Надежда Борзакова – Любимая для Грома (страница 6)

- Мама, дай нам поговорить минуту. Пожалуйста.

И, когда за ней закрылась дверь, вновь повернулся ко мне.

- Кир, я ничего не понимаю, - голос дрожал от обиды. Подступающие слезы жгли глаза.

- Такая вся правильная. Мозг мне имела три года! С женатыми ни-ни, а с двумя, пожалуйста?

- Я вообще не понимаю...

Внезапно прилетевшая пощечина сбила с ног. Я больно ударилась локтем и коленями о плиточный под, щека вспыхнула огнем.

- Я ради тебя, шлюхи, от жены ушел, - заорал, нависая надо мной. – Пошла вон отсюда! Вали к своему бандюку и скажи ему, что мне не нужны объедки с его стола. Во-он!

Я встала на ноги. Посмотрела в перекошенное злобой лицо. И не узнала его. Дело не в синяках, дело в жутком выражении. Дело в эмоциях, которые плескались в дико блестящих глазах. В том, на что этот мужчина оказался способен. Как Ксюхин Коленька. Они что правда все одинаковые?

- Обязательно передам. И про пощечину тоже расскажу, понятно? Так что вали из города, пока жив!

Распахнула дверь и почти столкнулась со стоящей на пороге Марией Сергеевной. На лице у той застыло выражение, какое бывает у детей, которых поймали, кожа они подглядывали. Но оно быстро сменилось презрительным и гневным.

- Всего доброго, - оскалилась я и, обогнув ее, вышла из палаты.

Вихрь эмоций, бушевавший внутри, вызывал желание на кого-то наорать и что-то разбить. Так-то ты со мной, да, Кирилл? Грош цена всем твоим якобы намерениям, если ты...

Твой бандюк! О ком он мог говорить, кроме... Кроме Громова.

Получается, что тот приказал избить Кирилла за свидание со мной. О, господи, что же он за человек?

Возникло ощущение, что за мной следят. Я то и дело озиралась по дороге домой, а в парадное и вовсе вбежала. Так, словно это могло от чего-то спасти.

Поздним вечером позвонили в дверь. Не в домофон, а именно во входную дверь. На носочках я прокралась к ней и заглянула в глазок. Какой-то парень с корзиной цветов в руках. Пригнувшись, словно он мог меня увидеть сквозь дверь, я отошла от нее. Затаилась, задержала дыхание, прислушиваясь. Звонок раздался еще дважды, а потом все стихло. Еще раз проверив все замки, я выпила успокоительное и, посмотрев какой-то глупый фильм, забылась тревожным сном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А утром я обнаружила у порога тот самый букет. Корзина кроваво-красных роз с крупными бутонами. Все пространство заполнял их насыщенный аромат. Внутри была записка, написанная красивым, витиеватым почерком.

«Забыл предупредить: либо я, либо никого».

Смяв ее в кулаке, я сползла по стене и разрыдалась.

Глава 7

Сидеть дома и бояться-не вариант. Если Громов захочет, то никакие замки, даже если б те не были хлипенькими в моей съемной однушке, не помешают.

Хотел бы уже бы... Тогда, в студии, ничего ведь не мешало. Но он этого не сделал. От воспоминаний о настойчивых губах и руках, жадно сминающих мое тело, стало жарко, и по телу разлилась приятная истома.

- Ты совсем идиотка? - пробормотала про себя.

Нет, это просто стресс. Тот день выдался ужасно тяжелым, потому я отреагировала так.

В который раз объяснив это самой себе, я завела мотор и выехала со двора. Ощущение, что за мной следят, вернулось. И нет, это не была паранойя. В нескольких метрах от моей машины тянулся новенький черный седан. Ускорялся, когда ускорялась я, и замедлялся тоже вместе со мной. Дело не в том, что у меня внезапно обнаружились навыки выявлять слежку, но в том, что они не прятались. Громов так демонстрировал, что следит за мной, контролирует каждый шаг.

«Забыл предупредить: либо я, либо никого».

Мне вспомнился Кир и вчерашняя мерзкая сцена, и по венам отравой разлилась обида.

Ты мог спросить меня. Мог позвонить и спросить. А, узнав правду, должен был, просто обязан был бороться за меня!

- Перечитала романов, Ева, - хмыкнула я вслух.

Но все равно, не важно - поверил ли, что я «с двумя» или просто банально струсил и решил, что какая-то там женщина не стоит риска, он не имел права поднимать на меня руку. Не имел и точка!

