Надежда Черкасова – Убить куклу (страница 20)

Еще Лера узнала, что хозяин усадьбы, Петр Петрович, в настоящее время болен и нуждается в постельном режиме. Лере категорически запрещалось не только входить к нему, но даже открывать дверь его комнаты. За хозяином ухаживала сама Ирина Марковна, некогда врач по профессии, а теперь его сиделка, личный секретарь и особо доверенное лицо.

— Вот и все, что вам следует знать, милочка, — закончила строго экономка. — И должна вас предупредить: если вы хоть в чем-то нарушите эти неписаные правила, вам придется покинуть усадьбу без оплаты за труды и выходного пособия.

Лера собралась было возразить, что как раз оплату-то ей хозяйка и гарантировала, что бы ни случилось, но на всякий случай промолчала, чтобы не настраивать против себя уверенную в своей правоте домоправительницу.

— Завтра в половине девятого я зайду за вами, так что будьте готовы вовремя. Два комплекта униформы и несколько комплектов нижнего белья найдете в шкафу. На униформе не должно быть ни единого пятнышка. Если вдруг запачкаете, тут же отдавайте Галине, в стирку. За всей одеждой и в особняке, и в доме ухаживает она.

— А можно мне позвонить? Елена Сергеевна забрала мой паспорт и телефон, и я даже не успела никого предупредить, что меня не будет ни на работе, ни дома. — Лера вдруг подумала, что не мешало бы и Григория известить о переменах в ее жизни. Хотя кто он для нее? Никто!

— Хорошо, что вы спросили. Паспорт вам вернут после того, как проверят его подлинность, сделают с него ксерокопию и составят трудовой договор. А телефоном на территории усадьбы пользоваться запрещено, так как здесь не принято тратить время на пустые разговоры. Вот когда вам предоставят выходные дни и вы окажетесь за ее пределами, получите телефон обратно. Можете звонить куда хотите и сколько хотите. В особняке городской телефон есть. Но вам им пользоваться разрешается только в экстренных случаях и с разрешения хозяев.

Проводив взглядом экономку, Лера с облегчением вздохнула. Такое ощущение, словно вырвалась из цепких лап зверя. Хотя какой зверь из этой серой мыши?

Глава 7

Леонов позвонил чуть свет, раздраженный и злой.

— Ты все еще спишь?!

— Сплю! Как и любая уважающая себя сова. К тому же лег почти под утро, — Василий глянул на часы: всего-то шесть утра! И что этому старому пню не спится? — Это же твоя идея была — развлекать наших заморских гостей и знакомить их со всеми прелестями ночной жизни столицы.

— Ну и как — ознакомил?

— Ознакомил, остались довольны. Даже очень. Рассчитывают сегодня на продолжение.

— Молодец! А вот я жаворонок, люблю рано вставать. И сам встаю, и других бужу. Чтобы отрабатывали денежки, которые я им плачу.

— Да не жаворонок ты, а дятел, из-за которого совы вынуждены вставать рано, а жаворонки ложиться поздно. Ты чего звонишь ни свет ни заря? Случилось что? Помирать, что ли, собрался?

— Не дождутся! А вот поговорить с тобой мне нужно немедленно.

— Да что за срочность-то?

— Не по телефону. Часа полтора на сборы и дорогу хватит? Тогда жду!

Даже если бы Василию удалось остаться в постели, сон все равно как ветром сдуло. Старик чего-то сегодня не в духе, а это с ним случается крайне редко. И вообще Леонов ведет себя в последнее время как-то непредсказуемо. Затеял вдруг продавать хорошо налаженный бизнес, приносящий стабильный доход.

Может, в теплые края под старость потянуло, поближе к морю? Не зря же он Италией так заинтересовался. А так как у Василия нет возможности выкупить в их общем деле львиную долю Петра, он вынужден не только мириться с решением босса-партнера, но и самолично заниматься продажей совместного предприятия. Когда-нибудь их нерушимый альянс все равно бы распался, так как разницу в летах не сможет преодолеть никакая привязанность. Видно, устал старик, вот и сворачивает свою бурную деятельность.

Как странно распорядилась судьба, предложив Василию в друзья человека, годившегося больше в отцы. Однако тридцати лет, разделяющих их, он почти не ощущал. Человека интереснее, умнее и жизнерадостнее Леонова Василий в жизни не встречал. Но месяца три назад Леонов начал сдавать, а теперь и вовсе неожиданно слег. И поднимался крайне редко, словно утратил интерес к происходящему. Никакие врачи ему уже не могли помочь, потому что болезнь у него была неизлечимая и называлась она — старость.

Хотя, если хорошо поразмыслить, то старость — понятие относительное. Некоторые почти до ста лет живут и как козлики молодые скачут. Да и возможностей, чтобы зря не стариться, у Петра при его богатствах больше, чем у кого бы то ни было: любые способы сохранить молодость, какие только существуют, ему доступны. Все же подозрительно, что он так быстро сдался. Разве шестьдесят пять — возраст для настоящего мужчины?

Минут через тридцать, приняв душ и тщательно побрившись, Василий выехал в загородную резиденцию друга, вспоминая вчерашнюю вечеринку с итальянцами. Темпераментные и предельно жизнерадостные южане с их энергичными жестами, эмоциональной речью и позитивным настроем просто светились от избытка жизненных сил, и Василий чувствовал себя с ними вполне комфортно и уверенно. Их стиль поведения, крепкие рукопожатия и поцелуи в обе щеки Василий воспринимал как неотъемлемую часть бизнес-общения. И ни на минуту не забывал, что исключительно вежливые и доброжелательные друзья в любой момент могут расторгнуть договоренности, достигнутые во время застолья.

