Надежда Чародейская – Когда ты рядом (страница 3)

— Ладно, пошли, — Мира потянула её за рукав. — Звонок через две минуты. Классный руководитель — историчка, строгая, но справедливая. Не опаздывай — она запоминает.

Кабинет 302 встретил их гулом голосов. Класс был просторным, с большими окнами и интерактивной доской. Парты стояли в три ряда, и почти все были заняты. Ася вошла следом за Мирой и сразу почувствовала взгляды. Десятки взглядов — оценивающих, любопытных, равнодушных.

— Садись со мной, — шепнула Мира. — На галёрке безопасно.

Она провела Асю на предпоследний ряд, к парте у окна. Ася села, стараясь занимать как можно меньше места, и начала доставать тетради. Пальцы всё ещё подрагивали.

— Не дёргайся, — Мира пихнула её локтем. — Они как акулы. Чуют страх.

— Я не боюсь.

— Врёшь. Но это нормально. Главное — не показывай.

Дверь распахнулась, и в класс вошла Лера. Теперь Ася могла рассмотреть её как следует. Высокая, с осиной талией и безупречной осанкой. Блузка — явно дизайнерская. Часы — тонкие, золотые, взрослые. Она двигалась, как хозяйка. Свита — те две девушки — семенили за ней.

Лера обвела класс взглядом и вдруг остановилась. Её глаза нашли Асю. Задержались на секунду. Оценивающе. Холодно. Потом она перевела взгляд на Миру и усмехнулась:

— Мирослава, ты теперь собираешь бездомных? Это мило.

По классу прокатились смешки. Мира напряглась, но ответила ровно:

— Лера, у тебя помада размазалась. Уголок, слева.

Смех перекинулся на другую сторону. Лера поджала губы и прошла на своё место — первая парта, центр. Свита расселась по бокам.

— Очко в нашу пользу, — шепнула Мира. — Но война только началась.

Ася хотела ответить, но не успела. Дверь открылась снова — и в класс вошёл он.

Дан.

Ася узнала его мгновенно. Не по лицу — его она в гараже не разглядела. По ощущению. По тому, как воздух в классе изменился. Он был высокий, широкоплечий, с коротко стрижеными тёмными волосами и челюстью, которая выглядела так, будто он постоянно что-то сжимает. Спортивная форма, небрежно накинутая толстовка, рюкзак на одном плече.

Капитан. Звезда. Король.

Он прошёл через класс, и Ася заметила, как Лера подалась ему навстречу — плавно, как кошка. Он наклонился, коротко поцеловал её в щёку (дежурно, без тепла, как ритуал) и сел на соседний ряд, через проход от Леры.

Ася смотрела на него и пыталась совместить две картинки. Этого парня — с идеальной осанкой и ленивой грацией спортсмена — и того, кто ночью лупил по барабанам так, будто хотел разнести гараж в щепки.

Они не совпадали. Совсем.

— Слюни подбери, — шепнула Мира. — Я же сказала: в его сторону смотреть нельзя.

— Я не смотрю. Я анализирую.

— Анализируй тише.

Прозвенел звонок. Вошла учительница — сухая женщина в очках, с пучком седых волос и папкой для бумаг. Класс затих. Она положила папку на стол и обвела взглядом учеников.

— Доброе утро. Сегодня у нас пополнение. — Она кивнула в сторону Аси. — Анастасия Соболева. Перевелась из другого города. Прошу любить и жаловать.

Лера обернулась и посмотрела на Асю в упор. Уголок её губ дрогнул в усмешке.

— Соболева, — повторила она тихо, так, чтобы слышал только её ряд. — Будет забавно.

Дан, в отличие от Леры, не обернулся. Он сидел, глядя в окно, и барабанил пальцами по парте — ритмично, жёстко. Ася знала этот ритм. Она слышала его прошлой ночью.

Ты тоже меня слышал? — подумала она. — Ты знаешь, что я была там?

