Надежда Чародейская – Территория компромисса (страница 2)

— Можно сделать коллаборацию, — вдруг предложила Алиса. Она сама не поняла, зачем это сказала. Слово вырвалось помимо воли.

Макс изогнул бровь снова.

— То есть ты предлагаешь нам объединить твои арт-объекты и моих дохлых крыс в одно?

— Я предлагаю, — ответила она медленно, понимая, что только что подписала себе приговор, — сделать продукт, в котором будет и красота, и конверсия. Если ты не боишься, что твои цифры утонут в моей эстетике.

Макс внезапно улыбнулся. Это была ослепительная, хищная улыбка, которая не тронула его глаз.

— О, я не боюсь, Соболева. — Он встал и протянул ей руку через стол. — Я смотрю на это как на самое рискованное вложение в моей жизни. И я обожаю риск. Идёт?

Алиса посмотрела на его раскрытую ладонь. Крупные пальцы, идеальный маникюр, дорогие часы на запястье. Она медленно, неохотно, вложила в неё свою руку. Его ладонь была горячей и сухой. Её — прохладной и чуть влажной от волнения.

— Идёт, — сказала она.

В ту секунду она ещё не знала, что этот рукопожатие станет для неё клеткой. Что через два дня, когда они останутся вдвоем в пентхаусе с одним проектом на двоих, она возненавидит этот запах его одеколона с той же силой, с которой сейчас чувствовала странное, тревожное притяжение.

Лёша рядом с ней выглядел так, будто у него случился сердечный приступ. Он схватил её за руку и прошипел в ухо:

— Ты с ума сошла? Ты сама только что предложила работать с этим... с этим...

— С этим тираном, — закончила Алиса, глядя, как Макс садится на место, поправляет галстук и подмигивает ей. Именно так — подмигивает, нагло и уверенно. — Я знаю, Лёша. Но ты же хотел выиграть? Мы выиграли. Просто теперь это будет стоить мне всех нервов.

Она открыла ноутбук и уставилась на экран. Пальцы дрожали. Вместо того чтобы править тени, она просто смотрела на пустую страницу и думала только об одном: о том, что Макс Воронов пахнет сандалом и дорогим виски, и что этот запах почему-то въелся в её память с первого рукопожатия.

«Это просто профессиональная антипатия», — убеждала она себя. — «Я просто ненавижу его улыбку».

Она врала себе. И в глубине души она это знала.

Глава 2. Стены из стекла

День первый. 20:47

Пентхаус встретил Алису запахом свежего ремонта и пустотой.

Она стояла на пороге, сжимая в руках дорожную сумку и рюкзак с ноутбуком, и чувствовала себя так, будто её зашвырнули в аквариум. Всё здесь было сделано из стекла: стены, перегородки, даже столешница на кухонном островке. Москва раскинулась за панорамными окнами, сверкая огнями, как новогодняя ёлка. Красиво. Холодно. И абсолютно бездушно.

— Ну и что это за архитектурный изврат? — пробормотала она себе под нос, проходя внутрь. — В таком доме даже спрятаться негде.

Она скинула кеды у входа и прошла в гостиную. Диван — белый, кожаный, огромный, как айсберг. На стене — телевизор, размером с небольшой кинотеатр. И ни одной картины. Ни одной книги. Ни единого следа человеческой жизни.

Алиса открыла первую дверь — спальня. Вторая — спальня. Третья — ванная с унитазом, который стоял посреди комнаты, отделённый от душа лишь прозрачной стеклянной перегородкой.

— О, Господи, — выдохнула она. — Тут даже в туалет ходить придётся с чувством стыда.

Она выбрала спальню слева — ту, что была чуть дальше от входа. На кровати лежала аккуратно сложенная записка: «Приветствуем в вашем новом офисе! Удачи в создании шедевра! С уважением, организационный комитет».

— С уважением, блин, — фыркнула Алиса, скомкала записку и кинула её в корзину для мусора. — Они бы ещё нас в одну постель поселили, чтобы веселее было.

Она начала разбирать вещи, когда входная дверь щёлкнула.

Звук был тихий, но Алиса вздрогнула, как нашкодившая кошка. Она быстро выпрямилась и вышла в коридор.

Макс стоял на пороге. С тремя чемоданами. С идеально уложенными волосами. С тем самым наглым выражением лица, которое она уже возненавидела всем сердцем.

— О, Соболева, — сказал он, оглядывая её с ног до головы. — Ты уже освоилась? Я смотрю, ты заняла левую спальню. Молодец. Я бы на твоём месте сделал то же самое.

— Почему это? — насторожилась Алиса.

