Надежда Чародейская – Маникюр под ножом (страница 3)

У меня внутри всё сжалось. Я знала это чувство — оно приходило всегда перед тем, как клиентка после двух часов укладки вдруг вспоминала, что «ой, а у меня карта не работает, я потом принесу».

— Говори, — велела я, усаживаясь в кресло для клиентов.

Леночка села напротив, на свое рабочее место — туда, где вчера сидела Жанна. И тут же подскочила, словно ее ударило током.

— Не могу здесь сидеть! Это ее кресло!

— Тогда стой. И рассказывай.

Леночка глубоко вздохнула. Патч на левом глазу окончательно отклеился и повис на щеке, как маленький белый флаг капитуляции.

— Жанна в последнее время странная была. Нервная. Она всегда была… ну, ты знаешь, с характером. Но последние две недели — это был кошмар. Она орала на клиентов, путала цвета, один раз вообще вклеила стразик не на тот ноготь и сказала клиентке, что это «дизайнерское решение».

— Я знаю. У меня три жалобы за прошлую неделю.

— Это не всё. — Леночка понизила голос до шепота. — Она говорила, что нашла способ «разбогатеть раз и навсегда». Я думала, она в сетевой маркетинг вступила. Но она смеялась и говорила: «Ленка, ты дура. Сетевой — это для лохов. Я нашла кое-что получше. Я нашла ключ к деньгам».

— Ключ? — переспросила я, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом.

— Ну да. Она говорила: «Золотой ключик» откроет любую дверь». Я не поняла тогда. А теперь… — Леночка всхлипнула. — Теперь я думаю, что это был не просто ключ. Это был человек. Тот, кого она шантажировала.

Я выпрямилась в кресле.

— Она говорила имя? Любую деталь? Мужчина, женщина?

— Нет. Только смеялась и говорила, что скоро купит свой салон. Или даже два. И что я буду работать на нее, а не на тебя.

Последняя фраза кольнула. Не потому, что я ревновала сотрудников — просто Жанна всегда была той еще акулой. Если она нашла жилу, то копать бы стала до победного, не глядя, кто пострадает.

— Леночка, — я взяла ее за руку. — Это очень важно. Ты знаешь, где Жанна хранила личные вещи? Кроме шкафчика в подсобке?

— У нее была сумка. Большая, черная, из кожзама. Она с ней везде ходила. Даже в туалет. Я её вчера не видела.

— Сумка исчезла?

— Да. Я обыскала всё. Нет её.

Я закрыла глаза. Сумка — это улики. Телефон, записи, возможно, компромат. Если убийца забрал сумку, значит, он знал, что ищет. И нашел.

— Кто еще был в салоне вчера утром? До того, как ты нашла тело?

Леночка начала загибать пальцы:

— Я. Жанна. Ты в кабинете. Зинаида Павловна пришла в девять, но она сразу ушла в косметологию и оттуда не выходила. Администратор Катя — она была на ресепшене. И… — Леночка запнулась. — И был еще один.

— Кто?

— Я не знаю. Я видела только спину. Мужчина. Высокий, в темном пальто. Он прошел в коридор к маникюрному кабинету минут за двадцать до того, как я пошла к Жанне. Я подумала, это клиент.

— Клиент без записи? В девять утра?

— Я подумала, что это к Жанне по знакомству. Она часто так делала — приводила своих, мимо кассы. Я не стала вникать.

Я стиснула зубы. Мужчина в темном пальто. Это уже что-то. Не густо, но что-то.

В дверь позвонили. Я выглянула в окно — у входа стоял Крутов, хмурый, как туча, и с огромным стаканом кофе в руке.

— Идет наша Фемида, — сказала я Леночке. — Иди умойся. И приклей ресницу. Не позорь салон.

— Марго, тут такое, а ты о ресницах…

— Лена, — я посмотрела на нее жестко. — Мы в бизнесе. Клиенты могут прийти в любую минуту. Если мы позволим себе распуститься, они почувствуют слабость. А в нашем деле слабость — это смерть. В прямом смысле.

Леночка кивнула и убежала в туалетную комнату. Я открыла дверь.

Крутов вошел, огляделся и поморщился.

— Здесь до сих пор пахнет…

— Зеленым чаем и бергамотом, — закончила я. — И это единственное, что здесь осталось от «Райского наслаждения».

Он прошел в центр зала, остановился и посмотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать.

— У вас есть новости? — спросила я.

— Есть. — он достал из кармана распечатку. — Мы проверили телефон погибшей. Сообщение «Золотому ключику» — не единственное. Жанна переписывалась с этим контактом две недели. Требовала деньги. Угрожала. И называла конкретную сумму.

— Какую?

— Три миллиона рублей.

Я присвистнула. Жанна, конечно, была амбициозной, но три миллиона — это даже по меркам нашего города немало.

— Она называла, за что именно шантажирует?

— Нет. Но «Золотой ключик» отвечал. Коротко. В стиле «ты пожалеешь», «я тебя уничтожу» и так далее.

— Классика, — кивнула я. — Шантажист и жертва, которая устала терпеть.

— Не совсем, — Крутов покачал головой. — Тон сообщений странный. Жертва угрожает, но при этом… как бы это сказать… заискивает. «Пожалуйста, не надо», «давай встретимся, поговорим», «я всё объясню». Это не похоже на человека, который готов убивать.

— Или похоже на человека, который хочет усыпить бдительность, — возразила я.

Крутов посмотрел на меня с уважением.

— Вы быстро учитесь, Маргарита Сергеевна.

— Это всё сериалы, лейтенант. И еще — у нас новая информация.

Я рассказала ему про Леночкины показания. Про сумку, которая исчезла. И про мужчину в темном пальто.

Когда я закончила, Крутов был уже не просто хмурым — он был мрачным.

— Значит, свидетель видел подозреваемого и ничего нам не сказала. Целый день молчала.

— Она испугалась. И она сказала мне.

— Вы не следователь.

— Я работодатель. И если мой сотрудник видел убийцу, я имею право знать, кто шастает по моему салону с голыми руками и злыми намерениями.

Крутов сделал большой глоток кофе и, кажется, немного успокоился.

— Ладно. Вы правы. Спасибо за информацию. Я допрошу Леночку официально.

— Только аккуратно. Она и так на нервах.

— Я всегда аккуратно, — буркнул Крутов и добавил: — С теми, кто не подозревается в убийстве.

Я хотела спросить, кого он подозревает, но в этот момент в салон ворвалась Зинаида Павловна.

На этот раз она была в полной боевой готовности: макияж, укладка, халат накрахмален. В руках — папка с документами.

— Маргарита! — закричала она с порога. — Я требую созвать экстренное собрание коллектива! У нас ЧП! И я знаю, кто это сделал!

Крутов и я переглянулись.

— Кто? — спросила я.