Надежда Чародейская – Балкон над Невой (страница 4)

— Господи, за что?

Ответа не последовало. Только сверлили с новой силой.

Я посмотрела на телефон. Восемь ноль семь. Я проспала свой будильник. Надо было вставать ещё час назад, чтобы успеть на утреннюю смену в «Керамике на Фонтанке» — моём любимом местечке, где я подрабатывала мастер-классами. Там сегодня придут дети. Шесть человек. Будут лепить горшки и, скорее всего, измажут меня с ног до головы.

Я вскочила с кровати и запуталась в одеяле.

— Твою ж мать.

Пока я прыгала на одной ноге, пытаясь освободиться, сверлила ещё громче. Я выглянула в окно. Дождь не прекращался. Питер встречал меня очередным серым утром.

Я умылась, натянула джинсы и свитер, схватила зонт и вылетела в коридор. В коммуналке было тихо. Степановна, видимо, ещё спала. Остальные соседи разъехались на дачи. Только я и этот чёртов архитектор снизу.

Я спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и уже почти вышла на улицу, когда увидела его.

Он стоял у подъезда. Прямо перед дверью. И в этот момент я поняла, что снова осталась без зонта, потому что забыла его в прихожей. Но дело было не в зонте.

Лев Нестеров стоял в сером пальто, с чашкой кофе в руке, и кормил кота. Бездомного рыжего кота, который жил у нас во дворе. Он протягивал ему кусочек булочки, и кот брал его с такой осторожностью, будто это было золото.

Я застыла. Это был не тот человек, который орал на меня вчера. Это был какой-то другой. Спокойный, сосредоточенный, почти нежный.

Он поднял голову и увидел меня.

Наступила та самая пауза, которую я так ненавижу. Когда оба знают, что произошло что-то неловкое, но никто не хочет признаваться первым.

— Вы, — сказал я.

— Я, — сказал он.

— Вы кормите котов.

Он посмотрел на рыжего, потом снова на меня.

— Это не кот. Это Матроскин.

— Вы знаете его имя?

— Он живёт в этом дворе уже два года. И он не любит, когда его называют безымянным.

Я открыла рот, хотела сказать что-то острое, но не могла. Потому что в этот момент он улыбнулся коту. Чуть заметно, одними уголками губ. И эта улыбка изменила его лицо. Сделала его человечнее, теплее.

— Я не знала, что вы любите животных, — выдавила я наконец.

— Я люблю порядок. Животные, в отличие от людей, не нарушают порядок. Они знают своё место.

— Ах да, — я усмехнулась. — Они сидят в коробке и не мешают вашему идеальному миру. Как я, например.

Он допил кофе и развернулся ко мне полностью.

— Вы, кстати, мне должны. За чертёж.

Я фыркнула.

— Я ничего вам не должна. Вы сами сказали, что вызовете юриста. Жду с нетерпением.

— Пожалуйста, — он шагнул ко мне, и я невольно отступила на шаг, упёршись спиной в дверной косяк. — Я серьёзно, Алиса. Продайте квартиру. Я предлагаю хорошие деньги.

Он назвал сумму, от которой у меня закружилась голова.

Но я только сильнее сжала кулаки.

— Нет.

— Почему? — он склонил голову, изучая меня. — Чем тебя так держит эта дыра?

— Не твоё дело.

Он вздохнул.

— Это моё дело, потому что я хочу купить этот дом. Весь. И у меня есть право знать, что мне мешает.

— Тебе мешает человек, который живёт здесь по праву, — я указала пальцем на дверь. — У меня прописано. И я не собираюсь уезжать только потому, что какой-то богатый мальчик решил, что ему тут нужна мастерская.

Его челюсть сжалась.

— Я не мальчик.

— А я и не говорю, что мальчик. Я говорю — какой-то богатый. Но, судя по тому, как ты кормишь котов, может быть, у тебя есть сердце. Хотя я всё ещё в этом сомневаюсь.

Он усмехнулся. Но не холодно, а почти весело.

— Ты очень дерзкая.

— Такова жизнь в коммуналке. Здесь не выживают вежливые.

Я развернулась и вышла из подъезда. Дождь сразу же ударил в лицо, и я поняла, что зонта у меня всё ещё нет. Но возвращаться было стыдно.

Через секунду я услышала за спиной шаги. Он подошёл ко мне и молча протянул зонт. Чёрный, огромный, дорогой.

— Держи, — сказал он.

Я не взяла.

— Мне не нужен твой зонт. Я привыкла к дождю.

— Идиотка, — сказал он без злобы. — Ты же промокнешь за две минуты.

— И что? — я повернулась к нему. — Питерские дожди закаляют характер.

— Тебе и так достаточно характера, — он сунул мне зонт в руки и развернулся, чтобы уйти.

Я смотрела, как он уходит. Его пальто промокло, но он не ускорял шаг. Он шёл так, будто дождь был ему нипочём.

И тут я заметила, что рыжий кот Матроскин сидит рядом и смотрит на меня с укором.

— Что? — спросила я. — Он же враг.

Кот мявкнул и отвернулся.

Я вздохнула и раскрыла зонт. Внутри было написано имя. «Л. Нестеров». Аккуратными буквами, как в паспорте. Он что, подписывает свои вещи? Конечно, подписывает. Он же перфекционист.

Мне стало смешно. И почему-то тепло.

На работе я была рассеянной. Дети лепили горшки, а я смотрела в окно, думая о том, как он стоял у подъезда и улыбался коту.

Катя позвонила в обед.

— Ну что, как война с красавчиком?

— У него есть кот, — сказала я.

— И что?

— И он кормит его каждый день. Ты понимаешь, что это меняет всё? Человек, который кормит бездомных котов, не может быть злодеем.

Катя засмеялась.

— Алиса, ты совсем дура? Ну кормит он котов. Это не значит, что он хороший. Серийные убийцы тоже любят животных.