Надежда Борзакова – Любимая для Грома (страница 56)

Извиваясь, изворачиваясь, я позволила платью упасть на пол. Выбралась из него, не снимая туфель.

- Сюда иди, - приказал Беркут.

Я успела сделать лишь пару неловких шагов по направлению к кровати, как он вскочил и, грубо схватив меня, повалил на постель. Раздвинул мне коленом ноги, распиная под собой.

- Не надо! - завизжала я в побагровевшее лицо с дикими обезумевшими глазами. - Не…

Он зажал мне рот рукой, навалился сверху. Заходясь в беззвучном крике, я беспомощно трепыхалась под ним. Ткань трусиков больно впилась в кожу на секунду, а потом они порвались. Беркут отбросил их на пол, завозился со своей ширинкой.

Сквозь грохот пульса в ушах я услышала, как что-то тихо хлопнуло. Перекошенное садистской похотью лицо Беркута надо мной стало удивленным, или мне так показалось? Хватка на моем рту ослабла. А потом он рухнул с кровати.

Глава 56

Остро завоняло кровью. Тошнота подкатила к горлу, и комната качнулась перед глазами. Но все равно взгляд различил высокую широкоплечую фигуру, затянутую в черное с закрытым балаклавой лицом и пистолетом с глушителем в руках. Хотелось завопить, но голоса не было. И сил пошевелиться тоже. Я лежала на спине наблюдая, как киллер сунул камеру в рюкзак за спиной, а потом поднял с пола пальто и швырнул мне. Приставил палец к губам.

Путаясь в ткани и вся дрожа, я кое-как запахнула на себе пальто. Схватив за предплечье, киллер стянул меня с кровати. Я качнулась, машинально цепляясь за него и увидела лежащего на полу Беркута. Под головой у него растекалась лужа крови. Пустой взгляд смотрел в никуда. Киллер тем временем поволок меня прочь.

Дверь, еще одна. Я не понимала вообще ничего, не замечала куда мы шли. Все, за что зацепилось мое одурманенное ужасом и паникой сознание, это ощущение знакомой руки на себе. Ощущение, что я знаю, кто именно держит так пистолет. Так двигается, так дышит…

Но я не могла и рта открыть, боясь, что тогда волшебство исчезнет. Ведь это никак не мог быть Влас. Никак…

Из последних сил я передвигала подгибающиеся ноги, заставляя их поспевать за широкой поступью мужчины.

Парковка, автомобиль. Номера на нем измазаны грязью. Запихнув меня на заднее сиденье, мужчина сел за руль и медленно вырулил в темную ночь. Не снял балаклаву…

То, как он держал руль. Даже поза, в которой сидел….

Я замерла на заднем сиденье. Смотрела, жадно внимая каждому, даже мелкому жесту, слушала рваное, надсадное дыхание и молчала.

Мы ехали недолго, максимум полчаса. Зарулили в спальный район, припарковались возле трехэтажного здания, похожего на какой-то бизнес-центр. Мужчина вышел, потом помог выйти мне. Обхватив за талию, быстро завел внутрь, открыв дверь пластиковой картой.

Полумрак. На первый взгляд кроме нас никого. Втащив меня на второй этаж, пару раз врезал кулаком по двери. Открыли сразу же.

Парень в деловом костюме и с гарнитурой в ухе. Позади него небольшой оупенспейс: пять компьютеров, за каждым по сотруднику. Что именно на мониторе видно не было, да и это меня не интересовало. Ведь я увидела Каретника. Он поднялся из-за шестого стола, стоящего особняком и окинул меня беспокойным взглядом. Только одного глаза, правого. Левый безнадежно заплыл. Вообще вся левая часть лица была в хлам разбитой и сильно опухшей.

- Как ты?

- Даже говорить с ней не смей! - от звука этого хриплого, словно сорванного голоса, сердце пропустило удар.

Обхватив за талию, Влас протащил меня вглубь помещения. Открыл еще одну дверь, втолкнул внутрь и запер замок. Комната без окон. Полуторная кровать, аккуратно заправленная постель. Небольшой шкаф-пенал, тумба с телевизором, тусклая лампочка под потолком. Пластиковый стол с двумя стульями.

- Как ты могла, Ева? - содрав балаклаву, заорал мне в лицо.

Из моих глаз брызнули слезы.

- В-влас… Я не предавала тебя! Не предавала, честно, - прорыдала я, почти повиснув на его руке, но боясь прикоснуться своими, - Он сказал, что если буду его, то тебя защитят, отпустят через пару лет, а иначе убьют. Я не поверила! И я придумала план…

Горло сдавило спазмами. Хватая ртом воздух, я силилась выдавить еще хоть слово, но просто висела на его руке, захлебываясь слезами. Смотрела, во все глаза смотрела в его разбитое лицо с больными взглядом покрасневших глаз.

Влас подтащил меня к кровати, усадил на нее, а сам опустился на колени на пол у моих ног.

- Я знаю, - шепот был полон мучительной боли, - знаю.

Стянув перчатки, он обхватил ладонями мое лицо. Большими пальцами стер слезы со щек.

- Но даже будь иначе, я все равно бы любил тебя. Вырвал бы тебя из лап ублюдка и увез силой. Пусть бы ненавидела меня, плева-а-ать. Я тебе тогда солгал, Ева. Я ни за что бы и никогда не отпустил тебя.

Его разбитое лицо страдальчески скривилось.

- Но зачем ты так, Ева? Из-за меня… Неужели не понимаешь, что мне сдохнуть лучше?! Да я и здох там за тем долбанным столом…

Я наклонилась и обняла его за шею. Прислонилась лбом к его лбу.

- И пусть. Бандит Гром, королевич криминальной империи умер там, в следственном изоляторе. А здесь со мной сейчас просто ты-Влас Громов. Мой муж. Моя любовь.

С хриплым стоном он накрыл мои губы своими. Скользнул языком в рот, забрался руками под пальто к голому телу. Дернул пояс, развел полы в стороны. Я потянула вниз молнию на его куртке и стянула ее с широких плеч.

Броник, реглан…. На смуглой коже темнели жуткие кровоподтеки.

- В-лас…

Я несмело прикоснулась кончиками пальцев чуть повыше одного из них.

- Забей на них, - прорычал он.

Снова поцеловал губы, спустился к шее, груди. Торопился, зверея от нетерпения и голода сминал разбитыми в хлам руками тело. Исстрадавшееся без него, запятнанное чужими прикосновениями тело очищалось и возрождалось в его руках. Истерзанную душу исцеляла любовь, которая была в каждом движении, поцелуе. В дыхании.

Потом я узнаю, что скорее всего именно в эту ночь Влас сделал нам сына. В ночь после боя, после победы. Как и положено королю.

Глава 57

Когда я проснулась, Влас лежал рядом и смотрел на меня.

- Разбудил? - хрипло прошептал он. - Прости.

Улыбнувшись, я оплелась вокруг него, положила голову на плечо. Но вспомнив о побоях, попыталась отстраниться.

- Лежи.

- Влас, тебе же больно.

- Не больно, - он крепко обнял меня, ткнулся губами в макушку.

Под щекой мерно стучало его сердце. Как же я скучала, как смертельно скучала по таким началам дня!

На глаза навернулись слезы. Счастливые слезы, для которых пока не время.

- Влас, что теперь будет?

Он вздохнул. Разжал объятия давая возможность устроиться так, чтоб мы были лицом к лицу.

- Через сутки мы с тобой уедем. На край света. Новые личности, паспорта… Домик у океана. Все, как ты и хотела.

- Влас…

- Ева, будущей ночью ликвидируют Русика и его приближенных в ходе операции по задержанию. Это по секрету сообщил Каретник. Приказ сверху. Я официально убит в СИЗО за то, что ссучился. Ты… Ты просто исчезнешь. А Беркут останется убитым киллером, которого никогда не найдут.

В дверь осторожно постучали.

- Громов? - донесся голос Каретника. - Завтрак привезли.

При слове «завтрак» я поняла, что просто смертельно голодна.

Влас со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы и промолчал.

- Влас, может с моделью отношений «мент-бандит» уже пора завязывать?

- Ева… Я Каретнику показания начал давать еще до нападения! Согласился сотрудничать в обмен на защиту для тебя пока они все проверяют и готовят операцию, и возможность нам исчезнуть потом. Но им нужен был и Беркут, потому мразь эта с радостью использовала тебя, чтоб к нему подобраться вместо того, чтоб от него защитить! Да просто чудо, что смогли спланировать операцию так быстро и что…

- Я так понимаю, - перебила я, - лицо Каретника-это твоих рук дело?

- Ева, ты что не слушала меня?!

- Я слушала, - я перебралась ему на колени, села верхом. - Влас, Беркут мертв. Ты ему отомстил. За отца, за брата, за Глеба, за Лизу… За меня даже, хоть и успел спасти…. И, если души и правда существуют, то наши родные теперь обретут покой. А мы с тобой живы. И скоро будем свободны!

- Эта мразь подложила тебя под ублюдка, а я должен…

Я прикрыла ладонью зло оскалившиеся губы.