Надежда Борзакова – Любить тебя (страница 36)
- Я в норме, Нин, - просипел мне в свитер, переплетая руки на талии.
- Нет, - покачав головой, поцеловала в макушку. – Не в норме и не должен быть.
Славина больше нет. Единственного друга Андрея больше нет. Того, кто спас ему жизнь, того, кто столько раз прикрывал. Его грузная фигура больше не появится в дверях, они не будут больше сидеть за столом в кабинете или на диване в зале, обсуждая дела. Косые взгляды на меня, скупые приветствия сквозь зубы и «спасибы» за завтраки-обеды в пентхаузе – о, как бы я рада была всему этому сейчас. Но всего этого больше не будет…
Андрей вскинул голову, потянулся ко мне губами. Когда я коснулась к ним своими, притянул за шею, целуя глубже. Жадно, голодно, с дикой потребностью, тотчас же отозвавшейся у меня внутри.
Задрал свитер, футболку, накрыл грудь ледяными руками, разгоняя мурашки по телу. Сжал полушария, разминая, потом обхватил ртом сосок. Втянул его, обвел горячим языком, после сделал так же со вторым.
Прикрыв глаза, я выгнулась навстречу жадным касаниям. Держалась подрагивающими пальцами за мужские плечи, от острых ощущений кружилась голова. В промежность упирался вставший член. Я потянулась к ширинке, расстегнуть ее.
Андрей ссадил меня с себя, подтолкнул к подоконнику, чтоб прислонилась. Целуясь, мы завозились с застежками наших джинсов, мешая друг другу.
Приспустив их, Андрей развернул меня спиной. Надавил на поясницу, и я прогнулась, опираясь руками на подоконник.
Сжав пятернями бедра, он буквально врезался в меня. Убрал волосы с шеи и впился зубами в нежную кожу. Легкая боль и блаженство от толчков внутри уносили.
На темном стекле слегка вырисовывались наши силуэты, а за ним была дождливая улица. Пустая из-за поздней ночи. Желтый свет фонаря золотил мокрый снег.
Пальцы Андрея нашли клитор, нажали на него, массируя по кругу. От этого огненные волны разлились по всему телу. Казалось, оно начало пылать.
Он сорвался, ускоряясь и теряя контроль. Брал меня на эмоциях, не щадя. Я взлетала на каждое его движение, которое оглушало меня. Сердце колотилось, как бешеное, дышать стало обжигающе горячо. Топящее ощущение накрывало, отнимая контроль над телом. Если б Андрей так крепко не держал, я бы не устояла на ногах.
Еще один сильный удар бедрами и оргазм взорвался внутри. Слепящей, оглушающей, яркой вспышкой. Я закричала. Андрей вышел из меня, и я почувствовала горячую влагу на ягодицах, услышала хриплый рык.
А потом мы наскоро ополоснулись, как могли, учитывая нежелание залезать в ванну. Постелили куртку Андрея на хлипкий диван, легли на нее и кое-как укрылись моей. Уснуть, несмотря на предельную усталость, оба не смогли. Просто лежали в темноте, обнявшись, и слушали дыхание друг друга, биение сердец. Внимали ощущению того, что выжили, стараясь не думать о моменте, когда укрывшая нас ночь сменится светом пасмурного дня. Не думать о том, что уже следующей ночи можем и не дождаться. А если этого не случится, то можем не увидеть следующий после нее день. Или тот, что будет после него.
Слова песни тоскливо заныли в душе. Здесь и сейчас, и правда, было наше. Минуты близости, секунды, когда потерялись друг в друге, остаток ночи в объятиях. Не важно где, в каком месте. Важно только то, что это у нас было. И никто не в силах этого у нас отнять.
Глава 56
В какой-то момент я все же задремала. Отключилась на пару часов. Мне снилась погоня. Я убегала изо всех сил, а за мною гнались темные тени. Кричала от страха, но не слышала себя. Но хуже всего было ощущение, что я одна. Что Андрея рядом нет.
Он разбудил меня, приподнял голову и плечи, и привлек к себе.
- Тш-ш, это просто сон, Нина, - прошептал, укачивая.
От мужчины пахло дождем. Руки на моем теле были холодными.
- Ты выходил на улицу?
- Угу, надо же нам что-то есть, правда? На пять минут в ларек выскочил.
В ларек. Как обычный человек за печенюшками к чаю. Сердце защемило в груди.
- Ассортимент тот еще, но лучше, чем ничего, - он разжал объятия и потянулся к пакету.
Сдобные булочки, колбасная и сырная нарезки, батончики «Snickers», апельсиновый сок, вода. А в картонной подставке два бумажных стаканчика с кофе.