Василию по молодости приходилось работать в Италии переводчиком у одного крупного бизнесмена, и ему было прекрасно известно, что окончательные решения принимаются гораздо позднее. А пока при деловых беседах принято говорить о жизни, природе и погоде. Разговоров же о семьях и политике, а также пренебрежительных высказываний о футболе следовало избегать.

Неформальная обстановка, в которой итальянцы предпочитали встречаться, в том числе и в нерабочее время, имела для них важное, почти стратегическое значение. Они полагали, что при неофициальной встрече можно быть более расслабленными, свободно комментировать и даже критиковать оппонентов без риска обидеть их, поскольку атмосфера-то приватная, нерабочая. И Василий, видя их хитрости, не обижался на будущих партнеров. Он понимал, что итальянцы заинтересовались покупкой, а потому спокойно ждал, пока они созреют до подписания деловых бумаг.

Василий въехал на территорию просторной усадьбы с изысканным роскошным особняком и остановился у парадного входа. Невзрачная, как моль, сущность под названием Ирина Марковна проводила его на второй этаж, и когда гость переступил порог роскошных апартаментов хозяина, плотно прикрыла за ним дверь. Василий оглянулся и замер, прислушиваясь: неужели экономка осталась за дверью, чтобы подслушать? Он открыл дверь и выглянул в пустой просторный холл. Значит, показалось. Вот не нравилась ему Ирина Марковна, и все тут, и ничего с этим не поделаешь.

— Заходи-заходи, чего у порога застрял? — услышал он нетерпеливый голос Леонова. — Наконец-то! Рад тебя видеть. Ну, здравствуй, дорогой, — распростер объятия старик, когда Василий подошел.

Они обнялись. Как же Леонов изменился за последнее время. Петр не мог похвастать высоким ростом, но всегда выглядел на миллион долларов. Поджарый, с благородной сединой и величественной, словно у короля, осанкой. Когда он говорил, все вокруг немедленно замолкали, чтобы расслышать его тихий, но уверенный голос, внять произносимой речи, каждое слово которой стоило так дорого, что пропустить хоть одно означало лишить себя возможности стать богаче, а то и вовсе потерять нажитое.

А что теперь? Бледный, осунувшийся, с нездоровым блеском в глазах старик, выглядящий гораздо старше своих лет. Что его так могло подкосить? И врачи ничего существенного не могут сказать, заладили одно: возраст, возраст! О каком возрасте может идти речь в его-то годы?! Жизнь только начинается: сказочно богат, молодая жена-красавица. Просто живи не хочу! Неужели из-за баб так сдал? Да и Елена небось пичкает мужа всякой дрянью, чтобы поддержать в нем уверенность в мужской состоятельности.

— И чего тебе не спится? Полный дом прислуги, забот никаких. Вот и спал бы себе спокойно.

— На том свете отосплюсь. А сейчас каждая минута на счету. Горе у меня: дочка пропала.

— Час от часу не легче! Да разве она когда-нибудь у тебя была? Может, ты себя плохо чувствуешь?

— Если честно, ужасно плохо! Особенно сейчас. И если ты не поможешь, мне конец!

— Ничего не понимаю! Ты толком объясни.

— Я и объясняю! Две недели назад я получил странное письмо от неизвестного доброжелателя, который утверждал, что в Москве по такому-то адресу проживает моя дочь, приехавшая из Энска. Мать у нее умерла, до четырех лет девочка воспитывалась бабушкой, а после ее смерти попала в детский дом. Нет, ты можешь себе представить: моя дочь — и в детском доме?! Сейчас Валерии уже двадцать пять, и она нуждается в помощи.

— И ты поверил?! Ты, которого никогда не мог обмануть ни один даже самый умный юрист или финансист?! Петр, приди в себя! Неужели это болезнь так на тебя подействовала? Да от этой истории за версту несет аферой!

— Нет, конечно. Сначала не поверил. Подумал, что это розыгрыш. Но в конверте обнаружил обрезанные ногти и немного волос. Некто предлагал мне сделать по прилагаемому биоматериалу генетическую экспертизу. Я сначала хотел все это выбросить, но вспомнил, что действительно когда-то был проездом в Энске, где у меня завязался кратковременный роман с очаровательной девушкой. Имени ее я, конечно, уже не вспомню. Мы потом расстались, я обещал написать ей или позвонить. Но не сделал ни того ни другого. А вскоре и вовсе забыл о той мимолетной встрече. Поверь, если бы у меня сейчас были дети, я бы выбросил письмо с содержимым и благополучно забыл о нем, приняв за глупую шутку. Но у меня их нет и уже никогда не будет. Я тебе не говорил прежде, но мне уже лет двадцать назад сообщили, что я стал бесплодным. Ты себе даже представить не можешь, каким это было для меня потрясением! Я тогда чуть с ума не сошел. Это же надо, столько баб поиметь и не родить наследника! Думал, что времени у меня впереди видимо-невидимо. А смотри, как оно повернулось! Со временем смирился, конечно, и навсегда распрощался с надеждой обрести наследника. И тут вдруг такое счастливое известие! Я ведь боялся, что уйду и не оставлю после себя никого. Вот у меня и зародились сомнения: а вдруг и в самом деле это моя дочь, моя единственная кровиночка? Поэтому я не отважился выбросить конверт с начинкой.