Надежда Борзакова – Любимая для Грома (страница 13)

Я услышала шаги, и через секунду Влас вошел в ванную. В одних только боксерах, со спадающей на лоб смятой челкой и все еще сонным, затуманенным взглядом. Такой...

- Кто разрешал улетать из кровати, а, птичка? - с порочной улыбкой пророкотал и, подхватив меня под бедра, усадил на столик возле умывальника.

Меня задел тон, но, когда мужчина, развел мне ноги и, устроившись между ними, стал целовать-сладко и нежно-я позабыла об этом.

Взъерошив пальцами черные волосы, оплела ногами бедра. Полотенце, в которое я была завернута, соскользнуло, и глаза мужчины, на миг оторвавшегося от моих губ, загорелись.

Он сжал мою грудь ладонями, приник губами к шее, целуя, обводя языком оставленные им засосы и синяки. Легкая боль и удовольствие как жаркие вспышки по всему телу.

Спустившись рукой по животу, проскользнул пальцами мне внутрь. Слегка обожгло. Не будь там уже мокро, стало бы больно.

- Девочка моя...Уже мокрая... Для меня, - одержимо шептал мне в шею, двигая пальцами внутри.

Обхватив пятернями бедра, притянул к своим, потерся вздыбленным под тканью боксеров членом о чувствительное местечко, вырывая из груди стон.

Нетерпеливо поймал губы. Приспустив боксеры, резко вошел сразу до упора, зарычав в мой приоткрытый рот. Стал плавно двигаться. Что-то шептал мне, но я не могла разобрать слов. Просто отдавалась ему, наслаждаясь движениями внутри. Все более рваными, сильными, резкими… Вскоре я задрожала, хрипло вскрикивая от разрядки. А он со стоном вышел из меня, и кончил на лобок. Размазал ладонью, словно помечая меня, и мягко поцеловал в губы.

Подхватил под бедра, снимая со столика, и занес в душ.

А потом мы купались в море, гуляли по городу, взявшись за руки. Ели сладкое и пили кофе, спрятавшись от жары в прохладных кофейнях.

Вечером, едва взлетев, заперлись в зале с кроватью. И хоть меня буквально отключало после ласк, тоска сдавившая сердце, вылилась потоком слез.

- Я сделал больно? - Влас заглянул мне в лицо. В серых глазах была растерянность и еще что-то настолько пронзительное...

- Нет, - я замотала головой, обнимая его за шею. - Нет, мне хорошо. Мне настолько хорошо, что страшно...

- Тебе и будет хорошо, моя девочка, - кажется, окончания фразы он не услышал. Поцеловал, укладывая на себя. Натянув на обоих одеяло, положил мою ладонь себе на грудь.

- Спи, Ева.

В аэропорту нас встречал Марк. Бледный и осунувшийся, он выглядел так, словно был чем-то болен.

- Живой, бродяга, - Влас обнял его, хлопнул по спине, и тот поморщился.

- Гром, твою ж...

- Прости.

И двигался он скованно. Спрашивать я, конечно, не решилась бы, даже если б он приветливо со мной поздоровался и справился о делах. Но Марк меня словно и не заметил. И это было так обидно...

Потому, что Влас, несмотря на раннее утро сразу завис в смартфоне. Потому, что я остро ощутила себя девкой, которую возили трахать заграницу. В шмотках, которые не по карману, и со следами бурных ночей на лице и теле, за которые всем этим заплатили.

- Принесешь мне паспорт со штампом о разводе, и я помогу. И работа у тебя будет. В студии мне поможешь.

Раньше я не замечала этого наглого выражения в прекрасных глазах сестры. Или оно мне просто чудилось из-за того, как погано на душе?

- Ева, мы же сестры... Как ты можешь...

- Как я могу что? Не хотеть содержать твоего упыря и тебя-взрослую двадцатипятилетнюю тетку?

- Ладно! - она вскочила с кресла. – Ничего другого я от тебя, эгоистки, и не ожидала! Спасибо тебе, сестра!

В дверях студии почти налетела на... Власа. Свежая рубашка с платиновыми запонками, уложенная назад челка, отдохнувший вид, словно он хорошенько выспался этой ночью, а не валял меня по кровати в самолете. И я... На голове пучок, как попало замазанные тональным кремом лицо и шея, опухшие от утренних слез глаза.

Сидела бы себе дома, так нет же, поперлась в студию, ведь на людях особо не пострадаешь. И вот, пожалуйста...

Влас сгреб меня в охапку и сжал в объятиях. Склонившись, вдохнул запах моей кожи так, словно безумно соскучился за те несколько часов, что прошли после того, как он завез меня домой.

По всему телу рассыпались мурашки. В животе задрожало так радостно, что показалось, я взлетела над землей. Позабыв обо всем, потянулась к его губам. Влас вдавил меня своим разгоряченным телом в стенку у двери. Жадно набросился на губы совсем как тогда, в первый раз. Сколько прошло? Чуть меньше двух недель. А ощущение, что целая жизнь.