Вот его я и буду. Хоть и не помнила, когда именно ела в последний раз, одна мысль о том, чтоб попробовать хотя бы вот эту румяную булочку, вызывала тошноту.
Андрей тем временем щедро полил руки антисептиком, распаковал пластиковые тарелки, тоже нашедшиеся в пакете, и взялся соображать завтрак. Или уже обед?
Я взглянула в окно. Серо, мрачно и дождливо.
- Половина второго, Нин, - сказал Андрей. - Жаль, что ты не поспала дольше. Выдвигаемся только через пару часов.
- Ты не поспал вообще.
- Ничего подобного.
Кончиками пальцев я потрогала поселившиеся под его глазами тени.
- Нин, поешь, - он кивнул на бутерброды. - Мне плевать, хочешь ты этого или нет, заставляй себя. Тебе нужны силы.
Он прав. Я взяла бутерброд и кофе. Откусила маленький кусочек, запила. Сначала не чувствовала вкуса вообще, еда казалась резиновой. Но потом кофе обрел приятную кислинку, смягченную молоком, булка стала сладковатой, колбаса и сыр - острыми и солоноватыми, напоминая о поедаемых в детстве тайком от мамы хот-догах. Желудок требовательно заурчал, заставляя быстрее «доставить» ему еду.
Под пристальным надзором я съела оба бутерброда и половину батончика. Выпила кофе и запила все водой.
Потом сходила в ванную, умылась. Кое-как расчесала пальцами волосы и заплела косу.
В старом, советском зеркале над умывальником отражалось мое бледное лицо. Я не красилась. Нечем, было. Не побежишь же в магазин косметики, ага.
Криво усмехнулась - даже случись апокалипсис, я, наверное, все равно буду обращать внимание на то, как выгляжу.
Но сколько ни стой в ванной, это мало что изменит. Спрашивать о том, что делать дальше, все равно придется. Как и начинать действовать.
Глава 57
Направляясь на встречу с Кнутом, мы забрали из ангара максимум, ведь возвращаться туда не планировали. И весь этот максимум остался в той машине и потому был безвозвратно утерян. Однако Андрей не был бы бывшим агентом сверхсекретного военного подразделения, если б у него не имелся всегда резервный план. А за одним и второй.
Выходить на улицу было страшно. Настолько, что крутило живот и подкашивались ноги. Казалось, стоит покинуть убогое нутро нашего пристанища, как рядом тут же материализуется спецназ.
Андрей отдал ключи хозяину квартиры - долговязому мужику за пятьдесят. Тот с мерзкой улыбочкой их принял и окинул меня исподтишка липким взглядом. Впервые я была такому рада -уж лучше пусть раздевает глазами, чем узнает в бледной девчонке с перепуганными глазами убитую пару месяцев назад жену офицера службы безопасности, а в ее темноволосом кавалере, собственно, ее убийцу.
Метро. Никто не вздумает, что беглецы решат передвигаться вот так, у всех на виду. Всю недолгую поездку я мысленно повторяла про себя это и старалась не слишком виснуть на шее у Андрея и не втягивать голову в плечи.
Автобус. Тетенька-кондуктор. Толпа пассажиров даже больше, чем в метро. Всем глубоко плевать на нас - просто еще одних людей в толпе.
Еще один гараж. Пухлая пачка разномастной наличности, пистолеты, магазины к ним. Даже машина. Серая «
На ней нам предстояло добраться до одной из стоянок дальнобойщиков. Там будет ждать знакомый Славина, который и довезет до границы.
Звучало легко. На деле же грядущая поездка походила на переход минного поля, когда даже приблизительное местонахождение мин неизвестно.
Андрей действовал как на автопилоте. Планомерно проверил машину, спрятал в ней и на себе оружие, деньги. Один из пистолетов и запасной магазин отдал мне. Мы практически не говорили с тех пор, как удрали от спецназа. Так, сугубо по делу. Те несколько слов в кухне не считаются.
Но внешней отстраненностью и собранностью от меня не скрыть реальные чувства. Я дождалась неподходящего момента, но лучшего может не быть.
- Садись, поехали.
Я забралась на пассажирское сиденье. Когда ладонь Андрея легла на рычаг передач, положила поверх свою.
- Поговори со мной.
- О чем, Нин? - он вырвал руку. - О том, что ты была права? О том, что, если б не я, нас сейчас было бы трое? Была бы тонна бабла...
- Да, Андрей, об этом! О том, что ты чувствуешь! Потому что там, - я махнула рукой в сторону распахнутых ворот, - может быть, что угодно. И встретиться с этим лучше, когда тебя не раздирает на куски изнутри.
- Так говори, я слушаю.
Шумно выдохнув, он откинулся на подголовник.