Надежда Черкасова – Убить куклу (страница 18)

— Если уж мечтать, то о богатых родителях. А если уж поселить их, то непременно в самую лучшую точку земного шара. Для меня в детстве самым лучшим местом в мире были золотые пески океанского побережья, которые я увидела в каком-то журнале. Удивительная природа со сказочными деревьями, цветущими кустарниками, ярким солнцем и летом круглый год. Красиво, правда?

— Я бы все равно попытался его разыскать.

— Не вижу в этом смысла. Придумала когда-то по глупости красивую историю, вот пусть эта моя сказочная история и останется незаконченной. Знаешь, почему все сказки обрываются на самых интересных местах — нашли друг друга и поженились? Потому что счастья в дальнейшем им все равно никто не гарантирует. Ну найду я отца, и что? Из грязи да в князи? Не верю я в это. И уже успела убедиться, что счастье нужно зарабатывать своими руками. Хотя никто не откажется, если ему на голову свалится вдруг мешок с деньгами.

— Ты считаешь, что счастье в деньгах?

— Не знаю. Но то небольшое количество, которое я зарабатываю, к счастью не имеет никакого отношения.

— А если на твою голову такой мешок свалится?

— С какой стати? И потом, если я буду об этом все время мечтать, у меня не останется сил на то, чтобы жить дальше: работать, стремиться к поставленным целям. Все силы будут растрачены на мечты. Да и не верю я в чудеса. Особенно те, что в решете: дырок много, а не пролезешь.

— Зря, ты сама же и обедняешь свою жизнь.

— А ты не думал о том, что если дети мечтают о богатых и успешных родителях, чтобы гордиться ими, то родителям тоже, наверное, хочется, чтобы их дети стали знаменитостями? Но это про нормальных детей. У детдомовцев шансов почти никаких. И вообще, я считаю, что мечтают в основном неудачники и те, кто сам не хочет для себя даже пальцем о палец ударить. Моя жизнь хоть и лишена чудес, зато я зря в облаках не витаю и напрасно свое драгоценное время, которое, как известно, и за деньги не купишь, не трачу. Надеюсь только на себя и упорно иду к цели. Не семимильными шагами, конечно, как хотелось бы, но главное — не топчусь на месте.

Лера замолчала. На лбу тут же собрались мелкие, еле заметные морщинки, а уголки губ невольно опустились.

«Если не возьму себя в руки — точно разревусь, — подумала она, чувствуя, как защипало в носу. — Что это, как не желание кому-то пожаловаться на свою трудную жизнь? Но не этому же юнцу, у которого одни мечты в голове?!»

Она усмехнулась, и вмиг желание поплакаться в чью-то жилетку рассеялось как дым.

— Что-то не так? — участливо спросил Григорий.

— Все так, как надо и как должно быть, — заверила она, разглядывая помрачневшее лицо соседа и дивясь его запоздалой реакции на ее неожиданные эмоции. Слишком молод, чтобы серьезно что-то воспринимать. Пока все для него кажется забавной игрой. А может, так и надо относиться к жизни? — Каждый несет свой крест, а потому дай бог здоровья каждому! Был в моей жизни период затишья, когда я уже не мчалась по жизни на всех парусах. Но потом поняла, что если я не заставлю себя двигаться дальше, моя жизнь замрет на одной отметке и ничего хорошего в ней уже не случится. Вот так я оказалась здесь.

— Значит, сбежала от своих проблем?

— Нет, просто нашла посильный для себя выход. Вот накоплю силенок, воспряну духом да как начну крушить проблемы направо и налево!

— Ты мне нравишься. Мы с тобой очень похожи. А откуда ты приехала?

— Из провинции-матушки, конечно, откуда еще-то в столицу приезжают. А вот у тебя в жизни какая цель? — попыталась Лера отвлечь собеседника от своей персоны.

— Глобальная — возрождение казачества. Личная — создание крепкой семьи, рождение детей и служение на благо Отечеству, — без запинки отрапортовал Григорий, словно только и ожидал этого вопроса. — Чего люди ждут от казаков? Защиты! — Лера тут же представила Григория на коне, в папахе и с шашкой наголо. И, как ни странно, поверила, что он говорит чистую правду. Во всяком случае, сам верит в то, о чем говорит. — Сейчас перед казачеством стоят большие задачи: долгий путь воцерковления, духовного и дисциплинарного становления. Казачеству без православной веры никуда. И нам нужно реально становиться на ноги.

«И у этого своя идея фикс, — подумала Лера. — Наверное, каждый мужчина мнит из себя супермена. Вот Паша, например. Как только решил написать роман века, так и замер в своем развитии, потому что силенок не хватает на осуществление мечты. Раз не справился с главной целью, то пустил под откос свою жизнь, то есть лег на диван и остановился в духовном росте. Интересно, а как поступит Григорий, если возрождение казачества окажется утопией? Поплывет против течения или повернет назад, добравшись до точки возврата?»

