Надежда Чародейская – (Не)выносимый сосед (страница 2)

Бульдозер тем временем добрался до летней веранды. Первый столик — тот самый, за которым сидела та пожилая пара, — рухнул под гусеницами. Я услышала хруст металла и поняла: это не просто столик. Это хрустит моя жизнь.

Я достала телефон. Набрала Ленку.

— Алло, Лен? Да, я знаю, что ещё нет семи утра. Слушай сюда. У нас проблемы. Большие. Огромные. Катастрофические. Начинай варить кофе покрепче и готовься к осаде.

— Что случилось? — её голос был сонным, но уже встревоженным. — Алиса, ты чего?

— Тут бульдозер сносит нашу веранду. И какой-то мужик на «Мерседесе» сказал, что через два месяца здесь будет парковка.

В трубке повисла пауза.

— Я сейчас приеду, — сказала Ленка. — Жди.

— Жду.

Я нажала отбой и снова посмотрела на бульдозер. Он продолжал утюжить мою территорию.

— Ну держись, Дмитрий Сергеевич, — прошептала я себе под нос. — Ты ещё не знаешь, с кем связался. Алиса Ветрова просто так не сдаётся.

В кофейне пахло корицей, свежемолотым кофе и почему-то тревогой. Этот запах — смесь арабики и надвигающейся катастрофы — я запомню на всю жизнь.

Я сидела за стойкой, обхватив ладонями горячую кружку, и смотрела в одну точку. Передо мной лежал квартальный отчёт — тот самый, который я считала полночи. Цифры были неутешительными. Выручка упала на сорок три процента по сравнению с прошлым годом. Аренда подорожала. Поставщики подняли цены на зёрна. Если так пойдёт дальше, через месяц мне будет нечем платить зарплату Ленке.

А теперь ещё и это.

Ленка примчалась через двадцать минут — заспанная, но уже боевая. Рыжие кудряшки торчали во все стороны, как будто она сунула палец в розетку. Веснушчатое лицо пылало праведным гневом. Она ворвалась в кофейню, хлопнула дверью так, что звякнул колокольчик, и с порога заявила:

— Так, давай по порядку. Какой-то мужик на «Мерседесе» хочет снести «Алису» и построить на этом месте парковку?

— Подземный паркинг, — машинально поправила я. — Бизнес-центр «Ветров-тауэр».

— Да хоть космодром! — всплеснула она руками. — Мы этого не допустим! Я лично лягу под бульдозер! У меня есть опыт — я один раз на митинге лежала!

— Лен, ты никогда не была на митингах.

— Ну и что! Когда надо — буду!

Я невольно улыбнулась. Ленка всегда умела меня рассмешить, даже в самые тёмные времена. Мы дружили с первого курса университета — вместе учились на филфаке, вместе поняли, что преподавание — это не наше, вместе пошли работать в кофейню, а потом, когда я открыла «Алису», она стала моей правой рукой и левым полушарием мозга.

— Лен, ты не понимаешь, — я поставила кружку на стол и наконец подняла на неё глаза. — Этот человек... он не просто застройщик. Я погуглила, пока ты ехала. Дмитрий Сергеевич Ветров. Генеральный директор «Ветров-девелопмент». Входит в топ-50 богатейших людей Петербурга по версии «Делового Петербурга». Состояние — несколько миллиардов рублей. Он строит по всему городу — от элитных жилых комплексов до бизнес-центров класса «А». У него связи везде — от Смольного до арбитражных судов. Если он решил снести мою кофейню, он её снесёт. Это как бороться с цунами при помощи зонтика.

Ленка нахмурилась. Плюхнулась на соседний стул, машинально потянулась к моей кружке, отхлебнула кофе, сморщилась:

— Фу, холодный. Слушай, а фамилия... Ветров? Ты — Ветрова. Это что, совпадение?

— Просто распространённая фамилия, — отмахнулась я, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. — Это как Иванов или Смирнов. Ветровых в России тысячи. Я проверяла — мы не родственники.

— Откуда ты знаешь?

— Бабушка Галя как-то рассказывала. Она изучала нашу родословную. Ветровы — это просто однофамильцы.

— Ну да, ну да... — Ленка задумчиво покусала губу. — Ладно. Что будем делать? Есть план?

Я встала, прошлась по кофейне. Провела рукой по бирюзовой стене. Посмотрела на доску с меню, где Ленка каждое утро рисовала нового кота. Сегодня это был толстый рыжий котяра с надписью «Мяу-капучино».

— Для начала я запишусь к нему на приём.

— Думаешь, примет?

— Нет, — честно ответила я. — Поэтому я пойду без записи. Буду ждать под дверью, пока не выйдет. Или пока охрана не вызовет полицию.

— Отличный план, — Ленка подняла большой палец. — Обожаю, когда у тебя отличные планы.

— У меня нет других.

— Тогда вперёд. А я пока останусь здесь — присмотрю, чтобы эти бульдозеристы не снесли чего ещё. Испеку круассаны. Война войной, а выпечка по расписанию.

— Ты чудо.

— Я знаю.

Я обняла Ленку, схватила сумку и вышла из кофейни. Бульдозер всё ещё работал, но теперь уже на соседнем участке — видимо, веранда была разминкой. Я посмотрела на него, на развороченную брусчатку, на изуродованную клумбу и почувствовала, как внутри закипает холодная, спокойная ярость.

