Надежда Чародейская – Бейсболка и ваниль (страница 1)

Бейсболка и ваниль

Пролог. "Тот, кто плачет в подушку"

Год назад. Район Красные Зори, общага.

Десятилетний Дамир сидит на полу в коридоре общежития. Коленка разбита, губа разбита, футболка порвана. Он сжимает в кулаке бейсбольную биту -- детскую, пластиковую, с потёртой наклейкой "Бэтмен".

-- Встань, -- говорит отец.

Огромный мужчина с бритой головой и золотой цепью. Он стоит в дверях, заслоняя тусклый свет лампы. От него пахнет водкой и табаком.

-- Я не хочу, -- шепчет Дамир.

-- Я сказал: встань.

Отец наклоняется, берёт сына за шкирку и ставит на ноги. Дамир не плачет. Он уже научился не плакать, когда больно. Надо сжать зубы, закатить глаза куда-то в потолок и думать о чём-нибудь хорошем.

О хорошем думать не получается. Мама умерла полгода назад. Она лежала на больничной койке, худая и прозрачная, и говорила: "Дам, ты сильный. Ты справишься. Только не будь как отец".

-- Я не буду, -- пообещал Дамир тогда.

Сейчас отец держит его за шиворот и рычит:

-- Ты позоришь меня. Тебя побил Вовка с третьего этажа. А ты -- сын Андрея Корсакова. Возьми биту и иди.

-- Я не хочу битой.

-- Тогда я пойду.

Отец отпускает рубашку, поворачивается к вешалке, где висит его кожаная куртка. На поясе -- нож в чехле. Дамир знает, что отец делал с людьми. Он слышал разговоры соседей, видел синяки на чужих лицах, которые приходили к ним домой и кланялись.

-- Не надо, -- Дамир хватает отца за рукав. -- Я сам.

Он выходит в подъезд. Сжимает биту. Сердце колотится где-то в горле. Вовка ждёт внизу, на лестничной клетке, с дружками.

-- О, Корсаков-младший пожаловал, -- скалится Вовка. -- А где папка? Папка боится выйти?

Дамир поднимает биту.

"Не будь как отец", -- звучит в голове мамин голос.

Дамир опускает биту.

-- Иди отсюда, -- говорит он тихо. -- Просто иди.

-- Испугался? -- смеётся Вовка. -- Малой ещё. Сосунок.

Вовка бьёт Дамира в живот. Тот сгибается пополам. По спине прилетает удар ногой. Вовка забирает биту и ломает её о колено.

-- Передай папаше, пусть не выёживается. Тут не зона, понял?

Они уходят. Дамир остаётся лежать на грязном кафеле. Носом течёт кровь. Он смотрит на сломанную биту и шепчет:

-- Я больше никогда не буду слабым.

Он сдерживает слово. В следующие пять лет он научится ломать носы, выкручивать руки и смотреть на людей так, что они сами уходят.

Но каждую ночь он просыпается в холодном поту, потому что во сне он всё ещё тот маленький мальчик на полу.

И он никогда никому об этом не расскажет.

Никому, кроме неё.

Часть 1. "Плохой пацан"

Глава 1. "Клуб "Бамп""

Настоящее время. Суббота, 23:15.

Дамир Корсаков сидел в VIP-ложе клуба "Бамп" и скучал.

Справа от него Женя -- тощий, с вечно мокрыми от пота ладонями -- пытался впарить какому-то бизнесмену в сером костюме "кристаллы высшего качества". Бизнесмен мялся, но было видно, что купит. Они всегда покупали, когда Женя начинал говорить шёпотом и закатывать глаза.

-- Дэм, ты глянь, -- толкнул его в плечо Глеб. -- Твоя вчерашняя знакомая. Лысый какой-то к ней подкатил.

Дамир лениво повернул голову.

На танцполе, обнявшись с мужиком в дорогом пиджаке, крутила бёдрами Валерьяна -- вчерашняя блонда. Она кинула на Дамира быстрый взгляд ("ну посмотри на меня, ну пожалуйста") и прижалась к мужику сильнее.

-- Не моя, -- бросил Дамир. -- Ничья вообще.

-- Жёстко, -- хохотнул Глеб. -- Ну а чё ты хочешь? Девки вокруг одни картонки. Грудь силиконовая, мозгов -- ноль.

Дамир не ответил. Он потягивал томатный сок -- алкоголь он не пил уже два года, с тех пор как понял, что это делает его похожим на отца -- и смотрел вниз.

Дымовая завеса. Стробоскопы. Толпа дрожала в такт хаусу. Какие-то парни сцепились у бара, их быстро растащили охранники. Одна девушка в золотом топе блевала в угол, подружка держала её за волосы.

"Веселье", -- подумал Дамир.

-- Корсаков, слушай, -- Женя отлип от бизнесмена и присел рядом. -- У меня есть идея. Надо бы наведаться завтра в "Галактику". Там новый чел вышел, говорит, сам себе район. А мы ж знаем, что район --

-- Не надо, -- перебил Дамир.

-- Чё?

-- Не надо никуда наведываться. Не хотим мы разборок.

Женя вытаращил глаза. Глеб тоже замер.

-- Дэм, ты чего? Ты больной? -- Женя понизил голос. -- Ты теперь добренький? Твой батя на зоне, мы должны держать марку, пока он не вернулся.

-- Батя вернётся через два месяца, -- ровно сказал Дамир. -- Тогда и будет разбираться. А я -- тренеруюсь. У меня спарринг в воскресенье. Не хочу с переломанными пальцами.

-- Тренеруешься, -- передразнил Женя. -- Слышь, Глеб, он тренеруется. Мы теперь как спортсмены?

-- Заткнись, Женя, -- сказал Глеб. Он посмотрел на Дамира с беспокойством. -- Дэм, правда. Что с тобой? Ты какой-то... скучный стал.

-- Мне скоро восемнадцать, -- Дамир отставил сок. -- Я думаю о том, что будет дальше. А дальше -- если я продолжу таскаться по клубам и впаривать левый товар -- у меня два пути: тюрьма или труп.

-- Ты сейчас прямо как...

-- Как кто?

-- Как та училка, которая читала нам лекцию про ЗОЖ.

-- Иди в жопу, Женя.

В этот момент у VIP-зоны началось какое-то движение. Кто-то кричал. Нет, не кто-то -- девушка. Высокий, визгливый голос:

-- Убери руки! Я сказала -- отвали!

Дамир посмотрел вниз.

В углу бара, прижатая к стойке блондой Валерьяной и её новым ухажёром, стояла девушка в белом платье. Белое платье в клубе -- это как снег в аду. Она его портила, пачкала всю эту пропахшую перегаром эстетику. Волосы тёмные, длинные, собраны в небрежный пучок. Лицо... Дамир не мог разглядеть лица, но почему-то сердце дёрнулось.

-- О, -- присвистнул Глеб. -- Валерьяна кого-то нашла.

-- Та, в белом, не местная, -- заметил Женя. -- Платье дёшевое, туфли без каблуков. Чужая.