Они засиделись до поздней ночи, а утром Лера отправилась на работу. По дороге вспоминала ночные посиделки, и на душе была удивительная легкость. Словно она встретила старого друга, с которым когда-то рассталась и уже не чаяла, что свидится вновь. Григорий такой простой и понятный, с таким человеком хочется поделиться радостью и горем. И Лера обязательно расскажет ему о своей жизни.

Или лучше попридержать лошадей воображения, которые мчатся сломя голову, не зная преград, и того и гляди затянут Леру в пропасть запутанных отношений, из которых потом замучишься выбираться? Нет, стоит держаться подальше и от Григория, и от его великих эпохальных патриотических идей. У Леры простые, приземленные планы: заработать денег, поставить на ноги мужа, родить от него детей. И никакого героизма.

Лера вернулась с работы, а Григорий встречал ее накрытым столом.

— Я к твоему приходу уху сварил. Надеюсь, не откажешься со мной поужинать?

Как же это он вовремя подсуетился. И не надо Лере у плиты стоять. Впрочем, она и не собиралась. Попила бы кефирчику с батоном, просмотрела бы с полчасика слипающимися от усталости глазами книжку, оставленную прежними жильцами, да и спать улеглась.

Но отказаться от ухи она не смогла. Как же вкусно-то!.. А может, это ей только от голода кажется? Нет, действительно вкусно! Никогда ничего подобного не ела.

— У тебя усталый вид, — заметил Григорий.

— Я же не с дискотеки пришла. И будет лучше, если я сейчас поем и пойду отдыхать. Ты не возражаешь?

— А у меня есть выбор?

— Нет. — И Григорий больше не задал ни одного вопроса, даже взглядом назойливым старался не побеспокоить: он еще и тактичный. — Спасибо за ужин! Пойду спать.

Утром Лера ушла чуть свет, как обычно, додремывала уже в переполненной электричке, стоя. Весь день пристальное изучение и проверка мелькающих на мониторе цифр, поэтому к вечеру глаза болели, словно в них насыпали песка. Домой ехала также стоя, и пока добралась, уже ног под собой не чуяла. Когда же она, наконец, привыкнет к этим выматывающим неудобствам мегаполиса!

Григорий уже не встречал Леру накрытым столом. Он вообще ее никак не встречал, так как его не оказалось дома. Ну что ж, дело молодое, видимо, нашел более интересное занятие, чем готовить ужины для чужого человека. Он появился только к ночи, когда Лера уже засыпала. Она слышала, как сосед потоптался возле ее двери, не решаясь постучать, затем направился в кухню и затих. Как Лера ни прислушивалась, в квартире стояла мертвая тишина. Он что там, в кухне, уснул, что ли? Сон почему-то как рукой сняло. Лера надела халатик и пошла в кухню.

Григорий сидел за столом, обхватив забинтованную голову руками.

— Что случилось? — ахнула Лера. — На тебя напали?!

— От нападавших я бы легко отбился. А вот от машины увернуться не получилось, — слабо улыбнулся Григорий.

— Ты шел на красный свет?

— Если бы! На зеленый, конечно! Машина откуда-то из переулка выскочила, словно меня только и ждала. Ничего не понимаю! Такое ощущение, что на меня специально наехали. Но меня же здесь ни одна собака не знает! Я бы мог подумать на трагическую случайность, однако водитель не только не притормозил, когда я перед его машиной оказался, а осознанно в меня врезался. Чушь какая-то! Я сначала в больнице был, затем в полиции.

— А номер машины запомнил?

— Мне как-то было не до того. Сразу сознание потерял. Прохожие «Скорую» вызвали.

— Может, тебе лучше было в больнице остаться?

— Ну уж нет! Никогда в них не лежал и не собираюсь. Ничего, до свадьбы заживет. Лучше бы пораньше, конечно. Ты иди спи.

И Лера вернулась к себе. Чем она могла помочь — посидеть с Григорием да поохать? К тому же она догадывалась, в чем тут дело. Зайдя в комнату, Лера сняла с полки куклу.

— Ты что, дрянь эдакая, творишь? Совсем ополоумела?! От него-то тебе что понадобилось? Молчишь? А ведь это твоих рук дело! — Лера приблизила кулак к кукольному личику. — Чуешь, чем пахнет? Поотрывать бы тебе за это ручонки твои шаловливые! И вот что я тебе скажу, зараза такая: я не верю, что имею к тебе хоть какое-то отношение. А потому предупреждаю: еще хоть одна подобная выходка, и ты окажешься на помойке с оторванной башкой, поняла? — И Лера вернула куклу на полку.

Следовало, конечно, и в самом деле выбросить ее в мусоропровод, вот только у Леры не было уверенности, что кукла снова не окажется в ее комнате, но уже изрядно потрепанная и дурно пахнущая. А если ее в реке утопить?..

Промучившись всю ночь без сна, Лера пришла к выводу: надо еще раз попытаться оторваться от куклы. Но как?! Поменять жилье и работу. Легко сказать!