Надежда Чародейская – Когда ты рядом (страница 2)

— Молчу. Но ты хотя бы раз в жизни сними корону, Дэн. Может, тогда кто-то увидит тебя настоящего.

Кир ушёл первым, хлопнув железной дверью. Дан остался. Он ещё раз посмотрел на щель в стене. Свет погас. Тень исчезла.

Он подошёл к стене и прижал ладонь к холодному бетону.

— Эй, — сказал он негромко. — Если ты там... Спасибо.

Тишина.

Дан забрал рюкзак и вышел в ночь. Завтра его ждала школа, Лера, команда, отец — вся та жизнь, которую он ненавидел. Но сейчас, в кармане, лежали барабанные палочки. И пока они были там, он мог дышать.

Глава 2. Ноль-один

Ася.

Новая школа пахла хлоркой и дешёвыми мелками для белой доски. Этот запах Ася ненавидела больше всего. В прошлой школе пахло так же. И в позапрошлой. Казалось, все школы страны закупаются в одном и том же магазине безнадёжности.

Она стояла перед центральным входом, сжимая лямку рюкзака так, что побелели костяшки, и считала.

Раз.

Высокое крыльцо. Ступени, вытоптанные тысячами ног. На перилах — следы от скейтов и чьи-то наклейки: логотипы групп, черепа, сердечки.

Два.

Стеклянные двери. За ними — холл, залитый безжалостным люминесцентным светом. Фигуры учеников мелькают, как рыбы в аквариуме. Все куда-то спешат. У всех есть цель.

Три.

Ася не спешила. У неё не было цели, кроме одной: пережить этот день.

Четыре.

— Ася, ты меня слышишь вообще? — мамин голос в телефоне дребезжал, как разбитый динамик. Ася прижала трубку плечом к уху, продолжая смотреть на двери. — Я тебе три раза написала. Ты почему не отвечаешь?

— Я отвечаю, мам.

— Ты отвечаешь «ага» и «угу». Это не ответ. Ты помнишь, что у тебя сегодня приём у невролога? Я записала тебя на четыре. Не опаздывай. И возьми справку из школы, что ты была. Для суда нужна справка.

Ася закрыла глаза.

Суд. Слово, которое за последний год стало в их семье самым частым. Чаще, чем «ужин». Чаще, чем «как дела». Родители делили имущество, время и саму Асю, как старый диван, который жалко выбросить.

— Мам, я в новую школу захожу. Можно не сейчас?

— А когда? Когда ты опять запрёшься в комнате и будешь рисовать свои картинки? Ася, это серьёзно. Ты свидетель. От твоих показаний зависит, с кем ты останешься.

С кем я останусь.

Не «с кем ты хочешь». Не «где тебе лучше». А «с кем ты останешься», как вещь, как галочка в описи имущества.

— Я помню, мам. В четыре. Справку. Всё.

— И не вздумай опоздать. Папа говорит, ты специально срываешь его встречи с адвокатом. Ты же не хочешь, чтобы он подумал, что я тебя настраиваю?

Ася стиснула зубы.

— Пока, мам.

Она сбросила вызов до того, как мама успела добавить что-то ещё. Телефон завибрировал мгновенно — сообщение. Папа: «Надеюсь, первый день пройдёт отлично. Помни, ты сильная. И не подписывай ничего без меня». Ася убрала телефон в карман джинсовки и глубоко вдохнула.

Пять.

Она толкнула стеклянную дверь и вошла.

Холл был огромным. Ася ожидала типовую коробку, но школа оказалась новой — с панорамными окнами, дизайнерским освещением и электронным табло, на котором бегущей строкой шли объявления: «Поздравляем команду с выходом в полуфинал!», «Завтрак дня: омлет с овощами», «Фестиваль талантов — заявки до пятницы».

Богатая школа. Или спонсируемая. Ася сразу поняла: здесь у кого-то есть деньги. Много денег. И этот кто-то диктует правила.

Она подошла к расписанию, вглядываясь в список классов. 11-«А». Кабинет 302. Ася повторяла про себя: «Третий этаж, налево, третья дверь. Третий этаж, налево...»

— С дороги, серая.

Плечо обожгло ударом. Ася пошатнулась, рюкзак слетел с плеча, тетради выскользнули на пол. Мимо прошла компания — три девушки, высокие, холёные, в одинаковых брендовых кроссовках. Та, что шла в центре — блондинка с идеально прямыми волосами и бровями вразлёт, — даже не обернулась. Только бросила через плечо:

— Смотреть надо, куда встала.

Ася молча присела, собирая тетради. Сердце колотилось. Руки дрожали. Она знала этот тип. В каждой школе был такой типаж. Королева. Альфа. Та, кто решает, кому здесь жить, а кому — стать Молью.

— Не обращай внимания, — раздался голос сбоку. — Это Лера. У неё аллергия на всех, кто не входит в её инстаграмную ленту.

Ася подняла голову. Рядом стояла девушка в очках с толстой оправой, с копной кудрявых рыжих волос, собранных в небрежный пучок. На ней была футболка с надписью «Я читаю книги и мне плевать» и потёртые джинсы.

— Я Мира, — девушка протянула руку и помогла подняться. — Ты новенькая?

— Ася.

— Ася... — Мира задумалась на секунду, потом просияла: — Как в «Алых парусах»? Ассоль?

— Почти. Анастасия сокращённо.

— Круто. У меня полное имя Мирослава, но это кошмар. Родители хотели, чтобы я «прославляла мир», а я в итоге просто ботаник.

Ася невольно улыбнулась. Впервые за утро. Мира говорила быстро, перескакивая с темы на тему, и в ней чувствовалась та особая энергия человека, которому всё равно, что о нём думают.

— Ты в какой класс? — спросила Мира.

— 11-«А».

— О! Я тоже. Пошли, провожу. Заодно расскажу, кто здесь кто. Чтобы ты не попала как я в первый день.

— А что случилось в твой первый день?

— Я села за парту Леры.

Ася усмехнулась.

— И?

— И она сказала, что я «оккупировала её личное пространство». Мне пришлось пересесть. Зато теперь я сижу на галёрке и веду летопись. — Мира понизила голос: — Там есть один парень. Кир. Ты его увидишь — не пугайся. Он выглядит так, будто сбежал с панк-концерта, но на самом деле он просто ненавидит систему.

Ася почувствовала лёгкий укол узнавания. Панк-концерт. Гараж. Ночной ритм, который она слышала сквозь бетонную стену.

— А... — она замялась. — А кроме Кира, есть кто-то... необычный?

— В смысле?

— Ну, не как все. Из тех, кто не вписывается.

Мира задумалась.

— Здесь все либо пытаются быть как Лера, либо прячутся. Но если честно... есть один. Данила. Дан. Капитан команды. Звезда. Все девчонки сохнут. Лера с ним встречается, так что даже не смотри в его сторону — убьёт. Но...

— Что «но»?

— Иногда мне кажется, что он сам себя ненавидит. Знаешь, бывает такое лицо? Улыбается, шутит, всех хлопает по плечу, а глаза мёртвые.

Ася промолчала. Ей вспомнился рисунок, который она сделала ночью. Силуэт за барабанами. Ярость, закованная в ритм. Человек, которого ломают изнутри.