Надежда Черкасова – Убить куклу (страница 17)

— Я со своей посудой, так как знаю, что здесь нет ничего, кроме стаканов и рюмок, из которых чай не такой вкусный, как из чашки.

— Присаживайся. Давай чай налью, и тортик бери, какой кусок больше нравится, какой на тебя смотрит да подмигивает, — хлопотал возле стола Григорий. — Ты наверняка работать сюда приехала? Или насовсем сбежала из провинции? Да ты не смущайся, здесь большинство такие. А вот я в Москву только на пару недель приехал. Брат попросил помочь в одном деле. Он здесь в одной фирме работает. А мне на работу только через месяц, вот я и согласился. Окончил в этом году Высшее военное авиационное училище.

— Так ты летчик?

— Летчик. Военный. И прадед мой тоже был летчиком, воевал еще в Гражданскую.

— Ты молодой очень. Я людей твоей профессии себе как-то постарше представляла. И откуда же ты прибыл, летчик?

— С юга, из Краснодара. Потомственный казак, между прочим, из донского казачьего дворянского рода Богатыревых, и очень этим горжусь.

— Ах, вот даже как! Тогда мне очень повезло: сижу в компании с потомственным дворянином.

Григорий напрягся, почувствовав в словах Леры еле уловимую насмешку.

— Значит, ты у нас всем казакам казак — казак в квадрате, казак в кубе? — Лера уже не могла остановиться. Матушка Павла назвала ее не их поля ягодой. Теперь вот этот неизвестно откуда взявшийся на ее голову летчик-казак, который так важничает своим дворянским сословием. Ну куда податься бедной сироте без роду без племени? — Интересно, а другие казаки, выходит, не настоящие, если их предки не были дворянами? Или они казаки, но только рангом пониже, а значит, и в подметки тебе не годятся?

— Я не понял, ты чего так взъелась на меня, словно я у тебя любимую куклу отобрал?

Лера даже дара речи лишилась. Пока собиралась с мыслями, Григорий продолжил:

— Ты права. Права, как никто другой. Я и сам понимаю, что это глупость превеликая. Но так уж повелось. У казаков в свободных обществах испокон веку никогда не было никаких сословных делений. Все были равны между собой как граждане своей казачьей земли. Но царское российское правительство, испугавшись такого казачьего народного оплота, основанного на полном равенстве и братстве, ввело сословные разграничения, чтобы разобщить казаков. Так было учреждено среди них дворянство. С одной стороны, казак состоит в своем казачьем сословии, а с другой — в дворянском. Полный абсурд. Да и никакое мы не сословие. Мы — народ. Да ты пей чай-то, остынет же.

— Я пью, пью. — Лера положила в рот маленький кусочек несъедобного магазинного торта на чайной ложечке и сделала глоток из чашки. Она уже не злилась на Григория. Нормальный парень. Даже симпатичный. Равенство, братство — это Лере по душе. Значит, он свой человек. И с чего она взяла, что он кичливый?

— Почти четыреста лет казаки были служивым, воинским сословием Российской империи. История российского казачества — великая история. Как ни пытались его уничтожить, а оно все живо.

— И чем вы занимаетесь, казаки?

— Разным. Теперь казачество переживает второе рождение. Уже не только как этническая общность, но и как общественное движение. Я считаю, что будущее за нами, казаками.

— Ты прямо как оратор с трибуны. И почему же?

— Потому что мы не только на земле-матушке живем, но и обрабатываем ее, и защищаем. Казачество — одна из немногих дошедших до наших времен традиций ведения натурального хозяйства и человеческого универсализма.

— Это как? — спросила Лера из вежливости и взглянула на наручные часики, стрелки которых подбирались к полуночи. Кукла, наверное, злится, что ее долго нет.

— Казак — он и воин, и земледелец, и ремесленник, и купец в одном лице, ведущий натуральное хозяйство на своей земле и одновременно защищающий эту землю. Это и есть истинная независимость. Именно таким я вижу человека завтрашнего дня. Недаром символом казачества является лошадь, олицетворяющая силу, свободу и единение с природой.

— А как же твоя профессия? Ты же не променяешь самолет на лошадь?

— Одно другому не мешает. Теперь я смогу защищать Отечество не только на земле, но и в небе.

— А есть от кого защищать?

— Найдется. И дураков достаточно, и слишком умных. Но ни тем, ни другим я бы не позавидовал.

— Лошадей я очень люблю. Однажды, еще в школьные годы, случайно попала на ипподром, с экскурсией. Как впервые увидела их, так сразу и влюбилась. По-моему, это самые красивые и грациозные животные.

— Ну что ж, казачка из тебя наверняка получится, — улыбнулся Григорий.

— Этого еще не хватало! — невольно произнесла Лера. Но, заметив, как подскочили вверх брови собеседника, попыталась сгладить о себе нелестное впечатление: — А казачка — это кто, жена казака?

