Надежда Борзакова – Я с тобой развожусь, предатель (страница 32)

— Татьяна Николаевна, — я вскочила на ноги, — Заберите, пожалуйста, деньги и уйдите. Все будет так, как решит суд и точка. Это мое последнее слово, если что.

— Да, — она поднялась, — Ошиблась я в тебе, Мария, ошиблась. Думала, ты порядочная женщина, а оказалась шалашовкой меркантильной. Семью не сберегла, а все на сына моего повесила, еще и обобрать пытаешься.

— Обобрать? Если забрать то, что положено по закону, означает обобрать, то да, собираюсь. А если будет еще какое-то предложение “поступить по-человечески”, то сделаю так, что Данила останется вообще без всего. Уверяю, это возможно! — стараясь не начать орать и не пугать только-только успокоившегося ребенка, выпалила я.

— Смотри, Мария, — она сунула конверт в сумку, — Бог, он все видит. Бросит тебя твой спонсор, останешься на улице…

— И останусь! Мне после того, как ваш сын поступил точно так же не привыкать к такому! Уходите.

Что-то пробормотав себе под нос, свекровь ушла. Хлопнула входной дверью и Анечка снова расхныкалась.

— Тише-тише, доча, — качала я ее. — Тише. Бабуля у тебя вся в папочку. Точнее, наоборот. Такая же сволочь, притвора бессовестная. Но ничего. Все будет хорошо. А теперь идем собираться. Скоро с дядей Тимуром в горы поедем. Там лес, лошадки. Как лошадка делает.

— Иго-го! — отозвалась дочка.

— А котик?

— Мя-я-яу!

— Умница моя, — я поцеловала ее в лобик.

Отнесла в комнату. Снова взялась за сборы, но настроение уже было не то. Как можно так сильно ошибаться в людях? И что будет, если я и в Тимуре ошибаюсь? Как я смогу это пережить, ведь, если чувства к Дане на момент измены как-то уже подстерлись, угасли, погрузились в привычки, то с Тимуром все иначе….

Я влюбилась в него.

*******

— Ты что детское кресло купил? — удивилась я, увидев его на заднем сиденье машины Тимура.

— Ну да, — отозвался он. — Как иначе Аню возить? Не на руках же?

Сердце сладко замерло. Мужчины не покупают детские кресла, если не собираются долго пробыть с ребенком, верно?

— Анюта, ну как? Хочешь кататься?

— Ка-тя-ться! Дя-я-я, — отозвалась дочка.

— Тогда поехали, — он завел мотор и выехал со двора.

Мы выехали в пятницу в середине дня, чтоб не терять субботу и нормально выспаться ночью. За окном проносилась оживленная улица и Анюта с удовольствием смотрела на нее. Женина дочка сломала ногу, а потому та не смогла поехать с нами. А думала, что Тимур отменит выходные… Ну, разве захочется ему два выходных постоянно взаимодействовать с маленьким ребенком, правильно? Однако он этого не сделал.

— Анют, а что это у нас мама такая печальная? — спросил Тимур с переднего сиденья. — М?

Я еще не рассказывала ему о вчерашнем визите бывшей свекрови. Не знала как лучше это сделать правильно. В общем медлила, оттягивала. Но сейчас пришло время, ведь дальше молчать нечестно. Это значит что-то скрывать, а я этого не хотела.

— Тимур, вчера вечером ко мне заезжала Татьяна Николаевна. Она деньги привезла в обмен на то, чтоб я отказалась от половины фирмы Данилы.

— Оба-на, — карие глаза гневно блеснули, сильные пальцы сжали оплетку руля так, что костяшки побелели. — И что ты?

— Не согласилась, — выпалила я.

— Молодца, хвалю, — рыкнул мужчина, — Что-то кто-то берега попутал уже окончательно.

— Тимур, я хочу, чтоб это закончилось как можно быстрее, но… Но это нечестно, так поступать.

— Я бы назвал это иначе, но не хочу ругаться при ребенке, — усмехнулся краешком губ Зарецкий. — Вдруг запомнит.

— Пока вряд ли, — невольно улыбнулась я, — Но спасибо.

— Маша, половина фирмы твоя по праву. Пусть радуются, что ты не захотела большего и остановила меня, хотя имела полное право его без штанов оставить. У тебя ребенок, тебе его надо поднимать. Если есть какие-то сомнения в правильности принятого решения, думай об этом.

Я кивнула. Вот, вроде бы Тимур все правильно говорил, но… Но я слышала это так, словно то, что между нами — временно. Словно я до сих пор одна с Анечкой, а он… Не планирует никакого продолжения, не планирует ничего серьезного со мной. С нами. Вспомнила слова бывшей свекрови, мамы. Свои собственный сомнения в том, что такое возможно, что может такому как Тимур быть нужна, по-настоящему нужна такая, как я, да еще с ребенком, в долговременном и серьезном качестве — жены, снова охватили меня.

Он нас в горы везет. Мы одни будем в домике. Без каких-то намеков, но они и не нужны. Все взрослые, все и так понятно, что может быть, если я соглашаюсь на такой викенд. И это нормально. Мы взрослые, свободные, нравимся друг-другу, что очевидно. А еще он меня спас — не много не мало. Это закономерно и предсказуемо. И, представляя себя с ним в постели, я понимала, что хотела бы этого, но… Как любимая женщина хотела бы, как в перспективе жена, часть семьи, а не просто… Не просто временная женщина, с которой ничего не планируешь.

