Надежда Борзакова – Наследник от предателя (страница 26)
Господи, Михайлова! Тебе-то что до этого? Ты бы думала лучше о том, где деньги брать. Ведь, помимо стандартных расходов у тебя теперь еще и гигантский долг имеется. Да еще и Руслану в скором времени понадобится профессиональный фотоаппарат для учебы. Просмотрев цены на них я присвистнула…
Я слишком сильно балую ребенка? Девятилетнему мальчику покупать дорогой гаджет глупо? Ему могут разонравиться курсы и тогда окажется что я выкинула дикие деньги в трубу?
Все может быть.
Но я хотела, чтоб мой ребенок был счастлив. Чтоб у него было хоть сколько-то все, чего он хочет. А потому на все “правильные” мнения мне было плевать.
И вот, вечером в пятницу я сидела напротив Воронова в ресторане. Естественно в дорогом и шикарном. Напрасно, напрасно я отпросилась у начальника вечером на три часа, чтоб успеть забрать из школы сына и переодеться перед встречей. Надо было идти как есть - в деловом костюме и с минимумом макияжа. А то подумает еще, что я для него расстаралась! Но мне как-то… В общем, сложилось как сложилось.
“Боб” уложен локонами, на глазах стрелки, на скулах румяна, а вместо сегодняшнего брючного костюма и мокасин кремовое трикотажное платье и сапожки на высоких каблуках.
Впрочем, конкретно этот факт - что я при параде - Воронов никак не отмечал. По крайней мере, вербально.
- Выбрала?
- Артем, я сюда не ужинать пришла…
- Знакомая ситуация, - припомнив тот самый обед, хмыкнул он, - Так что будешь просто сидеть и смотреть, как ем я?
Я зашипела, а он довольно ухмыльнулся. Выбрала блюда, Воронов сделал заказ официанту. Потом положил локти на стол, облокотился подбородком о кисти и устремил на меня насмешливый взгляд своих льдисто-синих глаз. Как бы говоривший:я все о тебе знаю. Что у тебя нет денег, что ты ощущаешь себя не в своей тарелке здесь в этом ресторане и рядом со мной.
Что ты ничего не забыла, ничего не проехала, у тебя ничего не перегорело и так далее. И ты до сих пор…
Да что ж такое?
- Артем, вышли мне все счета, которые ты оплатил по потопу, пожалуйста, - выпрямив спину и вскинув голову, медленно начала я. - Конечно же сразу я не смогу вернуть всю сумму, так что, если ты не против, то я бы хотела разбить долг на несколько месяцев и…
- Я против, - перебил он.
Льдисто-синий взгляд больше не был насмешлив. Теперь он стал жестким и давящим. Как бы говорившим - будет по-моему.
- Ты не будешь мне ничего отдавать, Ника. И точка.
- Точки, Артем, будешь ставить своим подчиненным и телкам, которых гуляешь, - злость на его самоуверенность вытеснила всю неловкость. - А в отношении меня не будет позиции “есть только мое мнение и неправильное”. Это понятно?
Губы мужчины тронула ухмылка.
- Как же сильно ты изменилась, Ника.
- О, я это уже слышала, - хмыкнула я.
- И мне это нравится. Нравится то какой ты была и какой стала, - задумчиво протянул он, глядя как-то словно бы сквозь меня, - Как бутон маленькой чайной розочки, который расцвет во всей своей красоте.
- Надо же, ты в поэзию подался. Что, маленьких девочек больше не цепляет просто твоя крутизна и умение заливать о любви и заботе? - прошипела я.
- Мне не нужны никакие маленькие девочки, Ника. Только ты. И наш сын.
- А с какого это перепугу Руслан - “наш” сын? Ты какое отношение к его воспитанию имел все эти девять лет, скажи, пожалуйста? Может быть за руку меня на УЗИ водил? Или в коридоре ждал, пока рожаю? А, быть может, по очереди со мной к нему ночами вставал кормить и памперсы менять? Либо в общем не спал, когда болеет?
Горло сжалось спазмом, в носу защипало и я вынуждена была прерваться, чтоб не разрыдаться прямо здесь, посреди ресторана.
Воспоминания о том огромном, как Вселенная одиночестве, в котором я осталась после того, как узнала, что Артем не только бросил меня, но еще и оказался женатым, а потом родители выгнали меня из дому, охватили и не отпускали. Это очень и очень больно и страшно быть девятнадцатилетней беременной девочкой - одной, без поддержки, без денег и на улице. Страшно уезжать в другой город, в столицу, даже несмотря на то, что родной душит воспоминаниями и пугает тем, что отец может передумать и силком отвезти на аборт. Страшно потом там думать, как выжить. И еще много-много всего было страшно…
Но я выжила вопреки всему. Но это не означало, что перестало быть больно.
