Надежда Чародейская – Бейсболка и ваниль (страница 3)
-- Ничего, -- в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. -- Я только "Преступление и наказание" осилил. И то потому, что в библиотеке взяли, а сдать забыл. Штраф платил три месяца.
Алиса не сдержала смешок. Корсаков -- и библиотечный должник. Эту картинку стоило запомнить.
-- А ты, -- она набралась смелости, -- ты часто спасаешь девушек в клубах?
-- Не девушек. Одну.
-- То есть я особенная?
Дамир резко затормозил у её дома. Повернулся к ней всем корпусом. В тусклом свете приборной панели его лицо выглядело чужим -- молодое, но с тяжёлой взрослой усталостью. Шрам над бровью, резкие скулы, татуировка на шее, которая уходила за воротник футболки. Красивый. Но страшный.
-- Ты та, кто врезалась в мою жизнь, когда я меньше всего этого ждал, -- сказал он тихо. -- Я не знаю, зачем ты там была. Не знаю, почему я спрыгнул. Но знаю, что впервые за три года мне не всё равно.
Алиса замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Она должна была выйти. Сейчас. Взять свою совесть, свою осторожность, свой баллончик с перцовкой -- и выйти.
Но она не вышла.
-- Дамир, -- сказала она. -- Спасибо за толстовку. Я... я верну её завтра. В школу.
-- Я знаю, где ты учишься, -- он усмехнулся. -- Та самая Гимназия №5, где учат на отличников и завучи ходят с указками.
-- Откуда ты знаешь?
-- Я много чего знаю, Алиса Голицына, -- он произнёс её фамилию так, будто пробовал на вкус. -- Спокойной ночи. И не открывай дверь незнакомцам.
-- Ты не незнакомец?
-- Я самый опасный незнакомец в твоей жизни. -- Он наклонился и открыл дверцу с её стороны. -- Иди.
Алиса вышла. Ноги дрожали. Толстовка висела на плечах, тяжёлая, пахнущая его одеколоном. Она прошла до подъезда, обернулась. "Мерседес" всё ещё стоял, фары не горели. Дамир смотрел на неё через лобовое стекло.
Она махнула рукой.
Он не махнул в ответ. Просто чуть заметно кивнул и тронулся с места.
Алиса поднялась на свой четвёртый этаж, открыла дверь ключом, прошла на цыпочках мимо маминой спальни и закрылась в своей комнате. Комнатка маленькая -- кровать, письменный стол, стеллаж с книгами, на подоконнике фиалки в горшках. Всё как всегда.
Но она уже не была "как всегда".
Она села на кровать, обхватила себя за плечи -- и только тогда поняла, что не сняла его толстовку. Чёрная, с нелепой нашивкой в виде черепа. Она провела пальцами по ткани, нащупала что-то во внутреннем кармане.
Билет в кино. На завтра. На "Человека-паука". Два места. Третий ряд.
Алиса вытащила билет и уставилась на него. Дамир Корсаков купил билеты в кино. Не для себя -- для неё. Точнее, для них обоих. Когда? Как?
-- Ты что творишь, Корсаков? -- прошептала она в пустоту.
Телефон пиликнул. Сообщение от Ленки: "ТЫ ЖИВА? КОГО Я ВИДЕЛА?? ЭТО ЖЕ КОРСАКОВ!! ТЫ В МАШИНЕ У КОРСАКОВА!! АЛИСА БЛИН ОТВЕЧАЙ"
Алиса набрала ответ: "Жива. Всё потом. Спокойной ночи".
Ленка: "НЕТ, НЕ СПОКОЙНОЙ НОЧИ! ТЫ ЧТО, ВЛЮБИЛАСЬ В ЭТОГО ПСА??"
Алиса посмотрела на билет. На толстовку. На свои дрожащие пальцы.
"Не знаю", -- написала она. И выключила телефон.
Ложиться спать не хотелось. Она подошла к окну, отодвинула штору. Внизу, под фонарём, стояла чёрная машина.
Дамир не уехал. Он сидел, откинувшись на сиденье, и смотрел на её окно.
Они смотрели друг на друга тридцать секунд. Может, минуту. Алиса не знала, видит ли он её в темноте, но ей казалось -- да.
Потом машина завелась и уехала.
Алиса упала на кровать, уткнулась носом в его толстовку и прошептала:
-- Что ты со мной делаешь, Корсаков?
Ответа не было.
Глава 3. "Утро после"
Воскресенье. 09:15. Квартира Голицыных.
-- Алиса, ты спишь? К тебе Ленка пришла!
Мамин голос ворвался в сон как пожарная сирена. Алиса подскочила, запуталась в простыне, свалилась с кровати, больно ударилась коленкой о стул и наконец поняла, что:
Она спала в его толстовке.
Билет в кино лежал на подушке.
Ей снился Дамир Корсаков с котёнком на плече.
-- Алиса! -- Ленка ворвалась без стука, как всегда. -- Ты чё, мать, не слышишь? Я тут...
Ленка замерла на пороге. Её карие глаза расширились до размера блюдец.
-- Это. Его. Толстовка. -- Она ткнула пальцем. -- Ты спала в ней? Всю ночь?
-- Я просто забыла снять, -- соврала Алиса, отворачиваясь.
-- Забыла снять? -- Ленка подскочила к кровати, схватила билет. -- А это? Билет на "Человека-паука"? На сегодня? На три часа? -- Она перевела взгляд с билета на Алису. -- Девочка моя, тебя что, Корсаков пригласил на свидание?
-- Это не свидание. Он просто... купил билеты и забыл сказать.
-- Купил. Билеты. Забыл. Сказать. -- Ленка медленно опустилась на стул. -- Ты слышишь себя? Дамир Корсаков ничего не забывает. Он если что-то делает -- то специально. Он тебя зацепил, Алиса. Крючком. И ты попалась.
-- Я не попалась, -- огрызнулась Алиса. -- Я просто... он спас меня. От той дуры. Это вежливость.
-- Вежливость! -- Ленка захохотала. -- Корсаков и вежливость -- это как я и алгебра. Несовместимо.
Алиса натянула одеяло по подбородок. Она не хотела признаваться даже подруге, что всю ночь ворочалась и думала о нём. О том, как он смотрел. Как сказал: "впервые за три года мне не всё равно".
-- Лен, -- тихо спросила она. -- А он правда такой плохой?
-- Правда, -- Ленка стала серьёзной. -- Он в прошлом году одному парню руку сломал. Прямо в школе, на глазах у всех. Тот в больнице две недели лежал.
-- Но у него были причины?
-- Какие причины? Просто посмотрел не так. -- Ленка вздохнула. -- Алиса, ты хорошая. Ты умная. Тебе такие не нужны. Они ломают. Потом ты собираешь себя по кусочкам.
Алиса молчала. Она знала, что Ленка права. Знала. Но внутри что-то трепыхалось и кричало: "А вдруг?"
-- Я не пойду в кино, -- сказала она твёрдо. -- Так будет правильно.
-- Умница, -- обрадовалась Ленка. -- Пошли завтракать. Мама твоя оладьи испекла.
Они вышли на кухню. Мама, невысокая полноватая женщина с вечно обеспокоенными глазами, уже налила чай.
-- Алиса, кто тебе толстовку подарил? -- спросила она, вытирая руки о фартук. -- Дорогая. Я такие видела в "Лэтуаль", пять тысяч стоит.
-- Ленкина, -- брякнула Алиса.
-- Ага, моя, -- подхватила Ленка. -- Я ей дала, у меня новая есть.
Мама посмотрела на них с лёгким подозрением, но ничего не сказала. Только вздохнула: