Надежда Борзакова – Наследник от предателя (страница 5)
Там Тата как раз красила губы алой помадой. Она брюнетка с карими глазами, смуглой кожей и тонкими четко очерченными чертами лица, а потому такой яркий макияж ей идет. Делает Таню взрослой и горячей. Я же, если так накрашусь, буду со своей бледной кожей, неполсушными рыжим волосами, веснушками и дурацкими круглыми щеками как ребенок, укравший мамину помаду.
- Ну как дела?
- Вроде сдала, - ответила я.
- Ну вот видишь, я же говорила. Давай, быстренько переодевайся и вот, накрасся, - сказала девушка, протягивая мне свою помаду.
- Ой, Тат, нет. Я не могу так ярко, - запротестовала я.
- Можешь-не можешь, надо. У тебя такие губы, что красный прям просится. Да и, Ника, ноумейкап тут не катит. Это не универ и не детский сад.
Вздохнув, я стала переодеваться. Форма и правда была мне чуть великовата, отчего вырез тельняшки образовывал уж слишком глубокое декольте. Но ничего, у меня булавка есть. Если заколоть, то будет вполне прилично.
Закончив одеваться, взяла Танину помаду. Никогда не носила такую яркую. Мне в принципе краситься родители особо не разрешали лет до шестнадцати. Да и потом только легкий, почти нейтральный макияж. Тушь, блеск для губ, ну, пудра. И на этом все. Мама говорила, что моему детскому лицу что-то более яркое будет вульгарно. Да и не надо оно. Я же не какая-то там гулящая девушка.
Сделав глубокий вздох, я приоткрыла губы и коснулась к ним помадой. Лишь слегка и растушевала пальцем. Они у меня от природы большие, пухлые. А капля алого сделала их еще более объемными, яркими… Это красиво, вдруг поняла я. Мне идет. И ничего я не похожа на шкодливое дитя в маминой помаде. И вульгарно тоже не выгляжу. Просто иначе. По-взрослому красиво.
Мы с Таней вышли в зал. И тут я поняла, что банально стесняюсь подойти к занятому столу с меню в руках. Не знаю, почему… Перепутать блюдо боюсь, напиток пролить…
- Наблюдай, - сказала Татка и двинулась к занятому столику.
Улыбнулась, оставила меню, уточнила не принести ли что-то сразу. Ну вот, не так и сложно.
- Привет, ты новенькая, да? - подошла ко мне незнакомая девушка.
Высокая и фигуристая блондинка лет двадцати со слегка колючим взглядом серых, густо обведенных черной подводкой глаз.
- Да. Меня Вероника зовут.
- Лера, - она пожала мне руку. - Приятно.
- Взаимно.
- Ну, что ж, давай… Вон новый стол сел, приступай…
И я приступила. Действительно не так-то и сложно и вообще ничего не страшно. Здороваешься, представляешься, отдаешь меню, уточняешь, не принести ли что-то сразу. Потом ждешь минут пять и подходишь снова. Записываешь все на листок блокнота, относишь потом к выдаче. Ждешь. Выносишь блюда.
У меня, конечно, и руки дрожали, и голос иногда, и постоянно я вглядывалась в зал, боясь увидеть знакомые лица с папиной работы, но все же умудрилась ничего не разлить, не разбить и не перепутать. И это, на минуточку, в первый рабочий день. Стоит ли говорить, что к концу смены я была на седьмом небе от счастья?
- Чаевых три копейки, - подытожила Татка, - но что ж поделать - это день. Вечером бы покудрявее было.
- Ничего, мне нормально, - отмахнулась я.
В руках была треть стипендии. Треть! За один день работы. За первый день работы.
- Ну и как тебе? Нормально же, правда? И никто тебя не съел.
Не съел. Ни в этот день, ни в несколько следующих. И родители ничего не узнали. Для них я проводила время с подругами на пляже, возвращалась домой рано… Все довольны, никаких вопросов.
К вечеру от каблуков болели ноги, но пухлая пачка наличности “на чай” работала как хорошее обезболивающее. Я их не собиралась тратить - копила. На что именно? Не знаю… Может, на переезд от родителей, на который, как сама понимала, вряд ли вот так сходу решусь. На мечту - это точно. На какую-то такую огромную всеобъемлющую, которую даже пока не могла сформулировать. Но к которой, словно бы становилась ближе с каждым новым днем работы.
- Ой, смотри-смотри, снова они, - сказала Лера другой официантке, Саше. - Что-то рано сегодня.
Проследила за ее взглядом. К одному из ближних к нам столов подходила компания из троих молодых мужчин. На вид всем было ближе к тридцати и, судя по внешнему виду и поведению, это были одни из тех, кого Татка звала хозяевами жизни. Мой взгляд как-то само собой зацепился за одного из них. Самый высокий, темноволосый, с холодными голубыми глазами и квадратным, как у голливудского актера, подбородком, покрытым легкой щетиной.