— Ма-а-ш? Ну, чего ты? Гадостей тебе наговорила, да?

— Нет, — я выдавила из себя улыбку, — Все… Все хорошо, правда.

— Смотри мне.

Вскоре Аню укачала дорога и я перебралась на переднее. И сразу же рука Тимура накрыла мою. Холодную, слегка подрагивающую от нервов. Согрела своим теплом. А потом он вдруг поднес ее к губам и поцеловал. Мне впервые в жизни целовали руку. И это было так… Трепетно, романтично, со смыслом. Не знаю… Я боялась радоваться, верить… Боялась.

Глава 30

Домик был сказочный. Построенный из срубов и с красной шиферной крышей он был как из позапрошлого века снаружи и полностью современным внутри. В интерьер в национальном стиле эргономично вписывалась новая техника, все было максимально технологичным и удобным.

По приезду, уставшие до предела, мы завалились спать. Мы с Анечкой, для которой была подготовлена классная детская кроватка, конечно же, в отдельной комнате. Я спала, как младенец. Даже без снов.

Усталость, свежий воздух, особый покой от присутствия Тимура рядом. Хоть меня то и дело качало в разные стороны — от “все у нас будет хорошо” до “это не на долго”, рядом с ним это было намного менее чувствительно, чем в одиночестве.

Утром в субботу я проснулась от запаха кофе. Открыв глаза увидела небольшой деревянный поднос-столик, на котором стояла чашка латте, стакан воды и тарелочка с парой бутербродов. Один был с авокадо, а другой с лососем.

Подняв голову, увидела Тимура. Одетый в стильные треники и футболку, с влажными после душа волосами, он выглядел таким… Домашним, уютным и красивым, что дух захватывало.

— Доброе утро, — прошептал он. — Вот, принес тебе завтрак, надеюсь угадал. Как раз успеешь, пока Анютка спит.

Мне в жизни не приносили в постель завтрак. Цветы бывали, да, но чтоб именно завтрак. Почему-то захотелось плакать. Хорошо что Тимур, еще раз улыбнувшись вышел. Представляю, какая я “красотка” с утра, а уже если еще и рыдать начну, так вообще.

Даже простая вода была какой-то по-особенному вкусной, а уж кофе и бутерброды… Неторопливо я наслаждалась каждым маленьким кусочком, который отправляла в рот. Кайфовала от вкуса и от ощущения заботы о себе.

К счастью, хватило ума не слишком-то расслабляться и поскорее отправиться в душ. Скоро Аня проснется и тогда времени привести себя в порядок уже не останется.

Ой, мамочки… Вчерашняя тушь превратила меня в енота, глаза отекшие из-за того, что я ее не смыла, на голове гнездо. Представляю, как Тимур был “восхищен” моим внешним видом.

Ванных в домике две. В каждой душевая кабинка, ванна, умывальник, большое зеркало. На полках белоснежные, пахнущие классным стиральным порошком мягкие полотенца и халаты.

Быстренько забравшись в душевую кабинку, я первым делом смыла тушь, а потом принялась за волосы. Шампунь, ополаскиватель… Дальше контрастный душ, чтоб поскорее взбодриться окончательно и разогнать отеки.

Когда чистила зубы, с радостью отметила, что лицо выглядит уже намного лучше. А уж когда быстренько выровняла волосы с помощью щетки и фена, так вообще. Вот, правду говорят, если сделать укладку, то иногда можно и не краситься. Но я все же коснулась тушью ресниц и карандашом бровей после того, как нанесла увлажняющий крем на лицо.

Надела спортивный костюм. Он темно-серый и состоял из штанов и худи-оверсайз. В нем я выглядела стройнее и изящнее, чем на самом деле из-за фасона. Когда вышла, сразу услышала голоса. Низкий и хрипловатый голос Тимура и звонкий — Анечкин. Когда зашла в спальню, увидела, что они сидят на полу и играют с парой разноцветных плюшевых котиков.

— О, привет! — сказал Тимур, — Она проснулась и я ее тут переодел и занял немного, ты не против?

Из-за комка, подкатившего к горлу, я смогла лишь качнуть головой. Данила никогда ее не переодевал. И уж точно не менял подгузники. А вот Тимур…

Мысленно я шикнула на себя. Какого черта, Маша, ты сравниваешь их, омрачая такие моменты воспоминаниями о том, кто их не стоит.

— Посмотри, все правильно?

Сев рядом с ними на пол, я поцеловала дочку.. Проверила одежки, подгузник.

— Да. Спасибо большое, Тимур.

— Мне нетрудно. И даже интересно, — сказал он. — Ну, идем, там вроде бы уже принесли для нее завтрак и нам кофе. Давай еще по чашке, м?

— С удовольствием.

Мы зашли в столовую. Она была просторной, с большим столом и мягкими креслами по центру. На белоснежной скатерти уже стояли чашки с кофе, несколько десертов на выбор и картофельное пюре с курицей и брокколи для Анечки. Посадив ее в детский стульчик, я принялась ее кормить из ложки.