Но он не смотрел на неё. Он смотрел сквозь стекло, куда-то далеко за школьный двор, туда, где за гаражами пряталась его настоящая жизнь.

Урок начался. Ася открыла тетрадь и записала число. Рука всё ещё дрожала, но теперь — не от страха. От странного, необъяснимого возбуждения.

Здесь было что-то. Что-то, чего не было в других школах. Этот парень, эта музыка, этот гараж за стеной — всё складывалось в уравнение, которого она пока не понимала.

Но она собиралась его решить.

Даже если для этого придётся пройти через ад.

Глава 3. Альфа

Дан.

Утро Дана начиналось с ритуала.

Нет, не с душа и не с завтрака. С того, что он стоял перед зеркалом в прихожей, ровно тридцать секунд, и собирал лицо.

Скулы — расслабить. Челюсть — не сжимать. Взгляд — не стеклянный, но и не слишком живой. Живой выдают глаза. А глаза у него были отцовские — тёмные, тяжёлые, с вечной искрой агрессии. Если давать этой искре волю, люди пугаются. Тренер говорит: «Взгляд победителя». Отец говорит: «Порода». Дан называл это иначе. Проклятие.

Он проверил лицо в последний раз. Нормально. Маска надета. Можно выходить.

Кухня встретила его запахом вчерашних сигарет и пустой чашкой отца. Тот уже уехал на работу — в свой автосервис, где он был царём и богом, а заодно главным тираном для подчинённых. Мать сидела за столом, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку. Когда Дан вошёл, она вздрогнула.

— Даня. Я тебе яичницу сделала.

— Я не голодный.

— Надо поесть. Ты вчера поздно пришёл.

— Тренировка, — соврал он.

Мать кивнула. Она всегда кивала, когда он врал. Она знала. Знала, что он не на тренировке был, знала, что он прячется в гараже с Киром, знала, что муж срывает на сыне злость. Но говорить об этом вслух в их доме было не принято. Слова здесь имели вес кирпича: скажешь не то — и стена рухнет на голову.

Дан налил себе кофе, выпил стоя, глядя в окно на серый двор. Где-то там, за ржавыми гаражами, до сих пор вибрировал вчерашний ритм. Он всё ещё чувствовал его в ладонях — фантомная пульсация, как после хорошей репетиции.

И ещё он помнил тень за стеной.

— Ты сегодня когда вернёшься? — спросила мать.

— Не знаю. Как получится.

— Отец хотел поговорить с тобой. О матче.

Кофе стал горьким. Дан поставил кружку в раковину — осторожно, чтобы не грохнуть. В этом доме он всё делал осторожно. Ходил, говорил, дышал — так, чтобы не спровоцировать взрыв.

— Я поговорю. Позже.

— Он переживает за тебя. По-своему.

— Ага. По-своему.

Дан поцеловал мать в макушку — она пахла лекарствами и усталостью — и вышел в подъезд. Только там, в полутьме лестничной клетки, он позволил себе закрыть глаза и сделать глубокий вдох.

Ещё один день. Просто ещё один день.

Школа встретила его шумом. Дан вошёл в холл — и маска закрепилась сама собой.

— Данила! — окрик сбоку. Паша, нападающий из команды, хлопнул его по плечу с размаху. — Красавчик! Видел вчера запись? Твой проход на пятой минуте — огонь.

— Проиграли же, — заметил Дан.

— Да плевать. Судья купленный был. Все знают.

Дан не ответил. Он знал, что судья не был куплен. Он сам запорол момент. Завис на секунду, потерял мяч — и всё. Но команде нужен был враг, и судья подходил идеально. Так было проще. Всегда проще обвинить кого-то снаружи, чем признать, что ты облажался.

— Данила! — теперь окликнули с другой стороны. Девушка из параллельного класса, кажется, Вика. — Привет! Ты на фестиваль идёшь?

— Ещё не решил.