Запер дверь на ключ, забрался горячими руками под платье, забросил ногу себе на бедро, раскрывая меня.

-Подыхаю, как хочу тебя, птичка...

Он так приезжал почти каждый день. Просто запирал дверь на ключ и нетерпеливо брал меня прямо возле нее или увозил из студии куда-то. На яхту, ко мне, к нему-в белый, как снег, особняк за трехметровым забором. Мы чуть ли не каждое утро встречали вместе-утоленные, счастливые, потерявшиеся друг в друге. «Найтись» мне пришлось неожиданно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тринадцать дней спустя. Не по-июльски дождливое утро. Студия. Я вся в делах, которых скопилось миллион. Звук открывающейся двери почти ненавистен. На пороге высокая и стройная женщина лет тридцати с небольшим. Длинные черные волосы до талии, деликатные следы пластики на тонком лице с высокими скулами и миндалевидными зелеными глазами. Их цвет родной. Не линзы. Маркиза Ангелов, блин. Кожа гладенькая без единого изъяна. Из макияжа только тушь для ресниц и светло-розовая помада на пухлых, четко очерченных губах. Брючный костюм в цвет глаз, мокасины. Меня бы такой превратил в бледную поганку, а ее смуглой коже шел безупречно. Сумочка ценой в три моих средних дохода в месяц. Такие ко мне сфотографироваться на паспорт и распечатать фото с флешки не заходят.

- Ну, здравствуй! - насмешливым тоном.

- Добрый день, - внутренне подобравшись, проговорила я.

Пауза. Разглядывание. Такое, что если б презрение было жидкостью, то я бы в нем уже утонула.

- Я чем-то могу помочь?

- Да. Скажи, сколько тебе заплатить, чтоб ты исчезла из жизни Власа?

Глава 15

С возрастом «растерять» меня стало крайне трудно. Но сейчас как раз произошло именно это. Кровь ударила в лицо, мысли закружились в голове и все, что я могла, это стоять и молча пялиться на… Любовницу Власа. Бывшую? Действующую?

От очень и очень ясного предположения, что второе вероятнее первого, внутри все сжалось до боли.

- Что глазками хлопаешь, девочка с фотыком? Думаешь, я не знаю, что ты продалась за одну поездочку за бугор? – скривилась она. – Так сколько?

- Вдруг вы не знаете – не все продаются.

- Точно. Не все. Но ты продалась. И очень задешево. Другие получали больше, - задумчиво протянула она. – Знаешь, сколько таких, как ты, дешевых шлюх, было у него за то время, что мы вместе? Сотни, девочка.

- И вы что заявлялись к каждой? Вот, значит, чем занимаются постоянные содержанки… Или вы жена?

Зеленые глаза женщины гневно вспыхнули. Я испугалась, что сейчас выхвачу по лицу ее безупречными бледно-розовыми ногтями. Но она быстро взяла себя в руки. Полные губы медленно растянулись в улыбке.

- Думаешь, что ты станешь ему женой, да? Только потому, что он не слазит с тебя! Так вот, этого не будет, - она прищурилась,- Он накувыркается с тобой и выбросит на помойку, как всех остальных. И, судя по всему, даже особо не расщедрится... Одной поездочки же хватило...А я дам тебе, -сделала паузу. - Двадцать штук баксов. Прямо сейчас. Для дешевки вроде тебя это целое состояние.

- К чему тратиться на ту, которая и без этого скоро перестанет мельтешить? Никак не могу понять...

- Слушай сюда...

Зашел Дмитрий, охранник Власа. Один из тех, что продолжали находиться возле меня, потому, что... «Тебе есть что скрывать?». «Так надо».

Его появление, кажется, лишило даму остатков самообладания. Держать лицо ей стало трудно, оно скривилось от злости.

- Каролина, я провожу вас к выходу, - в вежливом тоне парня звучал металл.

Обычно спокойный, даже где-то флегматичный, сейчас он был напряжен и даже зол. Конечно это не потому, что с ним и со вторым охранником Андреем, у нас установилось какое-никакое подобие приятельства. Заключалось оно в том, что, либо они, либо я по утрам покупали кофе на троих, а днем я всегда кормила их бутербродами с индейкой-единственным своим коронным блюдом. Первые пару дней было «не положено», но потом оба соблазнились едой.

Но потому, что я, очевидно, не должна была столкнуться с этой женщиной. А они это допустили.

Каролина не двинулась с места.

- Не заставляйте применять силу, пожалуйста!

- А примени, - завизжала она. - Ну, давай, примени!

Раскраснелась, замахала руками.

- Что ж ты стал? Попробуй поднять на меня руку из-за этой шлюхи, и он тебя на ремни порежет!

Дмитрий сделал решительный шаг ей навстречу, и в этот момент в студию влетел Влас.

Бледный, с горящим яростью взглядом исподлобья, весь подобравшийся... Пугающий.

Невольно я отшатнулась.

- Влас, Влас, дорогой, - Каролина бросилась к нему.