Дмитрий Сергеевич Ветров. Миллиардер. Застройщик. Человек, который сказал, что чудес не бывает.

Ну-ну. Посмотрим.

На то, чтобы прорваться к Ветрову, ушло три дня.

Три дня я обивала пороги «Ветров-девелопмент» — элитного бизнес-центра на Петроградской стороне. Стекло и бетон, охрана на входе с таким выражением лиц, будто они охраняли не офис, а секретный правительственный бункер. Секретарша — высокая блондинка с ледяной улыбкой — каждый раз говорила: «Дмитрий Сергеевич занят», «Дмитрий Сергеевич на совещании», «Дмитрий Сергеевич в командировке» и однажды — моё любимое — «Дмитрия Сергеевича нет в здании, и я не знаю, когда он будет».

— Он только что прошёл мимо вас в лифт, — сказала я.

— Вам показалось.

Дважды меня вежливо выпроваживали. Один раз — не очень вежливо: охранник взял меня под локоть и буквально вынес на улицу со словами «Девушка, не создавайте проблем». Я не создавала проблем. Я просто пыталась спасти свой бизнес.

На четвёртый день мне повезло. Если это можно назвать везением.

Я узнала от знакомой журналистки, что Ветров будет на благотворительном вечере в отеле «Астория» в субботу. У меня не было приглашения. Не было вечернего платья — то, что висело в шкафу со времён выпускного, безнадёжно вышло из моды. Не было драгоценностей, туфель, клатча и всего того, что полагается иметь женщине, идущей на светский раут.

Но у меня было чёрное платье, которое я не надевала со дня защиты диплома. Оно было простым, но элегантным — в таких ходят на собеседования и на похороны. У меня были туфли на каблуках, купленные три года назад на распродаже. И у меня была отчаянная решимость человека, которому нечего терять.

Ленка помогла мне собраться. Одолжила свои серьги — серебряные, в виде маленьких кофейных чашек. Подвела мне глаза так, что я стала похожа не на бариста в помятом фартуке, а на женщину, которая может войти в «Асторию» с гордо поднятой головой.

— Ну всё, — сказала она, отступая на шаг и разглядывая меня. — Ты прекрасна. Как Одри Хепбёрн. Только Одри Хепбёрн не швырялась круассанами.

— Я не швырялась круассанами!

— Пока не швырялась. Но если этот козёл тебя разозлит — я разрешаю.

Я рассмеялась, но смех вышел нервным. Внутри всё дрожало. Я не была светской львицей. Я была девушкой из кофейни, которая привыкла к джинсам и фартуку. Но выбора не было.

В «Асторию» я проскользнула вместе с группой журналистов, прикинувшись представителем какого-то блога. Охранник мельком глянул на моё платье, на Ленкины серьги, на выражение лица, которое я постаралась сделать максимально уверенным, и пропустил.

Вечер был именно таким, каким я его представляла: скучным, помпезным, пропитанным запахом дорогих духов и лицемерия. Шампанское лилось рекой. Дамы в бриллиантах щебетали о благотворительности, не вникая в суть. Мужчины обсуждали котировки акций и новые проекты. Я чувствовала себя вороной среди павлинов, но упрямо шла вперёд, высматривая в толпе высокую фигуру в сером пальто.

Его нигде не было.

Я обошла весь зал, заглянула в соседние гостиные, даже сунулась в дамскую комнату — на случай, если он вдруг решил попудрить носик. Никого.

И тут я увидела стеклянную дверь, ведущую на балкон. За ней, в темноте ноябрьского вечера, мерцал огонёк — кажется, кто-то курил. Или просто стоял, глядя на город.

Я толкнула дверь и вышла.

Он стоял там. Один. Без шампанского, без деловых партнёров, без своей вечной свиты. Просто стоял, облокотившись на перила, и смотрел куда-то в темноту питерской ночи. В одной руке — стакан с чем-то прозрачным. Не шампанское. Что-то крепче. Виски, наверное.

— Дмитрий Сергеевич? — мой голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но он услышал.

Обернулся. И на секунду — на одну короткую, почти неуловимую секунду — в его глазах мелькнуло что-то, чего я не ожидала. Удивление. Смешанное с... узнаванием? Он меня запомнил. С первого раза. Хотя я была уверена, что он забыл обо мне, как только захлопнулась дверца «Мерседеса».

— Вы настойчивы, — произнёс он ровно. — Это похвально. И глупо.

— Я хочу поговорить. — Я подошла ближе, стуча каблуками по мраморному полу балкона. Сердце колотилось где-то в горле. — Всего пять минут. Я понимаю, что вы занятой человек. Я понимаю, что мой бизнес для вас — песчинка. Но вы даже не представляете, что значит для меня эта кофейня. И для людей, которые туда ходят.

— Представляю. — Он отпил из стакана, не сводя с меня глаз. — Вы вложили в неё все сбережения. Работали по шестнадцать часов в сутки. Сами красили стены и выбирали зёрна. Ваша бабушка была против, но вы не послушали. Теперь вы являетесь ко мне в «Асторию» в платье трёхлетней давности и с серьгами в виде кофейных чашек, потому что больше идти не к кому. Всё верно?