Надежда Борзакова – Любимая для Грома (страница 52)
Глава 52
Месяц спустя
Я никогда в жизни не забуду его глаз. Всегда, до самой своей смерти буду видеть эту черную бездну боли и отчаяния, закрывая свои. А еще буду видеть эти расправленные широченные плечи, высоко поднятую голову и кривую усмешку на побелевшем, словно мел, лице с только-только начавшими спадать отеками и свежими ссадинами. Даже здесь, в старой и грязной вонючей комнате для свиданий следственного изолятора, одетый в спортивный костюм и ботинки без шнурков, с неряшливо отросшими волосами, подернутыми нитями седины, синяками под глазами и запястьями, скованными наручниками… Даже несмотря на… Влас держался так, как должен был тот, кем он являлся. Самый настоящий король.
- Ты ведь все правильно понимал, Влас. Я была с тобой потому, что у тебя была сила. А теперь ее больше нет.
Развернув на убогом совковом столе белоснежные бумаги, я пододвинула их к мужчине.
- Подпиши. Я хочу скорее уйти из этого места.
- Прежде, чем я подпишу, - голос был чужим. Угасшим, безжизненным, но ровным и преисполненным достоинства, - до меня слухи дошли… Что ты теперь… С Беркутом.
- Это так. Я, Влас, жить хочу, понимаешь? Нормально жить.
Он ничего не ответил. Недрогнувшей рукой поставил размашистую подпись. Подписал документы о разводе. Звук росчерка ручки-обычной, дешевенькой пластиковой шариковой ручки, резанул слух, словно острый нож.
Медленно Влас пододвинул мне бумаги.
- Благодарю.
Я сунула документы в файл, а тот потом-в черную кожаную папку.
- Прощай, Влас.
Плавным движением я вышла из-за стола и направилась к двери. Постучала и конвоир отворил ее, выпуская меня из сырого, полутемного помещения, воняющего безнадегой и отчаянием.
Неделю назад
- Ева, он человека застрелил на глазах у ментов, - Виктор Игоревич терял терпение и смотрел на меня как на полную идиотку, - Им еще и улики по оружию слили. Вы что не понимаете?
- Я понимаю, что Влас платит столько, что найти выход-ваша обязанность.
Он вздохнул, потом выдохнул. Глотнул кофе из маленькой белоснежной чашечки, ослабил узел галстука. Всем своим видом показывая, как сильно утомил его в который раз случившийся бесполезный разговор.
- Я не волшебник, Ева, - вдруг каким-то другим, доверительным тоном, начал мужчина, -Невозможного не смогу, хоть миллион заплатите. Скажите спасибо, что под терроризм не подвели. Пожизненное было бы, Ева. Пожизненное!
Я закрыла лицо руками. От выпитого на голодный желудок кофе к горлу подкатила тошнота.
- Он же еще и сотрудничать не хочет ни в какую. Сам же себе вредит, Ева. Я все, что могу, это скостить до пятнадцати. В лучшем случае, Ева.
Пятнадцать. Пятнадцать лет.
- Ты бы уезжала, девочка.
Я отняла руки от лица и расширенными глазами взглянула на адвоката. Мужчина смотрел на меня иначе-с откровенным, почти отеческим сочувствием.
- Не спасешь ты его, понимаешь? Это невозможно! Не дадут! Он все, конченный человек. Слили. Все! Понимаешь?! И он сам виноват. Как ни крути, это так. Каждый из таких понимает, на что идет. Понимает и не только себя гробит, но и семью свою. Не иди на дно вместе с ним, не гробь свою жизнь. Ты молода. Забудешь все, нормального мужика найдешь, детей родишь. Как вырастут увидишь, внуков на руки возьмешь. Да состаришься в тишине-покое…
Он говорил с чувством, голос подрагивал от эмоций. Я понимала его, а вот он не понимал меня.
- Делайте, что нужно, Виктор Игоревич. Все, что нужно, поняли? Я буду ждать вестей.
Бросив на меня пронзительный взгляд, адвокат кивнул. Тяжело поднялся из-за стола и ушел.
Есть не хотелось от слова совсем, но я подозвала официанта и заказала себе обед. Овощи. Мясо. Нужно есть. Остаток сил потеряю и что тогда?
Минут через пятнадцать вынесли блюдо. Вкусный, аппетитный аромат вызывал тошноту. Но я все же, поблагодарив официанта, взялась за вилку и нож.
Маленький кусочек. Еще один. Что же делать? Можно же найти выход. Не может такого быть, чтоб его не существовало.
Шорох. Движение.
- На месте сидеть, - знакомый голос.
И это приказ Диме и Марку, встрепенувшимся при виде сказавшего. Я услышала, как щелкнул затвор пистолета. В просторном зале дорогого ресторана кроме меня было еще человек десять. И, когда этим пузатым дядечкам и тетечкам с толстыми кошельками коротко скомандовали «вон!», они свалили. На цыпочках. Послушно, как дети.
Не оборачиваясь, я замерла за столом. Вилка и нож зависли над тарелкой. В наступившей тишине был слышен лишь тихий звук уверенных шагов пришедших. Один, два, три, четыре. Их четверо?
Беркут сел напротив меня. Развалился в кресле и несколько секунд молча рассматривал так, словно ждал, что я сейчас зарыдаю от ужаса и стану умолять, чтоб меня не трогал.
- Скажи своим бойцам, чтоб погуляли и без глупостей.
- Марк, Дима, ждите меня в машине, пожалуйста. Я буду через десять минут.
Взглядом я умоляла их подчиниться. К счастью, парни проблем не создали.
Очень медленно я отправила в рот кусочек мяса и, прожевав, проглотила. Скрыть то, что оно застряло в горле вышло очень легко. Уверена, Беркут ничего не заметил.
- Только десять минут, да?
- Восемь. Мне еще нужно будет в уборную поправить макияж.
Я продолжила есть, а он-смотреть. Холеный, одетый с иголочки, прямо излучающий господство над всеми и вся. Новый хозяин города. А я одна. Совсем. Мне больше не за кого спрятаться.
- Вот смотрю на тебя и не могу понять. Красивая же, умная… Как могла так попасть, м?
- Выходит, не такая и умная? - я глотнула воды из бокала.
Тонкие губы растянулись, обнажая идеально ровные белые зубы.