— Да. Или его дочь. Сильная, волевая, красивая, уверенная в себе, самодостаточная, умеющая постоять не только за себя и свою семью, но и за своего мужа и за свою Родину. Вижу, тебе не очень интересно то, о чем я рассказываю? Извини, что не смог развлечь более привычной для тебя темой.

— Говорят, казаки рано женятся? — Лера уже пожалела, что согласилась на чаепитие.

Снова ей пытаются навязать чье-то мнение! Ну почему Лера непременно должна с кем-то соглашаться? А если у нее свое, персональное видение мира? Стоит только уступить в чем-то одном, как тут же выясняется, что уступать теперь придется во всем. Но Лера не из тех, кто станет под кого-то подстраиваться. Прошли времена, когда она смотрела воспитателям в рот, поддакивая каждому слову. Так, на всякий случай. И пусть этот Григорий думает о ней что угодно, ей все равно. Но не стоит ссориться из-за пустяков. Парень он, похоже, хороший. Даже идейный, что в наше время большая редкость.

— Есть такое. Нечего по свету зря болтаться. Все мои друзья уже при женах и при детях. А я еще никак не определюсь. Для казака двадцать пять — уже перестарок.

— Никак подходящую девушку не встретишь? — спросила Лера и тут же подумала: «Мы с ним одного года, а он выглядит как пацан, который в войнушку еще не наигрался. На что угодно могу поспорить, что он был в армии. Бегом, наверное, туда побежал, чтобы быстрее стать настоящим мужчиной».

— Ну почему же? Есть подходящая девушка. Очень любит меня. По крайней мере, так говорит. И я ей верю. Да и родители настаивают, чтобы мы поженились. Вот только я свою жену любить должен.

— Должен? А разве любят по обязанности?

— У меня долг перед самим собой, перед своей судьбой — жениться по любви. Личный долг, понимаешь?

— Понимаю. Значит, теперь ты в поиске? Как и большинство мужчин, которые не хотят на ком-то жениться?

— Даша — не кто-то. Я ее очень уважаю. И люблю. Как сестру. Поэтому портить ей жизнь не стану.

— Да разве ты ей испортишь жизнь, если женишься? Ты же счастливой ее сделаешь на всю оставшуюся жизнь. Может, ей больше ничего и не нужно, лишь бы любимый был рядом. Неужели нельзя ответить любовью на любовь? Обычно то, что мы так упорно разыскиваем в тридевятом царстве, находится совсем рядом. Стоит лишь повнимательнее приглядеться. Или близкое можно разглядеть только издали? Тогда тебе и карты в руки. Удобный случай, чтобы разобраться во взаимоотношениях.

— Возможно, — ответил Григорий, о чем-то задумавшись. — Вот только надолго ее не хватит. Однажды она поймет, что ей тоже хочется, чтобы ее любили. А ты в родном городе разве никого из любящих и любимых не оставила?

— Нет, — соврала Лера, чтобы не оправдываться, почему ей пришлось уехать от мужа. Да и не привыкла она первому встречному рассказывать о сокровенном. — Я — совсем другое дело. Мне с детства было как-то не до любви. Главной задачей являлось — выжить. Я ведь детдомовка, а потому и ждать любви мне было неоткуда. Мать умерла, бабушка тоже, а отцу я, видимо, и даром не была нужна. Если уж своим не понадобилась, то о какой любви от чужих можно мечтать?

— А ты не пробовала разыскать отца?

— Зачем? Чтобы лишний раз убедиться в том, что я ему не нужна? Или предложить ему свою помощь, если он в чем-то нуждается? А он это заслужил? — Лера вдруг подумала о Николаиче, которому ни до кого нет никакого дела, кроме себя. — Я, конечно, не злая и не мстительная, но и не беспросветная альтруистка.

— Извини за банальность, но без отца ты бы не появилась на свет.

— Иногда человеку лучше совсем не рождаться, так проще. Знаешь, что нас, детдомовцев, сплачивало? То, что мы были лишены любви родителей и нам некого было любить. А если кто-то из наших осмеливался хотя бы внешне проявить эту любовь, он тут же подвергался травле. Так что я при всем желании не смогла бы полюбить папочку, который меня предал. У нас была одна цель, всеобщая — уцелеть во что бы то ни стало. Настоящего детдомовца на жалость, как на крючок, не поймаешь. Но и злобы на отца я тоже не держу.

— Неужели в детстве ты даже не мечтала о том, чтобы встретиться с ним?

— Мечтала, но только в самом раннем и тайно, чтобы никто даже мыслей моих не мог подслушать. Даже сказочку для себя про него сочинила. Будто меня похитили у сказочно богатого папочки и увезли из-за границы в Россию, потому он и не может меня так долго найти. Хорошая сказочка, правда? И согласно ей, мой папочка сейчас тоскует обо мне в своем роскошном особняке где-нибудь на солнечном побережье океана.

— Почему именно на солнечном побережье океана? — удивился Григорий.