На мужских скулах заиграли желваки. Лицо побледнело или, быть может, мне так показалось.
- Руслан твой только биологически. А это ни о чем. Никаких тебе прав не дает называться его отцом, - слегка переведя дух, проговорила я.
- Я понимаю, Ника, - хрипло сказал он после паузы, - Да, знаю, ты не веришь, но это так. Но я заслужу это право.
Веский тон, прямой открытый взгляд…
- Если ты думаешь, что для этого будет достаточно тонны бабла, то глубоко ошибаешься. Нам ничего не надо от тебя.
- А я ошибался. Думал, Руслан весь в меня, но он весь в тебя. Вот точно таким же тоном сказал мне то же самое.
- А когда это ты общался с моим сыном? - насторожилась я.
Ведь не помнила, чтоб Руслан говорил ему при мне что-то подобное…
- Ну, - Воронов почесал в затылке, - пересеклись с ним как-то… Он что не рассказывал тебе?
- В смысле пересеклись? - чувствуя, что у меня сейчас дым из ушей пойдет от злости, выпалила я.
- Ладно-ладно, не заводись…
- Не указывай мне что делать! Когда, как и с какого перепугу ты говорил в моим ребенком без моего ведома?
- Заезжал на днях к нему в школу. Хотел поговорить по-мужски, без тебя, - нехотя ответил Воронов, - Делали это в пределах школы, не беспокойся. И вот тогда я это от него и услышал. Кстати о школе, Ника. Там система безопасности на нуле. Заходи кто хочешь, забирай кого хочешь. Это не дело.
Я сжала зубы.
Школа, в которую ходил Руслан, была хорошей, но обычной. Не частной, не каким-то там лицеем. Но хорошей. с хорошими учителями и образовательной программой. И контингент детей там тоже - хороший. Но простой. Не мажоры. Я не хотела бы, чтоб мой сын был “последним в списке”. Да и денег, которые просили за обучение в частных школах, у меня просто-напросто не было.
- А там не учатся дети каких-то бандюков, либо мажоров, на которых может вестись охота. Там все дети нормальных обычных людей….
- Ага. А всякие мерзавцы “охотятся” только на мажоров и детей бандюков, ага?
У школы была охрана и детей, младших школьников, “отдавали” только родителям либо родственникам по звонку родителей. Конечно же, на входе прям никого не проверяли. Но и шататься по школе посторонним было нельзя…
- Я не понимаю, о чем ты говоришь. У школы все хорошо с охраной. Я бы не отдала сына куда попало.
- Я и не говорю, что ты это сделала, Ника. Ты…, - он запнулся, - ты ему классная мама. И растишь замечательного пацана.
От искренности, с которой он говорил у меня защемило сердце, а глаза наполнились слезами. Да, глупо, но…
- Несмотря на все сложности даешь ему то, что можешь. Но я могу дать больше. Неужели ты не хочешь, чтоб тебе стало проще жить, а у сына было все лучшее?
- Хочу, Артем. Но не так… Не от чужого человека, который, к тому же лжец и предатель. А еще манипулятор и…
- Момент, - он полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда какие-то бумаги, свернутые вчетверо, - читай.
- Что это?
- Ну на, возьми.
Взяла. Это были документы на отцовство. Новое свидетельство о рождении Руслана, в котором отцом значился Воронов.
- Твою фамилию я оставил. Пока. Поженимся, снова документы поменяем - не проблема.
- Я… У меня нет слов просто, - чувствуя, как начинает тошнить от нервов, выдавила я.
- А что тут говорить? Я Руслана на себя записал. Он официально мой сын. Я буду платить алименты, забирать его на выходные и так далее. Ты же судиться не будешь, правильно? - усмехнулся.
- А если буду… А если откажусь, то что? Ты отнимешь моего ребенка?
Весь ужас того, что это возможно, ледяной волной обрушился на меня, вызывая дрожь. Воронову документы по щелчку пальцев сделали. “В частном порядке”. Без моего ведома. Что помешает отнять у меня ребенка, если он этого захочет? Я же понятия не имею на что этот мерзавец еще способен.
- Ты считаешь меня такой сволочью, Ника? Думаешь, я способен на такое… Я ушам своим не верю, - выпалил он, побледнев.
- Еще какой сволочью, Артем! И, да, я знаю, что ты способен на что угодно. На любую подлость. Но знай, не у тебя одного связи, понятно? Попробуешь сделать еще какую-то подлость, я отца своего подключу. И вот тогда посмотрим…
- Ника, да я никогда даже не думал об этом, - прохрипел он. - Не собирался отнимать у тебя ребенка. Ты чего?
- Ничего! Надеюсь, ты меня услышал, - я встала из-за стола. - На этом вечер окончен.
Выскочила из зала ресторана. Полной грудью вдохнула прохладный вечерний воздух. Меня трясло. Я была на грани истерики от страха.