Словно бы почувствовав, что я смотрю, незнакомец повернул голову и посмотрел в мою сторону. Точнее нет, не посмотрел. Это слишком простое слово, чтобы описать прикосновение этих холодных синих глаз словно бы сразу к каждому миллиметру моей кожи. Обжигающее прикосновение. Разве лед может обжигать еще и на расстоянии? Разве могут глаза смотреть прямо в самую-самую душу?
Тонкие губы слегка изогнулись в улыбке и на щеках появились ямочки. Они смягчили его довольно таки жесткое, суровое лицо, придавая ему мальчишеское очарование.
- Ну, я пошла, - услышала я голос Леры.
- Нет, это мой стол, - теперь уже услышала собственный.
- Это “випы”. Тебе рановато их обслуживать. Что-то будет не так, Роб головы открутит.
- Все будет нормально, - отрезала я и, прихватив меню, зашагала к столику.
Вслед донеслось самое настоящее змеиное шипение. Так-то, Лера. Не считай, что можешь решать кого мне обслуживать и что я могу налажать только на том основании, что дольше здесь работаешь.
- Добрый день! Меня зовут Вероника, я буду сегодня вас обслуживать…
- Прям обслуживать? - подал голос один из мужчин. - А можно поподробнее, девушка…
- Димон, а ну завалил! - рыком оборвал его голубоглазый незнакомец. - Не обращайте на него внимания, Вероника.
Протянул руку, забрал меню из моих. И сделал это так, что наши пальцы соприкоснулись. В этот момент я потеряла возможность в принципе обращать внимание на кого-то или что-то, кроме этого незнакомого парня. Кожу как огнем обожгло, по ней рассыпались мурашки. Сердце забилось в груди, как птичка, пойманная в клетку.
Но я все же как-то взяла себя в руки. Уточнила, не принести ли что-то сразу, а потом и заказ приняла и даже на вопросы о составе блюд бойко ответила. Все под взглядом льдисто-синих глаз незнакомца. Осязаемым, как прикосновение. Жарким, как огонь. На меня никто и никогда так не смотрел. Никто из моих немногочисленных кавалеров просто не мог, не умел смотреть…. Так. Никто из них не был таким, как он.
Я гордилась собой за то, как отработала. Жаль, не понимала тогда, что уже попалась в плен этих ледяных глаз, как та самая глупая птичка в клетку.
Глава 5
- Так, стоп. Тот самый Воронов? - округлила глаза Татка.
Я закусила губу. Проговорилась-таки. Глупо, знаю, но… Усталость, стресс и бокал игристого, выпитого на голодный желудок нечаянно развязали язык. С другой стороны, а что скрывать от лучшей подруги? Да и, хоть как бы я этого хотела, но не говорить о проблеме и делать вид, что ее не существует, не поможет сделать чтоб так и было. Хотя, а в чем тут проблема? Ну буду я вести его проект, ну и что?
- Да, тот самый, - попыталась как можно беззаботнее сказать я. - Столица - большая деревня.
- Ладно, девочки, я вас оставлю. Мне надо по работе звонок сделать - разница во времени, - ретировался с кухни Леша.
Руслан тем временем играл на приставке в зале их квартиры. Я не слишком-то любила, когда он так проводит время, а потому дома у нас приставки не было, только планшет. И то он доставался сыну намного реже, чем его сверстникам. Но что ж, сегодня такой день, особенный. В качестве исключения пусть наслаждается.
- И… что? - осторожно спросила девушка.
- Да ничего, Тат, - я пожала плечами, - У него, как оказалось, теперь магазины спорт-товаров и личный спортивный бренд. Обратился к нам за рекламой и продвижением. Ну и босс поручил это мне.
- Это я уже поняла, - многозначительно глядя на меня, протянула Татка.
- Тат, если думаешь, что есть какие-то острые моменты - то это не так. Да, он меня тоже узнал, как и я его, но у нас будут чисто деловые отношения. Не то чтобы я была в восторге от необходимости пересекаться с ним, хоть все давно в прошлом, но Виктор четко дал понять, что если Воронову не зайдет сотрудничество, я могу как минимум из кресла босса вылететь.
- Узнал, значит, - зацепилась подруга. - И что…
- Да ничего, говорю же. Я сразу установила границы - и все, - торопливо бросила я, глотнув еще игристого. По пищеводу растеклось тепло, прогоняя возникшую нервную дрожь.
- Границы? Для Воронова? Смешно.
- Тат!
- Что, “Тат”, Ника? Если он снова захотел тебя, то плевать ему на все твои границы.
По позвоночнику прошел холодок. Знаете, когда тревожные мысли озвучиваются еще и не тобой, а другим человеком, от них так просто не открестишься.
- Тат, я ему в лучшие времена нужна была только чтоб развлечься, - то, как больно это было говорить разозлило. И напугало, да.
- И поэтому он о тебе помнит, ага?
- Та-а-ат….
- Ника, что ты будешь делать, если он узнает про Руса?
Бокал дрогнул в моей руке и немного напитка расплескалось по столу.
- Прости, - я вскочила за салфеткой.
- Да оставь, - Таня перехватила мою руку. - Что ты будешь делать, Ника?