Надежда Чародейская – Скотч на полу (страница 5)

— Уже поняла.

— Его мать умерла. Давно, ему было тринадцать. После этого он с отцом разругался в хлам. Виктор Эдуардович — хороший мужик, но эмоций не показывает вообще. А Дэну нужны были эмоции. Он их искал где мог. — Мирон вздохнул. — В общем, не суди строго.

Я вспомнила слова Дэна в коридоре. «Архитектура — это не стены. Это пространство, в котором человек либо счастлив, либо нет». Он цитировал отца. Он всё слышал.

— Я не сужу, — сказала я.

— Вот и правильно.

Мы сделали ещё круг по парку. У фонтана Мирон попрощался — ему надо было на подработку. А я осталась сидеть на скамейке, запыхавшаяся, вспотевшая и странно взволнованная.

Смерть матери. Разрыв с отцом. Одиночество, замаскированное под вечеринки и сарказм.

Чёрт. Я не хотела этого знать. Не хотела понимать его. Потому что понимать — значит сочувствовать. А сочувствовать — значит сближаться.

А сближаться с Даниилом Рихтером было опасно.

В квартиру я вернулась с твёрдым намерением сохранять дистанцию. Профессиональные отношения. Куратор — подопечный. Ничего личного.

План провалился в ту же секунду, как я открыла дверь.

В гостиной сидел Дэн — и не один. Рядом с ним на диване расположилась девица. Та самая, с факультета дизайна, которую я видела в первый вечер. Блондинка с идеальной укладкой и улыбкой акулы.

— Ой, — сказала она, увидев меня. — А ты, наверное, соседка? Данечка рассказывал.

Данечка.

— Алиса, — сухо представилась я. — А вы?..

— Лера, — она улыбнулась шире. — Лера Соболева. Мы с Даней старые друзья.

Соболева. Я вспомнила. Дочь главного спонсора университета. Семья владела строительной компанией. На факультете её не любили, но боялись — могла испортить карьеру одним звонком отца.

— Очень приятно, — сказала я, не испытывая ни капли приятности.

— Взаимно! — проворковала Лера. — Данечка, ты не говорил, что твоя соседка — та самая Ветрова. Героиня конкурса.

— Не думал, что тебе интересно, — Дэн говорил лениво, но я заметила, как напряглись его плечи. Ему было некомфортно. Хорошо.

— Мне всё интересно, что связано с тобой, — Лера провела пальцем по его руке. — Особенно теперь, когда вы живёте вместе. Как это… мило.

— Мы не вместе живём, — отрезала я. — Мы делим квартиру по необходимости. У нас договор.

— Договор? — Лера рассмеялась. — Как романтично.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь едкое, но меня опередил телефонный звонок.

Я взглянула на экран. Комендант.

— Извините, — бросила я и вышла в коридор.

— Алло?

— Ветрова? Это комендант Григорьев. Слушай, тут такое дело. Поступила жалоба.

— Жалоба? На что?

— На нарушение правил проживания. Якобы ты пускаешь в квартиру посторонних. Устраиваешь вечеринки. Мешаешь соседям.

У меня кровь отхлынула от лица.

— Это неправда.

— Я понимаю. Но жалоба официальная. Придётся провести проверку. Если подтвердится — договор аренды будет расторгнут.

— Но… кто подал жалобу?

— Анонимно. — Комендант помолчал. — Ветрова, ты хорошая студентка. Я не хочу тебя выселять. Но будь осторожна. И держи квартиру в порядке.

Гудки.

Я стояла в коридоре, сжимая телефон. Жалоба. Анонимная. Кто-то хотел, чтобы я вылетела из квартиры.

В голове сразу всплыл образ Леры Соболевой. Её акулья улыбка. Её сладкий голос.

«Как романтично».

Я вернулась в гостиную.

— Лера, — сказала я ледяным тоном. — Могу я поговорить с тобой наедине?

Дэн поднял бровь. Лера изобразила удивление.

— Конечно. Что-то случилось?

Мы вышли на балкон. Я закрыла за собой дверь.

— Это ты подала жалобу?

Лера посмотрела на меня. Маска любезности медленно сползла с её лица, обнажив что-то холодное и расчётливое.

— О чём ты?

— Ты прекрасно знаешь о чём. Жалоба коменданту. Нарушение правил проживания. Анонимно.

— Алиса, милая, — она улыбнулась, но теперь улыбка была другой. Острой. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Но если у тебя проблемы с жильём — может, это знак?

— Какой знак?

— Что тебе не место в этой квартире. И вообще… — она шагнула ближе. — Дэн — мой. Мы встречались. Мы снова будем вместе. А ты — просто временная помеха. Так что не усложняй.

Она повернулась и ушла, цокая каблуками. Хлопнула входная дверь.

Я осталась на балконе. Внутри бушевала ярость.

Дэн появился через минуту. Встал в дверях, сунув руки в карманы.

— Что это было?

— Твоя бывшая, — процедила я, — пытается меня выселить.

— Что?

— Она подала жалобу. Анонимную. Теперь комендант грозится расторгнуть договор.

Дэн побледнел. Я никогда не видела его таким — без тени улыбки, без сарказма. Только злость. Холодная, сжатая.

— Я разберусь.

— Не надо. Это мои проблемы.

— Это наши проблемы, — отрезал он. — Лера — моя ошибка. И я её исправлю.

Он развернулся и вышел. Через минуту хлопнула входная дверь.

Я опустилась на стул. В голове был сумбур. Жалоба. Лера. Дэн, который вдруг стал серьёзным и злым. И где-то на периферии — странное, тёплое чувство: он сказал «наши проблемы». Не «твои». Наши.

Это ничего не значит, сказала я себе. Просто слова.