Надежда Чародейская – Когда ты рядом (страница 5)

— Соболева, — перебила она, не поднимая руки, — а скажи-ка, это правда, что ты из интерната?

В классе повисла тишина. Дан увидел, как Ася замерла. Ручка в её пальцах дрогнула.

— Лера, — одёрнула историчка, — мы на уроке. Хочешь спросить — подними руку.

— Я просто уточняю, — Лера пожала плечами. — А то девочки говорят, у неё справка какая-то. Невролог, психиатр... Интересно, это не заразно?

По классу прокатился смех. Дан смотрел на Асю. Она стояла у доски, прямая, как струна, но он видел, как побелели её костяшки, как напряглась шея. Он видел это сотни раз — на тренировках, когда новичков травили за ошибки. Видел в зеркале, когда отец замахивался.

И тут Ася сделала то, чего он не ожидал.

Она медленно повернулась к Лере, посмотрела ей прямо в глаза и сказала — тихо, но отчётливо, так, что слышал весь класс:

— Лера, а скажи-ка, это правда, что твой папа купил тебе титул «Мисс школы» за спонсорский взнос?

Тишина стала звенящей.

Лицо Леры вытянулось. На секунду она потеряла контроль — рот приоткрылся, в глазах вспыхнула ярость. Свита замерла. Кто-то ахнул. Кто-то прыснул.

— Что ты сказала? — голос Леры стал на полтона выше.

— Я просто уточняю, — ответила Ася тем же тоном. — А то девочки говорят.

Класс взорвался. Кто-то засмеялся в голос, кто-то застучал по парте. Историчка застучала указкой:

— Тихо! Тихо! Лера, Соболева — обе к директору после урока!

Лера развернулась на стуле, и Дан увидел её лицо — белое от гнева, с красными пятнами на скулах. Такой он её не видел никогда. Её публично унизили. И сделала это новенькая. Серая. Тихая. Моль, которая вдруг показала зубы.

Ася вернулась на место. Мира — та самая рыжая — пихнула её локтем и что-то зашептала восхищённо. Но Дан смотрел не на Миру. Он смотрел на Асю. Она села, опустила голову, и на секунду из-под чёлки блеснули глаза — не серые, не прозрачные, а стальные.

Ты не Моль, — подумал Дан. — Ты кто-то другой.

И впервые за долгое время ему захотелось узнать кого-то поближе.

После урока Лера вылетела из класса первой, даже не взглянув на Дана. Свита порскнула за ней. Ася осталась сидеть, собирая вещи. Мира что-то говорила ей, активно жестикулируя, но Ася только кивала.

Дан поднялся и пошёл к выходу. Проходя мимо её парты, он замедлил шаг. На секунду их глаза снова встретились. Ася смотрела на него — всё с тем же непонятным узнаванием.

— Смело, — сказал он негромко.

Она чуть приподняла бровь:

— Что?

— То, что ты ей ответила. Смело.

— Это не смелость. Это самозащита.

— Одно и то же, когда ты в меньшинстве.

Она помолчала. Потом уголок её губ дрогнул — не улыбка, скорее намёк на неё.

— Ты говоришь так, будто знаешь, каково это.

Дан не ответил. Он смотрел на неё — и чувствовал, как под маской что-то трещит. Крошечная, тонкая трещина в идеально отлаженном механизме.

— Может, знаю, — сказал он наконец.

И вышел из класса.

В коридоре его ждал Кир. Он стоял, прислонившись к стене, и ухмылялся.

— Ну что, капитан, кажется, твоя девушка нашла себе врага.

— Лера не моя девушка.

— О-о-о. — Кир театрально поднял брови. — Вот как. Новости. И с каких это пор?

Дан не ответил. Он смотрел на дверь класса, за которой осталась Ася, и в голове крутился один-единственный образ: тень за бетонной стеной, ночной ритм и тишина, которая слушала его музыку три месяца.

Ты кто такая, Соболева?

Глава 4. Первая кровь

Ася.

После урока Ася думала, что самое страшное — это слова.

Она ошибалась. Слова были только началом.

Звонок с урока истории прозвенел, как сигнал к старту. Ася вышла из класса на ватных ногах, чувствуя спиной жгучий взгляд Леры. Та не сказала больше ни слова — просто вылетела в коридор, оставив за собой шлейф дорогих духов и невысказанной угрозы. Но Ася знала: это не конец. Это даже не начало конца. Это затишье.

— Ты с ума сошла? — Мира догнала её у лестницы. Глаза у неё горели — смесь ужаса и восторга. — Ты только что объявила войну самой популярной девушке школы. При всём классе. Ты понимаешь, что теперь будет?

— Она первая начала, — сказала Ася.

— Да, но есть правило: Лера начинает — Лера заканчивает. А ты перебила её на середине. Такого не прощают.

— Что она мне сделает? Вызовет на дуэль?

Мира хмыкнула, но веселья в этом хмыке не было.

— Хуже. Она сделает так, что тебя здесь сожрут по кусочку, а ты даже не поймёшь, кто именно откусил первый.

Они спускались по лестнице, и Ася чувствовала на себе взгляды. Не те, что были утром — оценивающие, равнодушные. Теперь в них появился интерес. Опасный интерес, какой бывает у прохожих, которые замедляют шаг у места аварии. Она стала событием. Новенькая, которая дала отпор. Это либо возносило на пьедестал, либо делало мишенью.

Ася знала, что пьедестала ей не видать.

В столовой было людно и шумно. Ася взяла поднос, машинально выбрала что-то из еды — кажется, суп и кусок хлеба — и оглянулась в поисках свободного стола. Мира тянула её в дальний угол, подальше от эпицентра, где за большим овальным столом уже восседала Лера.

— Сюда, — скомандовала Мира. — У нас тут резервация для ботаников.

— А это безопасно?

— Относительно. Сюда долетают только словесные снаряды, не физические.

Они сели. Ася попыталась есть, но суп был безвкусным, а хлеб застревал в горле. Она смотрела в тарелку и уговаривала себя не поднимать голову. Если не смотреть на них, может, они не заметят. Может, пронесёт.

Не пронесло.

— О, смотрите! — голос Леры разрезал шум столовой, как скальпель. — Наша новенькая. Та самая, которая у нас эксперт по революциям.

Ася подняла глаза. Лера стояла у своего стола, опершись на спинку стула, и говорила достаточно громко, чтобы её слышала половина зала.

— Девочки, — продолжала она, обращаясь к свите, — вы знали, что Анастасия Соболева перевелась к нам по специальной программе? Для особенных детей.

— В смысле? — подала голос одна из Теней, явно по сценарию.

— В смысле — с отклонениями. У неё справка. Психиатр, невролог, что там ещё... Мамочка, наверное, еле выбила. Бедняжка.

По столовой прокатилась волна смешков. Ася почувствовала, как лицо заливает жаром. Пальцы, сжимавшие ложку, онемели.

— Лера, отстань, — негромко сказала Мира. — Это не смешно.

— Ой, Мирослава, ты всё ещё с ней? Я думала, ты умнее. Или тебе просто нравится коллекционировать неудачников?

— А тебе нравится быть стервой на публику? У тебя это отлично получается.