех находящихся здесь студентов на допрос в участок. Потом кивнули нам и направились в сторону этнографов.

– Лучше бы этому Куликову и правда кто-то нос расквасил, – тихо сказал Дима у меня за спиной. – Вот это уже точно не к добру.

Марина Викторовна тем временем переместилась вслед за милиционерами к другим ребятам, а мы остались стоять у своего стола.