Надежда Чародейская – Скотч на полу (страница 6)

Но почему-то стало чуть легче.

Вечером пришла Карина с тортиком. Потому что у Карины на любой кризис был торт.

— Значит так, — заявила она, раскладывая десерт по тарелкам (на моей половине стола, разумеется). — План действий. Пункт первый: вычисляем, кто подал жалобу.

— Я знаю кто. Лера Соболева.

— О, эта змея. — Карина закатила глаза. — Ну, это даже хорошо.

— Хорошо?!

— Конечно! Змею легче поймать, когда знаешь, где у неё нора. Пункт второй: мы доказываем, что жалоба ложная.

— Как?

— А вот тут начинается самое интересное. — Карина заговорщицки понизила голос. — У нас же есть козырь. Твой сосед.

— Дэн?

— Именно. Он сын ректора. Он может подтвердить, что в квартире тишина и порядок. К тому же он явно на твоей стороне.

— С чего ты взяла?

— Алиса, милая моя. Ты видела его лицо, когда ты сказала про жалобу? Он был готов убивать. Ради тебя.

Я почувствовала, как краснею.

— Не выдумывай. Просто квартира нужна и ему.

— Ага, конечно. — Карина подмигнула. — Ладно, не буду тебя смущать. Но ты подумай над моими словами.

Я взяла кусок торта. Шоколадный. Мой любимый.

— Карин, а как ты вообще попала в квартиру? У тебя же нет ключей.

— Ой, — она сделала невинное лицо. — Ты оставила дверь открытой. С кем не бывает.

— Я не оставляла.

— Значит, судьба.

Я вздохнула. С Кариной спорить было бесполезно.

Дэн вернулся поздно ночью. Я уже лежала в постели и слышала, как он тихо прошёл на свою половину. Остановился у линии скотча. Постоял.

— Ветрова, — позвал он шёпотом.

Я не ответила. Притворилась спящей.

— Я всё уладил, — сказал он в темноту. — Жалобу отзовут. Не спрашивай как.

Тишина.

— Спи спокойно, соседка.

Шаги. Скрип дивана.

Я лежала с открытыми глазами и улыбалась. И ненавидела себя за эту улыбку.

Глава 4. Шрам

Дэн

Лера жила в башне «Федерация» — разумеется, в пентхаусе с панорамным видом на Москву-реку. Её отец владел тремя этажами в этом муравейнике из стекла и бетона. Я бывал здесь раньше — когда мы ещё встречались. Тогда мне казалось, что это круто: собственный бассейн, подогреваемые полы, прислуга, которая приносит шампанское по щелчку пальцев.

Теперь меня тошнило от одного вида этого дома.

Консьерж узнал меня и пропустил без вопросов — видимо, Лера не потрудилась вычеркнуть меня из списка гостей. Или специально оставила. С неё станется.

Я поднялся на лифте на сороковой этаж и нажал на звонок. Лера открыла почти сразу, будто ждала. На ней был шёлковый халат, волосы распущены, на губах та самая акулья улыбка.

— Данечка! — проворковала она. — Как быстро ты примчался. Я думала, ты хотя бы до вечера продержишься.

— Отзовёшь жалобу, — сказал я без предисловий.

— Проходи. — Она отступила вглубь прихожей. — Поговорим как цивилизованные люди. Шампанского?

— Я серьёзно, Лера.

— Я тоже. — Её улыбка стала жёстче. — Либо ты заходишь и мы разговариваем, либо я ничего не отзываю. Выбирай.

Я вошёл. В гостиной ничего не изменилось с тех пор, как я был здесь в последний раз — всё та же белая кожаная мебель, стеклянные столики, абстрактная живопись на стенах. Дорого. Стерильно. Бездушно.

Лера опустилась на диван, закинула ногу на ногу. Халат слегка распахнулся, но я смотрел только ей в глаза. Это был бой. И она это знала.

— Значит так, Данечка, — начала она. — Жалоба — это только начало. Я могу сделать так, что твою драгоценную соседку выселят в двадцать четыре часа. Мой отец спонсирует университет, забыл? Один звонок — и у коменданта найдутся новые основания.

— Зачем тебе это?

— А ты не понимаешь? — она подалась вперёд. — Ты унизил меня. Бросил. Ради чего? Ради вечеринок, друзей, этой твоей напускной свободы. А теперь ты живёшь с какой-то нищенкой, которая выиграла конкурс. Ты — со мной! Со мной, понимаешь? А не с ней.

Я смотрел на Леру и вспоминал, как мы познакомились. Два года назад, на приёме у отца. Она была красива, остроумна, цинична — мы совпали в этом. Но довольно быстро я понял, что за блестящим фасадом скрывается пустота. Ей не нужен был я. Ей нужен был аксессуар. Сын ректора. Красивый парень на фотографиях. Статус.

Я ушёл через четыре месяца. Она не простила.

— Ты закончила? — спросил я ровно.

— Нет. Я только начинаю. — Она встала и подошла ко мне почти вплотную. — Данечка, я даю тебе шанс. Прямо сейчас. Ты возвращаешься. Мы забываем эту глупую ссору. И твоя соседка живёт спокойно в своей жалкой квартирке.

Повисла пауза. Я смотрел на Леру — на её идеальное лицо, дорогой халат, маникюр за сотню тысяч — и не чувствовал ничего. Вообще. Только усталость и лёгкое отвращение.

— Нет, — сказал я.

— Что?

— Нет. Я не вернусь.

— Тогда Ветрова вылетает. Завтра же.

Я покачал головой:

— Не вылетит. Потому что если ты это сделаешь, я пойду к твоему отцу. И расскажу ему про тот аудит. Помнишь? Тот самый, который ты просила меня «не замечать». Про откаты на стройматериалах. Про поддельные накладные.

Лицо Леры застыло. Краска медленно отхлынула от щёк.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Я не блефовал. Когда мы встречались, Лера проболталась о махинациях отца. Тогда мне было плевать — чужая стройка, чужие деньги. Но кое-какие документы у меня сохранились. На всякий случай. Спасибо паранойе, которой меня наградил отец.

Лера молчала. Акулья улыбка исчезла. Теперь на меня смотрела загнанная в угол хищница.

— Ты не посмеешь, — прошептала она.

— Ещё как посмею. — Я развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился и бросил через плечо: — Жалобу отзовёшь до конца дня. И больше не трогаешь Ветрову. Тогда я забуду про аудит.

— Ты пожалеешь, — голос Леры дрожал от ярости.