А ведь он мне нравился. Я планы строила. Попробовать хотела... Хорошо, что узнала, какой он до того, как пришлось бы отрывать от сердца. Ремонтировать его уже надоело.

Все, хватит с меня этих отношений. Желание Громова «охранять» меня от мужиков очень кстати.

Вот только, что делать с ним самим? Едва я позволила себе задуматься об этом, как внутренности обдало холодом.

Я уже взрослая девочка, и несколько историй в арсенале имелись. Но в них не имелось таких мужчин, как он. Настолько влиятельных и опасных. Тех, кому не страшен закон.

Приехала в студию, начала рабочий день. Заставляла себя не выглядывать и не искать глазами седан и вообще вести себя как обычно.

Так прошло два дня. Я ездила в студию с «почетным эскортом», изображая, что ничего не замечаю для них и убеждая себя...

- Добрый день!

В шесть вечера у моего стола выросла мужская фигура в сером деловом костюме. А на дворе, на минуточку лето, и температура воздуха сегодня все тридцать пять в тени. Впрочем, парень явно не вылезал из кондиционированного авто, а потому несчастным не выглядел. Его угрюмое лицо со стильной рыжеватой бородой излучало надменность и пренебрежение.

- Ева, пройдите со мной, - пробасил сквозь зубы.

- То есть? Вы кто такой вообще? - затараторила дрожащим голосом.

- Я от Власа Тимуровича...

- Ах, вот как? Значит, передайте тогда Власу Тимуровичу, что я никуда не иду!

- На вашем месте я бы...

- Но вы не на моем месте, - елейным голосом и с максимально приторной улыбкой перебила я. - Если на него хотите, то попросите об этом Власа Тимуровича. А теперь, извините, у меня много работы. Всего доброго.

Шумно выдохнув и скрипнув зубами, парень ушел. Видимо тащить меня силой приказа не было. Почему-то от этой мысли внутри вместо тревожности и страха проснулся какой-то странный, волнующий азарт.

Полтора часа спустя я заперла студию, включила сигнализацию и вышла в знойный вечер. Очень люблю лето, но температура воздуха выше двадцати пяти градусов на солнце хороша, когда ты на отдыхе, а не в душной столице.

- Здравствуй, птичка!

Вздрогнув, я обернулась. Громов стоял в нескольких шагах от меня. В белой футболке и джинсах, вместо костюма, а все равно одного взгляда было достаточно, чтоб понять - перед тобой очень влиятельный и баснословно богатый мужик-хозяин жизни, от которого веет опасностью.

- Добрый вечер, Влас Тимурович.

Тяжелый, темный взгляд медленно прошелся по мне снизу-вверх, нарочно задерживаясь на бедрах, груди, губах. Забираясь под легкое кремовое платье-рубашку...

Как же жарко. Боженька, пошли страждущей столице дождик!

- Зачем приехали?

- Если гора не идет к Магомету..., - пророкотал, приблизившись.

- Какой поэтичный комплимент, Влас Тимурович. Я просто растаяла.

Обмахнулась ладонью, а мужчина резким движением схватился за запястье и дернул на себя. В кожу впился нагретый металл кольца.

Я ахнула от неожиданности. Схватила ртом душный воздух.

- Достали твои игры, птичка, - рыкнул прямо мне в губы, обхвати второй рукой за талию.

От его тела, к которому я теперь прижата, стало еще жарче. В носу поселился запах... Такой, что захотелось встать на носочки и спрятать нос в изгибе мощной шеи.

-Так оставьте меня в покое и не придется больше участвовать в них, - задохнувшись, просипела я севшим голосом.

В серых глазах полыхнул самый настоящий пожар. Опасный, неистовый. Сквозь оскал рвалось свистящее дыхание. Сильные пальцы почти до боли сжимали мое запястье.

- Сломаете, Влас Тимурович, - указала взглядом на руку.

Он отпустил. А когда я, воспользовавшись моментом, отступила на шаг, вдруг резким движением подхватил меня за талию и забросил себе на плечо, как мешок с картошкой.

- А-а-а! Пусти! Пусти немедленно! - завизжала я, замолотив кулаками по широченной спине. - Помоги-и-ите!

Огромная ладонь переместилась на задницу и со шлепком, заставившим охнуть от неожиданности, прижала к ней задравшееся платье.

- Пусти меня! Пусти-и!