— Потому что в правой спальне кондиционер долбит прямо в лицо, и оттуда слышно, как соседи сверху играют на саксофоне. Но тебе повезло — ты будешь спать как младенец, пока я буду мучиться.

Он сказал это с такой лёгкой, заразительной улыбкой, что Алиса на секунду задумалась: он что, издевается? Или просто констатирует факт? Она решила, что это первое.

— Ты мог бы занять левую спальню, если бы пришёл раньше, — парировала она, скрестив руки на груди.

— Ах, Соболева, — Макс закатил глаза и протащил свои чемоданы мимо неё. — Если бы я знал, что ты такая быстрая, я бы взял с собой реактивный ранец. Но знаешь что? Я не буду спорить. Мне нравится правое крыло. Там вид на башню «Федерация». Это вдохновляет меня на великие финансовые свершения.

Он исчез в правой спальне, и через минуту оттуда донёсся звук распаковываемого чемодана.

Алиса выдохнула. Всё не так уж плохо. Он занял своё место, она — своё. Главное — не пересекаться. Она вернулась в свою комнату, достала ноутбук и села на кровать, чтобы поработать.

Прошло пять минут.

Из коридора донеслись шаги. Громкие, уверенные, цокающие по паркету, будто он ходил в ботинках, хотя она видела, что он снял обувь у входа.

Шаги остановились прямо у двери её спальни.

Алиса замерла. Дверь была открыта — она не закрыла её, потому что думала, что они разойдутся по углам и не будут мешать друг другу.

Макс стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Он был без пиджака, в одной белой рубашке, рукава закатаны до локтей. На запястьях — те самые серебряные часы с гравировкой.

— Слушай, Соболева, — сказал он, — у нас тут техническая проблема.

— Какая? — спросила она, не поднимая головы от ноутбука.

— В моей спальне нет розетки рядом с кроватью. Только с противоположной стороны. Я не могу лежать и заряжать телефон одновременно.

Алиса медленно подняла глаза.

— И?

— И я хочу поменяться комнатами.

— Нет, — отрезала она.

— Соболева, — он сделал шаг внутрь. — Ты серьёзно? Это же вопрос комфорта.

— В моей спальне тоже нет розетки рядом с кроватью, — соврала она, даже не моргнув. — И знаешь что? Я как-то выживаю. Ты тоже выживешь.

Макс прищурился. Он смотрел на неё, и в его взгляде мелькнула искорка веселья. Ей показалось, что он читает её мысли.

— Ты врёшь, — сказал он спокойно. — Я видел. Когда я проходил мимо, я заметил, что у тебя там две розетки. И одна прямо у подушки.

— Ты заглядывал в мою комнату?! — Алиса вскочила с кровати. — Это моё личное пространство!

— Это общее пространство, Соболева, — поправил он, подняв указательный палец, как учитель. — Нас заселили сюда как команду. Всё, что здесь есть, — общее. Включая розетки.

— Розетки не общие! — закричала она, чувствуя, как краска заливает её лицо. — Розетка в моей комнате — моя!

— Это самая абсурдная фраза, которую я слышал за последний месяц, — усмехнулся Макс. — Но знаешь что? Ладно. Оставь себе свою розетку. Я найду другой способ.

Он развернулся и ушёл. Алиса услышала, как открылась входная дверь, и поняла, что он вышел в коридор общего здания. Куда он пошёл? Сдавать её организаторам? Жаловаться на «розеточный конфликт»? Она на секунду испугалась, что он вернётся с охраной.

Но он вернулся через пять минут с удлинителем в руках. Длинным, мощным, промышленным.

— Видишь? — сказал он, проходя мимо её открытой двери и демонстративно держа в руках провод. — Я решил проблему самостоятельно. Без твоей помощи. Потому что я — взрослый мужчина, который умеет находить решения, а не ныть.

Алиса стиснула зубы. Она почувствовала, как в груди поднимается волна ярости, которую она пыталась сдерживать последние два часа.

— Ты специально провоцируешь меня? — спросила она, выходя в коридор и вставая напротив него.

Макс остановился. Он был выше неё на голову, и ему пришлось слегка наклониться, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Провоцирую? — переспросил он, и в его голосе появилась та самая опасная бархатистость, которую она слышала в зале. — Нет, Соболева. Я просто живу своей жизнью. А ты принимаешь всё на свой счёт. Это называется паранойя. Лечится психотерапией и долгим сном.

— Ты в мой сон тоже будешь лезть? — выпалила она, не контролируя себя.

Он улыбнулся. Широко, искренне, с ямочками на щеках. От этой улыбки у Алисы внутри что-то перевернулось. Она ненавидела эту улыбку. И одновременно не могла перестать на неё смотреть.